По следам предков
Узкая мощёная улочка старинного квартала Рокс в районе Сиднея, с простым названием «Скалы», выходила на каменистое побережье в гавани. Здесь приютился дом океанографа Урсулы. Её род занятий был связан с постоянными поездками, длительными буднями на кораблях и требовал полного погружения в работу. Вернувшись в дом родителей, она занялась исследованиями, которые много лет не давали ей покоя.
Разливающиеся лучи заката сквозили по кронам деревьев, цветам петуний, замысловатым изгибам плетёных кресел и маленькому столику, накрытому кружевной салфеткой. Такая обстановка на просторной веранде была семейной традицией с давних времён, словно возвращая в прошлый век, и напоминала Урсуле о предках, известных ей только по старой фотографии – пожелтевшей, с неровными краями.
Она невольно сверила своё отражение в зеркале с мужественными чертами обветренного лица моряка. Округлое лицо скандинавского типа, пышные волны золотистых волос и большие серые глаза Урсулы казались мягче по сравнению с обликом её славного предка, и она подумала, что очень хотела бы быть достойной капитана Гросса.
Отец Урсулы рассказывал, что его дед, Уильям, был легендой Лисмора. Высокий, с гривой седеющих волос и взглядом, пробивающим туман, он водил свой бриг «Северная Звезда» через штормы, которые ломали мачты кораблей, как спички. Его называли Королём Бурь, а за спиной шептались, что он заключил сделку с самим океаном. Уильям смеялся над слухами, ведь его старый компас, вырезанный из кости неизвестного зверя, всегда находил путь, даже когда звёзды прятались.
С карты, начертанной одним моряком на коже акулы, капитан Гросс узнал о Бездне в океане. Так называли таинственный разрыв, черту, за которой вода пела, а души растворялись в глубине. Неизвестный моряк утверждал, что Бездну держит взаперти магический Кристалл, но она просыпается, и, если её не укротить, океан поглотит всё живое на суше.
Жизнь храброго Уильяма была переплетением риска и славы. Он не мог отказаться от вызова судьбы и решился на подвиг, который сделал бы его имя бессмертным. Но на этот раз Король Бурь не вернулся из плавания.
Приветливый золотистый отблеск солнца коснулся морской воды в хрустальной вазе, стоящей на широком подоконнике. Урсула всегда привозила из путешествий частицу моря, хотя жила на берегу Тихого океана. Глядя на гладкую поверхность, Урсула подумала о том, какой путь проделала волна, прежде чем попасть в эту вазу, и какой была планета миллионы лет назад, когда Земля ещё не остыла. На её поверхности была кипящая магма, а в небе – пар и пепел. Но в космосе уже летели кометы, несущие воду. Первая капля ударила о раскалённую кору и не испарилась. Вторая капля упала рядом, затем третья. Тысячи капель слились в лужи, в озёра, в океан, который, несомненно, всё помнит. Урсула взболтала воду: ракушки тихо дрогнули, словно почувствовали её дыхание.
Лёгкий ветерок с ароматами цветущих вишен шевельнул штору, и молодая женщина задумчиво перевела взгляд в окно, где вдали виднелся порт. Память о плавании капитана Гросса не отпускала её, словно в ней самой проявился отчаянный Уильям, любивший океан и жизнь.
Урсула вспомнила старый блокнот отца с потёртой кожаной обложкой. Он часто листал истрёпанные страницы и читал, задумчиво глядя в сторону пристани. После того как отца не стало, Урсула открыла блокнот в том месте, где была закладка с серебряным якорем. Она увидела нарисованные пером непонятные рисунки: странные существа, непохожие ни на рыб, ни на медуз; необычные сооружения – не природные образования, а порождение разума. Она перевернула несколько страниц: огромные киты… внутри их рёбер, словно в пассажирском отсеке, находились существа, чем-то напоминающие людей, с огромными глазами, серебристой чешуёй, плавниками, напоминающими руки… некоторые были словно одеты в костюмы из кожи ската… В блокноте лежала записка, свёрнутая несколько раз, словно отец раздумывал – поделиться с дочерью этой загадкой или нет. Урсула развернула листок бумаги, который чуть не рассыпался в её руках, и прочитала: «Шёпот океана. Поговорить с Урсулой».
