Часть 1. Мастерская иллюзий и звериных шкур
В воздухе пахло уксусной кислотой, сухими опилками и едва уловимым душком чего-то дикого, лесного. Людмила затянула жгут на манекене, проверяя натяжение лисьей шкуры. Работа таксидермиста требовала не только железных нервов, но и хирургической точности пальцев. Никакой лишней суеты.
Дверь скрипнула, впуская в стерильный мир мастерской запах мужского парфюма, который тут же вступил в конфликт с химикатами. Людмила даже не обернулась, продолжая расправлять мех на холке зверя.
— Люся, ты опять в этом склепе? — голос Константина звучал брезгливо. — Воняет, как в скотомогильнике.
— Это запах денег, Костя, — спокойно ответила она, откладывая пинцет и снимая защитные очки. — За этого лиса заказчик платит больше, чем ты получаешь за месяц своих «экспертных оценок».
Константин, высокий, холеный мужчина в костюме-тройке, поморщился. Он работал оценщиком антиквариата, считал себя элитой и презирал ремесло жены, хотя никогда не отказывался от денег, которые оно приносило. Он обошел рабочий стол, стараясь не касаться стружек.
— Слушай, я по делу. Мать звонила. В воскресенье общий сбор на даче. И, пожалуйста, оденься прилично. Не как… ремесленник.
— Снова этот цирк? — Людмила вытерла руки ветошью. — Костя, я знаю, к чему эти сборища. Вы опять начнете капать мне на мозги по поводу моей трёшки.
Константин неестественно улыбнулся, поправляя запонки.
— Ну зачем так грубо? Не капать, а обсуждать перспективы. Стас нашел гениальную тему для инвестиций. Нужен стартовый капитал. Твоя квартира в центре стоит пустая, пылится, а мы ютимся в моей двушке. Это нерационально. Мы одна… команда.
— Команда, — усмехнулась Людмила, глядя на стеклянные глаза лисицы. — А почему Стас свою почку не продаст для инвестиций? Или дед твой, Игнат Петрович, пусть дачу заложит.
— Не смей трогать деда! — голос мужа стал жестче. — Он ветеран труда. А Стас — молодой, перспективный. Ему нужен шанс. Люда, не будь эгоисткой. Мы продаем твою квартиру, вкладываемся, через год покупаем дом. Огромный, общий дом.
— Общий дом — это коммуналка, Костя. Я это уже проходила. Нет.
— Ты подумай, — процедил он, наклоняясь к ее лицу. Его глаза сузились. — Подумай хорошо. Потому что семья — это компромиссы. А ты ведешь себя как… чужая.
Он резко развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что инструменты на столе звякнули. Людмила сжала в руке скальпель для подрезки сухожилий. Злости пока не было. Она знала эту породу людей. Они не отстанут, пока не выгрызут кусок мяса. Но они забыли, что она работает с хищниками каждый день и знает, куда нужно бить, чтобы зверь лег с первого раза.
Часть 2. Садовое товарищество «Золотая осень»
Старая дача свекрови напоминала декорации к неудачной пьесе Островского. Дом, обшитый потемневшей вагонкой, давил своей массивностью. За столом под яблоней собрался весь «цвет» родни Константина.
Во главе сидел дед Игнат, жуя шашлык вставной челюстью и подозрительно косясь на Людмилу. Рядом — Галина Викторовна, свекровь, женщина с начесом, которому позавидовала бы бетонная свая. Брат мужа, Стас, лениво ковырял вилкой салат, а его жена, тощая девица с вечно открытым ртом, поддакивала каждому слову.
Единственными островками адекватности были сестра Константина, Татьяна, и её новый муж, молчаливый здоровяк Павел, работавший сварщиком на судоверфи. А еще в углу стола, с бокалом наливки, сидела тетка Раиса — сестра свекрови, которую все побаивались за острый язык.
— Людочка, кушай, — елейным голосом начала Галина Викторовна. — А то совсем исхудала со своими чучелами. Кстати, Костя сказал, ты все еще упрямишься?
Людмила отложила вилку. Началось.
— Галина Викторовна, тема закрыта. Квартира отца не продается.
— Ишь ты, закрыта у неё! — прошамкал дед Игнат, стукнув кружкой по столу. — В семью надо нести, в семью! Мы Костю вырастили, образование дали. А ты пришла на всё готовое и жируешь. Три комнаты на одну бабу! Стыд!
— Дедушка прав, — встрял Стас, нагло ухмыляясь. — Людок, ну реально, тема верняк. Ломбард элитных часов. У меня всё на мази. Нужны только бабки на помещение и оборотку. Я тебе двойной процент верну. Зуб даю.
