Почти весь обратный путь проходил в молчании. Набегавшийся и наигравшийся на свежем воздухе Кузя уснул, разлёгшись на заднем сиденье и положив голову на колени Елены. Она поглаживала его, а сама, повернувшись к окну, смотрела на уличные пейзажи, не замечая ничего из того, что мелькало перед её глазами.
Дмитрий предлагал ей сесть впереди, но она вновь поторопилась занять место на заднем сиденье, будто присутствие рядом щенка не допустило бы ненужных мыслей и ощущений, вызванных близостью его хозяина.
- Благодарю Вас, Елена Викторовна, за то, что согласились поучаствовать в сегодняшней фотосъёмке, для меня это очень важно… - сказал ей Дима, когда они остановились у её подъезда и он, торопливо выйдя из автомобиля, успел открыть ей дверцу и подать руку.
Ему удалось опередить её только потому, что она задержалась в салоне, прощаясь с проснувшимся Кузей.
- И Вам спасибо, Дмитрий, я получила колоссальное удовольствие от сегодняшней прогулки, а неожиданная компания Кузи вообще была замечательной, - и она помахала пёсику, не сводившему с неё глаз и наклонявшему свою мощную голову то вправо, то влево.
- Я очень рад! – Димина фраза повисла некоей двусмысленностью, заставив обоих замолчать и устремить рассеянные взгляды в разные стороны, но Дмитрий, понимая, что надо как-то завершить прощание и уехать, напомнил ей: - Я в самое ближайшее время просмотрю все фотографии, отберу самые… интересные и покажу их Вам, как и обещал… Надеюсь, снимки Вас не разочаруют… Вам всё понравится, и мы выиграем конкурс! – рассмеялся он.
- А Вы достаточно самонадеянный! – сжав губы, покачала она головой. – Это хорошо: амбиции и всё такое… Но мне уже и правда интересно посмотреть… как Вы на этот раз меня увидели… - улыбнулась она и смело взглянула на Дмитрия, встретив взгляд его тёмно-серых глаз, показавшийся ей немного вызывающим.
Попрощавшись Дмитрий прыгнул в машину и тронул её с места гораздо быстрее, чем Лена вошла в подъезд.
- Интересно, что это значит, – прозвучал её тихий вопрос, - ему настолько надоело моё общество или… - озвучить альтернативную часть своих мыслей она не решилась, но они метались в голове, поднимая вихрь приятного трепета, в котором исподволь угадывалась вероятность стать любимой, желанной и счастливой.
Уехав от Лениного дома, Дмитрий тоже остался наедине со своими мыслями. Даже Кузя не мешал ему, улёгшись обратно на целиком оказавшееся в его распоряжении сиденье, чтобы продолжить сладкий послеполуденный сон.
Он, как ему казалось, давно научился контролировать свои чувства и эмоции, оставаясь равнодушным к женщинам. Где-то глубоко в душе он даже гордился тем, что не позволял никому из них проникнуть через границу его имиджа, не желая его нарушать. Ему не было так уж комфортно в своём хаосе, но это было легче или удобнее, чем вновь поверить и… разочароваться, а то, что всё это непременно случится в подобной последовательности, он не сомневался. Поэтому и усиленно смещал точку обзора своей внутренней камеры, сознательно пытаясь убрать картинку с Еленой из объектива своего сердца.
Мир рядом с этой женщиной был слишком хорош и ярок, а он привык к более тусклому, сумрачному, который рождается в серой реальности. Перед сегодняшней встречей он подумал даже, что у него может получиться развеять иллюзии, уничтожив их обыденностью. Вдруг она перестанет блуждать в его мыслях, если он окажется в одной с ней плоскости и увидит какие-то изъяны, недостатки, услышит что-либо непонравившееся ему, но…
- Хм, похоже, ничего не вышло! - сказал он вслух, насмехаясь над собой. - Ты же мечтаешь выиграть конкурс убеждённый, что её образ на фотографии затмит все остальные, а сам пытаешься найти изъяны… Хотя… может, это только ты видишь внутренний свет её души, нежное обаяние мягкого взгляда, переданные даже бездушной цифровой матрицей, - спросил он себя и тут же ответил, - да нет, это же очевидно…
В его мыслях всплыл образ матери, что в последнее время случалось всё чаще... Вспоминая о ней, Дмитрий всегда мучился сомнениями – любил он её или ненавидел? Когда её не стало, он в какой-то момент даже почувствовал некое облегчение, пусть не явно пробивающееся через остальные эмоции, но давшее о себе знать. Осознав это, Дима отругал себя и до сих пор винил за это.
Сначала мама его любила. Она была красивой и ласковой, такой, какой обычно и бывают матери для своих детей. Отца Дима плохо помнил, но в его детском сознании отложился образ грубого и редко появляющегося дома мужчины. Были ещё дедушка с бабушкой, но их он и вовсе помнил плохо, вот бабу Любу помнил, она ему заменила их всех, когда кого-то не стало, а кто-то потерял разумные ориентиры, как это сделала его мать.
Сначала она всё время плакала, а когда баба Люба пыталась её утешать, срывалась на крик, заявляя, что во всём виноват её внук.
- Знаю детонька, знаю, милая, что вина на нём, но нет его уж на этом свете, моя хорошая, что уж теперь говорить, - соглашалась старушка, обнимая Аллу и вытирая свои глаза морщинистой рукой, - надо жить дальше… у нас вон Димочка, нам с тобой его поднимать надо…
Мама, выплакав своё горе на этот день, обнимала Диму, а баба Люба, обрадовавшись, что невестка пришла в себя, спешила на кухню, чтобы порадовать их вкусными пирожками с яблочным вареньем, которые так нравились Диме. День-другой было тихо, а потом у Аллы опять случался нервный срыв, она устраивала очередную истерику, упрекая бабу Любу в том, что её внук подлец и негодяй.