Тайны океана. Спор с коллегами
Происходящие в последние дни события неожиданно связали воспоминания с её исследованиями. Всё началось три недели назад. В большом зале лаборатории, где в последнее время Урсула работала наряду со специалистами, занимающимися изучением и сохранением ресурсов и экосистем Мирового океана, собрались биологи, морские археологи, гидрографы. По утрам они обменивались информацией, а потом отправлялись на свои рабочие места.
Взволнованная Урсула почти вбежала в зал, она чуть не упала, запутавшись в проводах, которые поспешно сворачивали электрики, и громко сказала:
– Нейронная сеть смогла не просто анализировать сигналы и снимки! Она обучена на данных сонаров и спутников и стала "слушать" океан в реальном времени! Проект "Эхо-Нейрон" – это прорыв!
Сотрудники отвлеклись от планшетов и повернулись к Урсуле, чувствуя, что происходит что-то очень важное.
– Ты говоришь о тех странных всплесках в данных? – спросил главный океанограф, не отрываясь от экрана. – Это, скорее всего, помехи!
– Это не помехи, я уверена! – горячо возразила Урсула. – Но сеть выдаёт нечто, не поддающееся объяснению. Квантовые сенсоры фиксируют не только вибрации молекул, но и их запутанность. Это – эхо древних связей материи, оставшихся со времён формирования планеты. Последние недели сеть фиксировала странное: не только эхо кораблекрушений или миграций китов, не подводные течения…
Урсула запнулась. Она слышала голоса океана – шёпот, проникающий в наушники, будто кто-то стоял за спиной и дышал ей в затылок. Голоса, поющие, переливающиеся разными оттенками звуков, на языках, которых не знало человечество. Но если она скажет об этом… Урсула подумала, что её просто сочтут сумасшедшей.
– Это только артефакты данных, результаты промежуточных исследований! – заметил биолог, чувствуя, что ситуация накаляется, и стараясь выглядеть нейтральным.
– Нам необходимо все усилия направить на разработку новых механических и химических методов очистки океана, водной оболочки планеты! Я требую заниматься этим, а не вдаваться в мистику! – жёстко возразил главный океанограф, бросив на неё взгляд поверх очков. Он вдруг подумал, что Урсула выглядит великолепно, а гнев ещё добавляет ей привлекательности.
– Исследования необходимы! – взволнованно спорила молодая женщина. – Никто ещё не соединял так глубоко искусственный интеллект с древними океанскими течениями!
– Урсула, я не хотел этого говорить, но думаю, что ты увлеклась древними легендами, рассказанными твоими предками! Мы занимаемся наукой, а не проверяем правдивость мифов! – продолжал настаивать руководитель, не переставая любоваться её стройной фигуркой и слегка растрепавшимися золотистыми волосами.
– Вам кажется это невероятным… А я впервые за много лет поверила, что сказки могут спасти мир. Если рассказать их вовремя. Мы теряем связь с древними преданиями, их живое понимание! – парировала Урсула, понимая, что на поддержку ей рассчитывать не стоит.
Главный океанограф укоризненно посмотрел на Урсулу. Обиженная его взглядом, она выбежала из рабочего зала в зимний сад, где среди аквариумов стояли лёгкие кресла, а на столиках – графины с водой. Она остановилась возле большого аквариума и некоторое время наблюдала за плавным движением дисковидной скалярии. Тело рыбки оливкового цвета серебрилось и напоминало полумесяц. Это немного успокоило Урсулу, но всё же ей было очень больно от непонимания коллег, её ранило их равнодушие. Работа для её коллег превратилась в сбор информации и составление отчётов. Это заслоняло реальную боль природы, её разрушение. Урсула думала о том, как легко эти проблемы перекладываются на потомков – на своих же детей. А ведь биолог, который только что возражал ей, создавал необыкновенные рисунки подводного мира. Коллеги спрашивали: почему он видел огненного Бога под толщей вод океана? И почему представлял рыб с человеческими лицами? Какой кальян вызвал в нём такой поток воображения?
– Пришло в снах, – отвечал биолог, загадочно улыбаясь.
Возвращаясь к разговору, Урсула убеждала себя, что не ошибается: действительно услышала голоса океана! Это очень её взволновало и заставило в который раз задуматься о жестокости людей. Может быть, об этом ей хотел сказать океан?