— Твои зубы, Стас, и так все в кариесе, — огрызнулась Людмила. — Я тебе и рубля не дам. Ты прошлый раз занял у Кости на «биткоины» и где они?
Константин сжал локоть жены под столом. Больно.
— Не начинай, — шикнул он. И громче добавил: — Люда просто не понимает масштаба. Ей нужно время.
— Времени нет! — заявила свекровь. — Хорошее помещение уходит! Людмила, ты должна переписать квартиру на Костю. Так будет честно. Он мужчина, он глава. А ты… ну кто ты? Так, приживалка.
Она дернула рукой, сбрасывая ладонь мужа.
— Приживалка? — тихо переспросила она. — Я зарабатываю втрое больше вашего «главы». Я оплатила ремонт вашей, Галина Викторовна, крыши. Я купила деду слуховой аппарат, который он принципиально не носит.
— Это твой долг! — рявкнул Константин.
Вдруг раздался хриплый смех тетки Раисы.
— Ох, Галька, ну ты и змея, — прокаркала она, наливая себе еще. — Девка вас всех кормит, а вы её раздеть хотите. Смотри, подавишься.
— Молчи, старая дура! — вызверился на нее дед.
— Сами вы крысы, — вдруг громко сказала Татьяна, сестра Кости. Она встала, опрокинув пластиковый стаканчик. — Люда, не слушай их. Они уже риелтора нашли, я слышала, как мама вчера договаривалась.
Повисла тишина. Константин побледнел. Людмила медленно перевела взгляд на мужа. В его глазах она увидела страх, смешанный с жадностью.
— Так вы уже делите шкуру неубитого медведя? — ее голос стал низким, угрожающим. — За моей спиной?
— Это для твоего же блага! — крикнул Стас. — Ты баба, тебя любой кинет. А мы семья!
Людмила встала. Ей вдруг стало тесно среди этих людей.
— Спасибо за обед. Я уезжаю.
— Сядь! — Константин попытался схватить её за руку, но Павел, муж Татьяны, молча положил свою огромную ладонь ему на плечо и слегка сжал. Костя ойкнул и сел на место.
Людмила вышла за калитку, слыша за спиной визг свекрови и оправдания мужа.
Часть 3. Выставочный центр современного искусства
Прошло три дня. Константин вел себя так, будто ничего не случилось, только глаза бегали. Он пригласил её на открытие выставки антиквариата, где был одним из организаторов. «Нужно лицо сохранять, Люда. Там будут важные люди».
Огромный зал с высокими потолками, свет софитов, звон бокалов. Людмила стояла в черном платье, жесткая и прямая, как струна. Рядом крутился Стас в нелепом пиджаке и Галина Викторовна, обвешанная бижутерией. Они делали вид, что скандала на даче не было.
— А вот и моя супруга, — Константин подвел к ним лысоватого мужчину с бегающими глазками. — Знакомьтесь, Геннадий, мой партнер. Тот самый, про которого я говорил. Кстати, вопрос с недвижимостью решен. Документы будут готовы к пятнице.
Людмила замерла. Она посмотрела на мужа, потом на «партнера».
— С какой недвижимостью? — спросила она ледяным тоном.
— Ну как же, — заулыбался Геннадий, обнажая желтые зубы. — Трешка на Кутузовском. Костя сказал, вы даете генеральную доверенность завтра. Мы уже задаток внесли под проект ломбарда.
Мир на секунду качнулся. Они не просто планировали. Они уже взяли деньги под её квартиру. Без её ведома. Константин, видимо, подделал её согласие или просто наврал с три короба, надеясь продавить жену силой.
Людмила почувствовала, как кровь приливает к лицу. Это была не просто обида. Это было бешенство.
— Костя, отойдем, — сказала она.
— Не сейчас, дорогая, мы обсуждаем бизнес, — отмахнулся он, вальяжно попивая шампанское. Он чувствовал себя хозяином положения. Здесь, на публике, она не посмеет устроить сцену.
— Я сказала, отойдем. Или я начну говорить здесь.
Он скривился, извинился перед Геннадием и отвел ее за колонну.
— Ты рехнулась? Ты меня позоришь!
— Ты взял задаток под мою квартиру? — спросила она, глядя ему в переносицу.
— Это технический момент! — зашипел он. — Я уже потратил часть денег на организацию этого вечера. Ты не можешь отказаться. Если сделка сорвется, меня поставят на счетчик. Ты понимаешь это, дура? Ты подпишешь завтра бумаги, или я…
— Или ты что?
