Семейное счастье Димы Шарова и его мамы после смены фамилии продлилось совсем недолго. В самый пик переходной активности для Димы начался новый виток испытаний – алкогольная удавка его матери. Захар поначалу не хотел замечать, что практически спаивает женщину, которую любит, как утверждал при каждом удобном случае. А когда ей уже ежедневно требовалась определённая доза спиртного, округлил в ужасе глаза и заявил:
- Аллочка, что это такое! Как ты дошла до того, что не можешь себя держать в руках? Подобное не годится моей жене…
- Ты же сам всё время заставлял маму выпивать с тобой! – заявил Дима, услышав, как дядя Захар выговаривает матери за то, что она напилась ещё до ужина и, накрывая сейчас на стол, уронила и разбила блюдо с едой.
- Помолчи, когда взрослые разговаривают! – рявкнул на него Захар.
- Не буду молчать! – огрызнулось в Диме подростковое бунтарство, которое было уже не удержать, тем более, когда оно подпитывалось любовью к матери, за которую вступился Дима.
Он давно заметил, что мать слишком много стала выпивать и организатором этого разрушительного банкета являлся не кто иной, как мамин новый муж. Дима просил её, умолял, даже повышал голос, но мама не прислушивалась к словам сына и лишь отталкивала его, да затыкала, чтобы не слышал Захар, который для неё был авторитетом во всём. Дима и до него пытался достучаться, просил не спаивать маму, даже плакал, но всё было бесполезно.
- Что ты понимаешь во взрослых делах! – восклицал обычно дядя Захар, отмахиваясь от подростка. – Что мы там выпиваем-то… по рюмашке!
- Ага, по рюмашке, я вижу по сколько рюмашек! – огрызнулся Дима и схлопотал от него первый подзатыльник, которых с каждым разом становилось больше, так как дядя Захар не стеснялся воспитывать пасынка.
Но Дима не сдавался и продолжал уговаривать мать и спорить с её супругом, пока не стало поздно.
Мать пару раз пришла в школу с нескрываемым амбре и её выгнали с работы. Дима, который учился в этой же школе, вновь остался открытой мишенью для насмешек учеников и сокрушённых взглядов коллег Аллы Дмитриевны.
Для Захара увольнение супруги явилось контрольной отмашкой. Он стал упрекать её в глупости и слабоволии, кричал, когда приходил вечером домой и находил её уже нетрезвой, а однажды даже поднял на неё руку. Дима, увидев это, налетел на мужчину и заколотил своими уже не маленькими кулаками по чему придётся.
- Ах ты щенок! – завопил Захар и, схватив мальчишку за шиворот, вытолкал на улицу. – Чтобы я тебя больше в своём доме не видел! – сказал он и действительно домой сына своей супруги больше не пустил.
Ночевал в этот день Дима во дворе, там под специально сооружённым навесом стоял небольшой диванчик, на котором хозяин любил отдыхать летом, попивая чаёк или что покрепче. Была ранняя осень и на улице было ещё тепло, поэтому Дима в этот день не замёрз, к тому же Алла, очевидно протрезвев от подобного поступка мужа, принесла сыну одеяло и подушку. Но надо было что-то решать, ведь жить на улице и дальше Дима не мог.
Придя на следующий день с работы, Захар первым делом поинтересовался у жены:
- Где твой наглый бездельник?
- Почему бездельник-то? – возразила Алла.
- Бездельник потому что ничего не делает и сидит на моей шее! – грубо отозвался Захар, сделав вид, что не услышал просьбы жены о прощении мальчика.
- Но он же ещё школьник… - пожалей ребёнка, Захар, он же меня защищал, ты же знаешь, что на самом деле он не такой… - Алла просила мужа, умоляла его, валялась в ногах, но он был непреклонен.
- Хватит тут ныть, давай ужин, я голодный! – сказал он и сел за стол в ожидании еды.
- Тогда и я уйду, раз нет места здесь моему сыну! – громко заявила жена, надеясь хоть так воздействовать на мужа.
- Отлично! – возопил он. – Запомни, что сейчас сказала! Ты же сейчас не затуманена алкогольными парами, значит, при памяти, так ведь? – насмешливо спросил он у жены.
- Что ты хочешь сказать? – встревожилась она, но Захара было уже не остановить.
- Хочу сказать, что развожусь с тобой и советую мирно решить этот вопрос, - сказал он и потребовал завтра же покинуть его дом.