Память мгновенно подтянула картину жуткого, бесчеловечного ритуала Гриндадрап, который проводился ежегодно на Фарерских островах. Было просто потрясающе, что, кроме мужчин с ножами и гарпунами, участвующих в ритуале, зрителями были дети, пасторы и беременные женщины. А что толкает китообразных массово выбрасываться на сушу и умирать мучительной смертью? Эту тайну океана ещё никто не разгадал.
Её размышления прервал гидрограф. Он разыскал Урсулу, чтобы передать поручение шефа: поехать в лабораторию и заняться обычным для океанографа делом – расшифровать анализы воды, взятой из глубин океана. Воду прогоняли через фильтры и определяли, кто проплывал в этом месте – лосось или акула… Урсула даже к рутинной работе всегда относилась, словно к попытке узнать новую тайну океана, и вскоре стандартный бланк анализа воды наполнился живыми линиями движения обитателей водных глубин.
Так закончился тот день. Но внутренний вызов не позволял Урсуле прекращать исследования. И вечером следующего дня она уже стояла на пирсе.
Зов океана
Океан был неспокойным: чёрные с белыми гребнями волны разбивались о серые камни, покрытые трещинами и зелёной плесенью, словно пытаясь вырваться на сушу. Ветер нёс запах йода и гниющих водорослей, ударял в лицо солью, смешанной с пылью африканской бури, окрасившей небо в ржавые тона.
Летняя рубашка цвета корицы почти сливалась с шоколадным загаром гладкой кожи Урсулы, ветер трепал рыжие волосы. И хотя издали она казалась птицей, готовой взлететь над водным простором, девушка приехала сюда не за романтикой. Она прикрепила к дронам-подводникам микрофоны с квантовыми сенсорами, способными улавливать вибрации на молекулярном уровне. Её пальцы в тонких перчатках сжимали планшет. И океан ответил почти сразу. На миг Урсуле показалось, что из глубины она услышала голос капитана Гросса.
– Что заставило моряка искать магический Кристалл? Многие годы он был на ты с океаном и понимал его характер, – размышляла Урсула. – Только предчувствие реальной опасности для мира людей могло заставить его отправиться в нелёгкое путешествие, чтобы укротить Бездну.
И хотя современная наука развеяла многие мифы, Урсула чувствовала, что древняя легенда скрывает загадку.
– Ур-су-ла…
Она замерла – это было невозможно. Сеть не могла знать её имя. И всё же это происходило. «Эхо-Нейрон» за недели самообучения изменился. Он начал интегрировать не только данные сонаров и спутников, но и нечто иное – эхо, которое океан хранил миллиарды лет: Земля до появления суши, до правления динозавров – бескрайний океан, покрывавший всю планету, где каждая капля была частью единого организма. В нём были слышны отзвуки древних цивилизаций, песни затопленных городов, ужас ядерных испытаний, пластик, дрейфующий в океане. Океан учился, создавал жизнь, переживал вымирания и возрождения. И теперь он проснулся. Не для мести, а для очищения и восстановления баланса. Впереди быларазвилка, тупик… «Эхо-Нейрон» с квантовыми сенсорами, стал мостом. Мостом к кому-то живому.
Голоса океана
Урсула решила ещё раз проверить всё на месте. Старый рыбак по имени Филипп подогнал катер «Каролина» – с облупившейся краской и запахом дизельного топлива, пропитавшим каждую доску. Она не раздумывала – на катере вышла в плавание. Луна была полной и кроваво-красной, затем побледнела и лила на воду голубоватую мглу.
Пока они плыли, Урсула рассказывала о своей работе, и Филипп слушал её, не пропуская ни слова. Когда она умолкла и рассеянно смотрела на волны, моряк сказал задумчиво:
– Что мы знаем об океане? Меньше, чем о космосе…
– Как проникнуть в память океана, знающего о планете всё с самого начала? В этом моя задача! – горячо ответила Урсула, словно спрашивала об этом не Филиппа, а сам океан.