— Или я устрою тебе такую жизнь, что ты сама взвоешь. Я тебя признаю недееспособной. У меня связи. Мать подтвердит, что ты неадекватная, с трупами животных возишься. Мы тебя в дурку упечем, поняла?
В этот момент в Людмиле страх исчез. Она посмотрела на него как на кусок бракованного материала.
— Ты только что подписал себе приговор, Костя.
Она развернулась и пошла к выходу.
— Стоять! — он дернул ее за локоть, порвав рукав платья.
Людмила резко крутанулась, и её тяжелая сумка на длинном ремне с размаху врезалась ему в солнечное сплетение. Константин согнулся, хватая воздух ртом. Вокруг затихли.
— Не прикасайся ко мне, животное, — громко сказала она. — И передай своему Геннадию, чтобы задаток требовал с твоей почки.
Часть 4. Квартира на Кутузовском проспекте
Людмила приехала к себе домой, в квартиру отца, где последние полгода не жила, уступив давлению мужа переехать к нему. Она открыла дверь и замерла.
В прихожей стояли чужие коробки. В зале раздавались голоса.
Она прошла в комнату. Там были все: Стас, Галина Викторовна, какая-то незнакомая женщина с папкой и… Константин. Он добрался раньше неё, видимо, гнал машину как сумасшедший.
Они ходили по комнате, Стас рулеткой измерял стену.
— Тут перегородку снесем, будет опен-спейс, — вещал брат.
Константин увидел жену. Его лицо перекосило.
— А вот и хозяйка, — ядовито сказал он. — Я же говорил, она приедет. Люда, знакомься, это риелтор. Мы сейчас подпишем предварительный договор.
— Вы вломились в мою квартиру? — тихо спросила Людмила.
— У меня есть ключи, я твой муж! — заорал Константин. Его уверенность базировалась на присутствии родни. Их было много, она одна. — Не ломай комедию. Ты сейчас подпишешь, и мы разойдемся миром. Иначе…
— Иначе что? — она сделала шаг вперед.
— Иначе мы тебя отсюда не выпустим, — встряла свекровь, блокируя дверь своим тучным телом. — Хватит из себя цацу строить! Мы семья! Деньги нужны Стасику!
Это была последняя капля. Наглость, перешедшая все границы. Людмила почувствовала, как адреналин заливает мышцы. Она работала с тушами кабанов весом под сто килограммов. Она умела дробить кости долотом. А эти городские хлюпики думали, что могут её запугать.
— Цирк с дележом моей квартиры закончился, — Людмила обратилась к родственникам мужа. — Прошу всех на выход.
— А ты заставь, — ухмыльнулся Стас, подходя к ней вплотную. — Чё ты сделаешь, таксидермистка?
Людмила не стала отвечать. Она просто ударила. Короткий, жесткий удар ладонью снизу вверх, в нос. Стас взвыл и схватился за лицо, из-под пальцев брызнула кровь.
— Ах ты стерва! — визгнула свекровь и кинулась на неё.
Людмила поймала занесенную руку Галины Викторовны и выкрутила её с такой силой, что женщина, взвизгнув, рухнула на колени.
— Вон! — рявкнула Людмила. — Вон отсюда, паразиты!
Риелторша с папкой испарилась первой, проскользнув в дверь.
Константин стоял, выпучив глаза. Он не ожидал. Он привык, что Людмила молчит, терпит, уходит в свою мастерскую.
— Ты… ты заплатишь за это… — прошептал он, пятясь.
— Я сейчас полицию вызову, — прохрипел Стас, размазывая кровь по лицу.
— Вызывай! — заорала Людмила, надвигаясь на них, как танк. Она схватила дорогую итальянскую вазу, которую подарил отец, и с силой опустила её не на пол, а на ногу Константина. — Я скажу, что вы грабители! Вломились!
— Уходим! — взвизгнул Константин, хромая к двери. — Она психованная!
Они вывалились на лестничную площадку кучей мал. Людмила вышвырнула следом их коробки.
— Ключи! — потребовала она, нависнув над мужем, который пытался завязать шнурок на ботинке дрожащими руками. — Ключи сюда, быстро!
Он, дрожа, достал связку и бросил на пол.
— Ты еще пожалеешь, — прошипел он. — Ты одна останешься. Никому не нужная.
— Зато с квартирой и без крыс, — отрезала она и захлопнула дверь.
Часть 5. Складское помещение аукционного дома
Это было еще не всё. Людмила знала, что Константин так просто не отстанет. У него были долги перед «серьезными людьми», и теперь, когда квартира сорвалась, он был загнан в угол.