- Я столько здесь сделала! – зарыдала она. – Пахала на тебя, как каторжная, да я потребую половины дома в суде!
- Ага, вперёд! – нисколько не испугался её угроз Захар. – Пахала она… А кто тебя с твоим щенком содержал, не помнишь?
В этот вечер Алла напилась так, что забыла, что во дворе у неё мёрзнет сын. Зато его заметил Захар и сказал, чтобы он убирался. Дима забрался в соседскую баню, где было сыро и прохладно, но это было лучше, чем остаться в подворотне.
Вскоре они с матерью поселились в своей старой квартире, которая после квартирантов была совсем убитoй. Денег на ремонт не было, да их вообще не было, ведь Алла не работала. Но работу с её профессией найти было нетрудно, и она устроилась в школу неподалёку.
Дима даже обрадовался, что они уехали от дяди Захара. Мать как будто взялась за ум - не пила, ходила на работу, но это длилось недолго. Первый запой случился, когда они официально развелись с Захаром. Она пролежала два дня в пьяном угаре дома, рыдая и на чём свет ругая Диму за то, что из-за него её жизнь пошла наперекосяк.
Этот случай ей на работе как-то простили, но следующий не заставил себя долго ждать, и Алла вновь осталась без работы. Пытаясь добыть какие-то деньги, Дима ходил на стройку и в магазины. Чаще всего паренька прогоняли, но иногда поручали какую-то работу, оплачивая её смехотворными суммами, но всё же это было лучше, чем ничего. Дима покупал хлеб и молоко, а если хватало денег, то яйца и масло, чтобы у них с матерью была еда. Алла постепенно скатывалась в тёмный омут, как ни старался сын удержать её на светлом берегу.
Благодаря некогда проявленной щедрости Захара, у Димы был неплохой фотоаппарат, который остался у него, и он пытался найти работу, например, на свадьбах или ещё каких-то праздниках, но никто не желал связываться с мальчишкой, когда вокруг столько профессионалов с прекрасной аппаратурой.
Пока Дима пытался найти выход из навалившихся проблем, у матери нашлись друзья, такие же любители крепких неэлитных напитков, которые с удовольствием кучковались, если было вокруг чего. Парень отчаянно боролся с этой назойливой братией, но они, как тараканы у них на кухне, были непобедимы. Он выгонял их вечером, когда приходил домой после школы и подработок, а они возвращались утром, когда его не было дома. Мать кричала на сына, что он не даёт ей жизни и грозилась выгнать его самого, если он будет таким невоспитанным с её друзьями.
- Интересно, чем вы тогда будете закусывать, если ты меня выгонишь, мамочка? – язвительно спрашивал её Дима, видя пустой холодильник после налёта пьянствующей саранчи, но ей было всё равно, главное, чтобы было что и с кем выпить.
Временами Алла устраивалась на работу, только, разумеется, не в школу, а в места, где требовались специалисты по нехитрому клинингу. Сначала это были небольшие магазины, аптеки или парикмахерские, но с каждым увольнением сфера её деятельности менялась в менее предпочитаемую и, в конце концов, ограничилась лишь подъездами многоквартирных жилых домов. На этих объектах её держали потому что найти нормальный персонал для подобной работы было сложно. То, что она зарабатывала, спускала на выпивку. Иногда Диме удавалось забрать у неё пенсию, причитающуюся ему за отца, и он сразу покупал на эти деньги продукты – крупы, макароны, консервы.
Закончив школу, Дима тут же призвался в армию и был даже рад этому, потому что терпеть выкрутасы матери и её собутыльников, да ещё и подкармливать их, зарабатывая деньги нелёгкой подсобной работёнкой, удовольствие не из приятных, конечно же.
Вернувшись после службы домой он увидел ещё более постаревшую мать и какого-то мужика, назвавшегося ему дядей Гришей и заявившего, что он теперь здесь живёт. Возмужавший и повзрослевший Дмитрий хотел сразу же показать этому дяде, где у них выход, но что-то его остановило. Он огляделся и понял, что не видит обычного утоптанного грязью пола и не слышит устойчивого «аромата застолья», хотя мать и не отличалась сияющей свежестью лица и блеском глаз. Наоборот – глаза её были словно потухшими, но она была на удивление трезвой.