– Этой весной мир ещё не оправился от пандемий и климатических бурь, а я слышал, что готовятся глубоководные испытания атомного оружия, а ведь в океане сколько живых существ! – заметил Филипп и, словно стараясь уйти от этой волнующей его темы, тихо проговорил:
– А хочешь, я расскажу тебе легенду, которую мне поведала моя бабушка, а она узнала её от своей бабушки? Это один из мифов о сотворении мира.
– О, это очень интересно! – оживилась Урсула.
– В начале было Ничто. Ни света, ни тьмы – только Пустота, дрожащая от одиночества. Однажды Пустота вздохнула – и из её вздоха родилась Великая Мать-Течение. Мать была бесформенной, но захотела прикоснуться к чему-то. Тогда она подняла вверх невидимую ладонь, и с края Верхнего Ничто – так называли Небо – сорвалась Первая Капля. Капля падала миллион лет. Когда она коснулась Матери, родились боль и радость одновременно. Из боли родилась Глубина, из радости – Свет в глубине. А из самого места прикосновения вышли семь сестёр и семь братьев, сплетённые из пены и тьмы. Имена давно забыты, но их мелодии до сих пор звучат в крови каждого из нас.
– В крови каждого из нас… – повторила Урсула, подумав, что моряк что-то недоговаривает.
– А что стало с этими сёстрами и братьями? – спросила она, взволнованно коснувшись мозолистой, шершавой, просоленной руки Филиппа, чувствуя, что за этой легендой кроется тайна океана.
Он не ответил. Возможно, и сам задумывался над этим, но не захотел делиться своими сокровенными мыслями.
– Это просто красивая сказка, – уклончиво произнёс Филипп. – Моряки знают много легенд. Особенно они боятся встретиться с нимфами, которые заманивают своим пением в глубину.
Но через минуту он продолжил:
– Океан остался в нас. Ребёнок растёт в животе у матери, и вода в нём такая же, как в океане. Такая же солёная. Наша кровь и пот тоже солёные, как морская вода, поэтому раны в воде быстрее заживают. Мы носим океан внутри себя. Наши слёзы – тоже океан.
– Ты любишь жемчуг? – неожиданно переключил тему Филипп. – Ловцы жемчуга настолько привыкают к жизни в воде, что на суше становятся почти инвалидами. А возвращаясь в океан, словно омытые живой водой, возвращают утраченную гибкость тела. Они постепенно становятся узниками моря, которых оно держит всё крепче.
Но Урсулу мучила тайна океана, непонятные голоса, и она продолжила разговор:
– Мой далёкий предок отправился в опасное плавание, чтобы найти Бездну – разлом в океане, защищённый магическим Кристаллом. Я не представляю, что он хотел сделать, чтобы спасти океан и землю от разрушения.
– Бездна не в глубине, девочка. Бездна в умах людей, которые угрожают океану, не подозревая, что он – живое существо. И они могут пробудить другую Бездну – это мощь океана, несопоставимая с силой человека.
Он, прищурившись, посмотрел на волны – высокие, но не опасные, и сказал:
– Будь осторожна, девочка. Океан нынче сердит, а его боги очень сильны.
Его слова повисли в воздухе как предостережение, но Урсула молча приняла это к сведению. Она не была суеверной.
Ночь, словно тёмная мантия старой колдуньи, усыпанная бриллиантами, торопливо легла на волны, подсвечиваемые сиянием луны. Урсуле показалось, что её окружает не вода, а странная невидимая паутина, будто сотканная из жестокой, но прекрасной силы. Она спустила в воду дрон-подводник, оснащённый квантовыми сенсорами. Сначала на экране была тьма, потом появилась вспышка – не биолюминесценция, а свет изнутри, будто из трещины в реальности. Затем экран планшета засветился: карта глубин, и среди рифов – аномалия, пульсирующий, как сердцебиение, сигнал. Голоса усилились – это были вибрации, проникающие в наушники, в дыхание, в сердце, в кости. Дрон передал координаты и глубину. Наконец, катер достиг точки над аномалией. Вода вокруг была спокойнее, чем ожидалось, будто океан молча выжидал. Дрон поднялся и кружил рядом, передавая данные: «Органика. Не земная. Эволюция параллельная. 98 % совпадение с ДНК. 2 % – неизвестно».