Немного подустав от приступов истерии, Алла вроде бы взяла себя в руки и даже устроилась на работу в местную школу. Баба Люба выдохнула и все заботы о Димочке взяла на себя, хотя на них давно уже никто, кроме неё, и не претендовал.
Алла проработала в школе около двух лет, успев закрутить роман с директором. Обманутая жена, кстати, тоже работающая учительницей в этой школе, выставила его за дверь и они с Аллой стали жить вместе, сняв квартиру. Разумеется, начальство директора школы за подобный любовный кульбит по головке не погладило и, переварив полученную новость, к окончанию учебного года подкорректировало его профессиональную карьеру. Он уехал в город, позвав с собой и Аллу. Она со спокойным сердцем доверила сына бабе Любе и укатила вслед за любовью.
В этот же год бабушка отвела его в первый класс той самой школы, за неимением другой. Здесь ребёнка научили не только читать и писать, но ещё и старательно расширили его кругозор, познакомив с нравственными аспектами запретной любви и большой коллекцией разных эпитетов, которыми щедро осыпали Аллу.
Баба Люба плакала и дома, жалея правнука, и в кабинете нового директора, ругая длинные языки его подчинённых, но всё так и продолжалось в течение трёх лет, пока была жива бабушка. Когда её не стало, Алла вынуждена была забрать Диму в город, избавив его от сплетен о матери.
К тому времени она уже рассталась с бывшим директором школы и жила с каким-то спортивным тренером, надеясь, что он на ней женится. Но тот совсем с этим не спешил и даже успевал помимо жарких объятий Аллочки, утешаться и в других, тоже не менее горячих. Узнав об этом, Алла с ним рассталась. Он приходил к ней, желая всё вернуть, но она не простила.
У неё были в это время другие дела: она вступила в наследство, которое ей оставила баба Люба. Продав домик в пригороде и прибавив к этому какие-то сбережения, скопленные доброй бабушкой, Алла приобрела небольшую квартирку на окраине города. И сделала ещё кое-что - сменила фамилию себе и сыну, посчитав, что выйти замуж за Алексея было проклятьем всей её жизни, даже и сейчас не дающей ей покоя.
И как будто жизнь стала меняться к лучшему – через год в жизни Аллы и Димы появился предприниматель Захар. У него был магазин женской одежды на городском рынке, там он с Аллой и познакомился, когда она выбирала себе платье для школьной линейки по случаю начала очередного учебного года. Симпатичная стройная женщина с грустным взглядом привлекла внимание немолодого вдовца, и он сделал ей сначала комплимент, а потом хорошую скидку на приглянувшееся платье. После пригласил в кафе рядом с магазином, ну а затем всё завертелось по немудрёной схеме: встречи – свидания – подарки - совместное проживание.
Захар был старше Аллы на десять лет. В прежнем браке у него не было детей, но он не переживал по этому поводу, не скрывая, что не очень-то и хотел этих вечно чего-то требующих горлопанов.
- Всё начинается с пустышки, чтобы заткнуть эти орущие создания, а потом уже как в чёрную дыру – сколько не кидай, не заполнишь! – усмехался он, довольный своей шуткой.
- Но у меня есть сын, если ты заметил, - напомнила ему Алла, когда он предложил ей переехать в его дом.
- А к бабушкам-дедушкам его отправить не вариант? – поинтересовался кавалер.
- У нас никого нет, - покачала Аллочка головой.
- Ну что ж тогда делать, будет жить с нами, - согласился Захар и Алла с Димой переехали к нему.
Их квартиру сдали по совету Захара, но денег за неё он с Аллы не спрашивал, и она их тратила по своему усмотрению.
К Диме новоиспечённый мамин муж относился спокойно, но большей частью делал вид, что мальчика и нет вовсе. В лице Аллы он нашёл не только жену, но и хорошую домработницу. Она с утра и до ночи, с перерывом на уроки в школе драила, стирала, гладила, убирала, делала небольшие косметические ремонты и организовывала что-то посерьёзней, а Захар только спрашивал, что да как, сам не занимаясь домашними делами совсем – ведь у него был бизнес, который их всех кормил. Это было резонным заявлением по мнению Аллы и она не роптала. При доме был огород и сад, поэтому ей приходилось трудиться ещё и там. Конечно, не справляясь с такой нагрузкой, она привлекала к работе сына, но он и сам шёл к маме на помощь, видя, как ей тяжело.
Захар заваливал жену одеждой, покупал какие-то подарки и считал, что она должна быть счастлива, имея всё это. Когда Диме исполнилось тринадцать лет, он подарил мальчику фотоаппарат. Громко озвучил его цену, которая была, надо сказать, довольно внушительная, и добавил, что при желании и усердии Дима может сделать увлечение фотографией своим делом, которое будет приносить ему доход. Какой – зависит от него самого, надо только стараться. Диме невероятно понравился подарок, который уже тогда предопределил его профессию.
В этой новой жизни Аллы и Димы всё было на первый взгляд не так уж и плохо, если бы не одно «НО». Каждый вечер за ужином Захару требовалось выпить, как он говорил, «с устатку» рюмку-другую водочки или коньяка, а поскольку одному это делать малоприятно, он приглашал в компаньоны Аллу. Поначалу это было для неё безобидным дополнением к вкусному ужину, но со временем, причём, не таким уж и долгим, превратилось в серьёзную зависимость.
***
Авторское право данного произведения подтверждено на портале Проза.ру
_________________________________
___________________________________