Через два дня он подкараулил её у мастерской. Не один. С ним были два крепких парня из охраны аукционного дома.
— Скрутить её и в машину, — скомандовал Константин. Он выглядел ужасно: под глазом синяк (видимо, долги уже начали требовать), костюм мятый. — Отвезем на склад, там подпишет. Никуда не денется.
Парни двинулись на неё. Людмила стояла возле своей машины, держа в руках тяжелый кейс с инструментами.
— Ребята, вы не хотите этого делать, — спокойно сказала она.
— В машину, живо! — рявкнул один из амбалов.
Ее привезли на склад аукционного дома. Полумрак, ящики с картинами, статуи. Константин нервничал.
— Люда, подписывай, — он сунул ей бумаги на столе. — Это дарственная. Я продам квартиру сегодня же. Меня убьют, если я не отдам деньги. Ты должна меня спасти! Ты же жена!
— Я подала на развод вчера, — сказала она, глядя на бумаги. — И заявление в прокуратуру на твоего брата за мошенничество.
— Ах ты дрянь! — Константин потерял контроль. Он замахнулся, чтобы ударить её по лицу.
Людмила перехватила его руку в воздухе. В её глазах больше не было ни капли жалости. Злость, копившаяся годами унижений, презрения к её труду, их жадности — всё это вырвалось наружу.
Она рванула его на себя и ударила коленом в живот. Константин сложился пополам, хрипя. Охранники дернулись было помочь, но Людмила схватила со стола тяжелый бронзовый канделябр — антикварный, восемнадцатого века.
— Кто подойдет — голову проломлю! — заорала она страшным, гортанным голосом.
Охранники переглянулись. Они были наемниками, им платили за охрану, а не за то, чтобы их убила обезумевшая женщина с канделябром.
— Шеф, мы на это не подписывались, — буркнул один и попятился к выходу.
— Стоять! Я вам плачу! — прохрипел Константин с пола.
— Забери свои копейки, Костя, — бросил второй и вышел вслед за первым.
Людмила осталась один на один с мужем. Она отшвырнула канделябр. Он с грохотом покатился по бетонному полу.
Она подошла к Константину, схватила его за лацканы пиджака и подняла, как тряпичную куклу. Ткань затрещала и лопнула.
— Ты думал, я слабая? — тряхнула она его так, что у него клацнули зубы. — Думал, можно вытирать об меня ноги, потому что я молчу?
— Люда, прости… — заскулил он. — Я все верну…
— Ты ничтожество, Костя. Трусливое, жадное ничтожество.
Она швырнула его на кучу упаковочного картона. Он попытался отползти, но уперся спиной в ящик.
— А теперь слушай меня, — она наклонилась над ним. — Ты сейчас напишешь расписку, что занимал у меня деньги все эти годы. На развитие своего бизнеса. И что претензий к имуществу не имеешь. Пиши!
— У меня нет ручки…
Она достала из кармана перманентный маркер, которым метила шкуры.
— Пиши на этой коробке. Быстро!
Он писал, всхлипывая, размазывая сопли по дорогой бумаге.
Когда он закончил, Людмила выпрямилась. Вдруг дверь склада с грохотом распахнулась. В проеме стояли Татьяна (сестра Кости), её муж Павел с монтировкой и тетка Раиса.
— Люда! Ты жива? — крикнула Татьяна.
— Живее всех живых, — Людмила поправила блузку. — Ваш «глава семьи» немного устал.
Тетка Раиса подошла к лежащему Константину, посмотрела на его порванный пиджак и жалкий вид.
— Ну и рожа, — сплюнула она. — Стыдоба. Матери позвони, пусть памперсы несет.
Павел подошел к Людмиле.
— Тебя подвезти?
— Да, Паша. Домой. В мою квартиру.
Константин остался лежать на картоне, сжимая в руке маркер. Он не мог поверить. Его идеальный план, его власть, его семья — все рассыпалось. И кто это сделал? Его тихая жена, "ремесленник". Его соратники — охрана, брат, мать — разбежались или оказались бессильны. Он остался один, в разорванной одежде, на холодном складе, понимая, что завтра о его позоре будет знать весь город. Его репутация была уничтожена, а за дверью его ждали настоящие кредиторы, с которыми такие фокусы не пройдут.
Людмила вышла на улицу. Воздух был чистым и свежим. Она села в машину к Павлу и улыбнулась. Не вежливо, не натянуто, а хищно и свободно.
КОНЕЦ.
Автор: Анна Сойка ©