Новый мамин друг Григорий оказался недавно вернувшимся из мест не столь отдалённых соседом, которого его сожительница, пока он отсутствовал, выселила из квартиры. Как уж они сошлись с Аллой, Дмитрию было неведомо, но он показался ему неплохим человеком. Во всяком случае, этот Гриша отвадил материных собутыльников и явно положительно влиял на неё саму, заставив выйти из пьяного угара. Она держалась в таком состоянии, пока он не ослаблял контроль, тогда наступал очередной срыв. Во время подобных каникул трезвости Алла была раздражённой и нервной, а порой и просто злой, но это было куда лучше, чем алкогольное болото с непонятными дружками.
Григорий неожиданно оказал помощь и Диме, потому что у него в приятелях оказался профессиональный фотограф, который пришёл в эту профессию, когда фотографии ещё рождались на фотоплёнке, и до сих пор работал в том же ателье, только переименованном в фотоцентр, привыкнув к новым современным условиям. Он устроил на работу и Диму, научив парня всему, что умел сам, но посоветовал ему учиться, хотя Дима и сам стремился к этому, поэтому поступил и закончил профильный колледж. Постепенно, помимо основной работы, он стал получать заказы на фотосьёмки и у него появились деньги.
Судьба будто бы перешла на светлую сторону своего маршрута, не забыв и о личной жизни Дмитрия. К ним в фотоцентр устроилась на работу девушка Оксана, на которую Дима сразу обратил внимание. Она была симпатичной, но достаточно капризной, про таких обычно говорят, что они цены себе сложить не могут. Для Димы же Оксана показалась ценнейшей из всех возможных на земле. Захлебнувшись накрывшими его чувствами, он очень скоро признался ей в любви и смело поцеловал. Ощутив нежное тело, прильнувшее к нему во время ответного поцелуя, он подумал, что и Оксана испытывает к нему те же чувства, а не говорит о них из-за девичьей скромности. Он задаривал её подарками, тратя на них почти все свои гонорары и чутко прислушиваясь к тому, что она любит или о чём мечтает.
А потом серьёзно заболела мать. Её положили в больницу и пытались лечить, но ничего не помогало. Болезнь была последствием многолетней пагубной привычки, но осознание этого факта не давало облегчения ни ей, ни Дмитрию. К тому же по совпадению или нет, но незадолго до диагностирования у Аллы опасного заболевания её покинул Григорий. Он сказал, что едет «на Север рубль длинный заколачивать», но какова была его маршрутная карта на самом деле, было непонятно. А по тому, как он прятал глаза и тщательно собирал свои вещи и вовсе думалось, что он просто сбегает от проблем, которые к тому времени уже начали проявляться.
Дима остался один на один с навалившимися проблемами, но мать, не думая, подкидывала ему ещё.
- Это всё вы виноваты! – заявила она сыну, решив отыграться на единственном близком человеке, находившемся рядом с ней. – Если бы не вы… Ну и что дала мне ваша трезвая жизнь? Скорый конец? Боль и страдания? Ну радуйтесь теперь, вы же этого хотели! Хотя. Один уже сбежал… – с обидой и озлобленностью высказывалась она.
- Мама, что ты такое говоришь! Всё совсем не так! – пытался урезонить её сын. – И никакой это не конец, ты будешь лечиться, я куплю все необходимые лекарства…
- Брось, сынок! Никакие лекарства не могут дать мне новую печень, и ты это знаешь, так что не обманывай меня и не мешай мне прожить последние месяцы или дни так, как я хочу! – потребовала она, вновь потянувшись к бутылке.
Дима пытался бороться, но для этого нельзя было оставлять Аллу без присмотра, а у него такой возможности не было. Он принимал все возможные меры, но мать основательно слетела с катушек и подсела на спиртное, видя в нём иллюзию облегчения своих страданий. Если у неё не было денег, она выносила из дома всё, что могла, и в этом ей охотно помогали вновь появившиеся друзья по пьяному счастью. Приходя домой после работы, Дима вышвыривал их из квартиры, но на следующий день они опять были там.
Теперь он чаще был печальным или расстроенным, что было замечено на работе всеми и в особенности Оксаной, хотя она замечала больше скудность подарков, что ей совсем не нравилось. Не раз ею затевался разговор о том, какой Дима стал холодный и как ей не хватает его внимания, и однажды он, не в силах больше держать всё в себе, рассказал Оксане о проблемах с матерью. Выговорившись, он почувствовал, как ему стало легче, и посчитал задумчивость любимой девушки сочувствием и состраданием, проявленными ею к нему и его маме.
А тем временем Аллу всё больше захватывала болезнь и однажды, когда ситуация стала критической, Диме пришлось отвезти её в больницу, поэтому на работу он приехал довольно поздно. Войдя в пустое фойе, он услышал голоса, доносившиеся из комнатки, где они обычно пили чай или обедали, когда оставались на работе. Направившись к двери, он услышал своё имя и невольно остановился. Громче всех звучал голос Оксаны, Дима улыбнулся, подумав, что она наверняка переживает о нём. Он взялся за ручку приоткрытой двери, представляя, что увидит сейчас сочувственное лицо любимой, но следующие слова пригвоздили его к месту.
- Да вы с ума сошли! – выкрикнула девушка. - А вот я как раз не сумасшедшая, чтобы связывать свою жизнь с сыном алкоголички! Да-да, что вы так на меня смотрите, не знали?
- Ты чего такое говоришь-то… - послышался чей-то возражающий голос.
- То и говорю, что знаю! - тут же парировала Оксана. – Димка сам мне рассказал, что его мамашка пьёт как сапожник и даже серьёзно заболела из-за этого!
Дальше Дима уже не слушал, у него вдруг зашумело в ушах, голос Оксаны зазвучал как будто где-то далеко и приглушённо. Голова закружилась, он отошёл от двери и присел на диванчик, стоявший в фойе для посетителей.
Вскоре сюда начали выходить те, кто был в комнатке. Они смеялись, переговаривались, обсуждая что-то уже совершенно далёкое от Диминой темы, но ему казалось, что говорят о нём.
- О, Димка, привет, ты где был? – спросил кто-то из них.
Он поднял лицо и увидел, как на него смотрят: кто-то с любопытством, а кто-то с жалостью, были и такие, кто опускал глаза от смущения. Всё это он успел выхватить одним взглядом, пока глаза не увидели её.
- Димульчик, дорогой, где ты был, почему не позвонил… У тебя что-то случилось? - Оксана бросилась к нему как ни в чём не бывало.
- Случилось, Оксан, случилось… Но ты уже всех ввела в курс дела, что у меня случилось, спасибо, что сделала это за меня…
- Димочка, что ты такое… - начала она возражать, но, заметив, как все стоят и смотрят то на неё, то на Диму, ожидая, чем закончится их разговор, замолчала.
- Ничего, Оксан, ничего такого… - проговорил он, потом встал и, зайдя в комнату, где был его рабочий стол, сел и написал заявление об отпуске в связи с семейными обстоятельствами и обратился к одному из приятелей с просьбой: - Санёк, передашь директору, мне надо идти, у меня мама в больнице… ну, вы и так всё знаете…
- Димка, не волнуйся, я всё сделаю и позвоню тебе потом… И ты звони, если нужна будет помощь, не пропадай, ладно? - попросил Александр и, проводив его к выходу, пожал руку и пожелал удачи.
- Спасибо Саш… Всем пока! – махнул Дима рукой и, не взглянув на Оксану, вышел.
Через несколько дней Аллы не стало. За пару дней до этого она взяла с сына слово, что он поедет к её брату и расскажет ему обо всём. Дима так и сделал. Похоронив мать, он уволился с работы и уехал, решив попробовать себя на новом месте, даже если дядя окажется совсем не рад объявившемуся неожиданно родственнику.
С этим безрадостным и тяжёлым багажом он и предстал перед Вячеславом Шаровым, который, оказавшись застигнутым врасплох, сам того не ожидая, испытал щемящую радость от встречи с племянником, несмотря на горькую боль, занимавшуюся в сердце из-за утраты единственной сестры.
Дмитрий остался у дяди, а чуть позже, продав квартирку в своём городе, он не без помощи Вячеслава, конечно, приобрёл жильё в этом городе, намереваясь остаться здесь надолго, а, может, и навсегда.
Всё пережитое с матерью, болезненная история любви заставили Дмитрия спрятать сердце в панцирь. Он был уверен, что для защиты от последующих разочарований надо оставаться чёрствым и даже жёстким. Что чувства являются обузой, а привязанность обязательно закончится одним из двух возможных финалов: либо причинишь кому-то боль ты сам, либо сделают больно тебе. Поэтому он научился просчитывать любое общение по шагам, не позволяя больше, чем необходимо для расстояния вытянутой руки.
***
Авторское право данного произведения подтверждено на портале Проза.ру
_________________________________
___________________________________