Голоса, органика… Это было странно и непонятно. Урсула решила, что ей нужно войти в контакт с водой. Она надела шлем и костюм для компенсации высокого давления. Холод сжал тело, как тиски, но она скоро привыкла. Фонарь выхватил из тьмы поток взвешенных частиц. Огоньки отражённых в воде звёзд смешались с мириадами светящихся морских микроорганизмов, и дно катера казалось сводом, переливающимся серебром.
Видение. Уильям Гросс
Урсула вспомнила капитана Гросса, словно это место само напомнило о нём. Вероятно, много лет назад здесь был корабль «Северная звезда», и у штурвала стоял сам Уильям. Он всматривался вдаль, словно хотел увидеть под волнами таинственный разлом, скрывающий Бездну. Видение стало чётким, будто сам океан показывал то, что произошло тогда.
Капитан приближался к месту, указанному старым моряком на коже акулы. Кроме него, на палубе было несколько человек в длинных одеждах. Они держали разные амулеты и священные книги. Маги ходили по кругу с зажжёнными огнями и, словно пытаясь испугать океан, бросали в воду кинжалы, жезлы, разноцветные кристаллы и факелы. Они требовали покорности от Бездны, требовали подчиниться человеку.
Волны были спокойными, ветер попутный, океан словно замер, раздумывая, как поступить с дерзким капитаном Бурь. Впереди была черта – та черта, которую не должен был переступить сухопутный.
Вокруг Гросса была слепящая глаза голубизна и приветливый отблеск, манящий и влекущий за собой. Красота была разлита в самом пространстве над океаном; моряки видели её в облаках, в прозрачной воде. Всё менялось, постоянно преображалось, переливаясь новыми причудливыми красками. Это казалось безумием, всепобеждающим чувством, которое невозможно было осмыслить человеку.
Но именно здесь Уильям Гросс почувствовал необъяснимый ужас. Когда из самой глубины океана полилось пение, на корабле началась паника. Но вскоре страх стал вытесняться безграничным спокойствием, парализовавшим деятельность сознания. Дурманящее чувство счастья наполняло душу, медленно погружая в ласковый омут. Голоса завораживали, очаровывали, призывали к блаженству, и зов этот был непреодолим. Опустошенные счастьем, чувствуя огонь, сжигающий их изнутри, моряки готовы были выколоть себе глаза и уши. Они бросались в воду, чтобы исчезнуть и раствориться в сверкающем экстазе, исчезнуть и раствориться…
Урсула явственно ощутила запах солёного ветра: лёгкое серебристое мерцание коснулось её глаз. Капитан Гросс был в десяти метрах от неё, опускаясь всё глубже и глубже….
Ей показалось, что и она погружается в глубину, медленно, как падает пёрышко в июльский полдень. Только вместо солнца была тьма, а вместо воздуха – вода, тяжёлая и задумчивая.
Она подумала:
– Неужели чутьё не подсказало Уильяму, что невозможно покорить океан? Да, он преодолевал штормы. Но неужели потом сознание капитана Гросса слилось с океаном, и его душа всё ещё блуждает в сфере, сплетённая с пением непонятных ей существ? Не этот ли голос звал её? Тогда жертва принята и даёт надежду – с океаном можно говорить. Урсула поняла, что она на пороге величайшего открытия – "Эхо-Нейрон" действительно стал мостом. Но позволит ли океан раскрыть свою тайну?
Голоса в наушниках стали громче, яснее: это был хор, сплетённый из тысяч вибраций, из течений, из давления, из химии воды. Это говорил океан – древний, разумный, пробуждённый. На языке, который она чувствовала – в зубах, в позвоночнике. «Ур-су-ла…»
То, что было дальше… она по опыту знала – это не видение в состоянии эйфории, не восторг глубины. Кто-то хотел, чтобы она увидела то, что казалось невозможным.
Подводный город
…Это не было кораблём, не было рифом, не было творением стихий и не было творением рук человеческих. То, что поднялось из мрака перед Урсулой, было городом, но городом, чьи пропорции не подчинялись ни одному известному закону евклидовой или неевклидовой природы.
Спирали башен поднимались мягко, будто кто-то очень давно взял ракушки, звёзды, детские сны и сплёл из них дома. Они искрились изнутри нежным светом, будто светлячки в ладонях ребёнка, когда он ещё верит, что может обнять весь мир.
Башни его повторяли не ДНК, а нечто гораздо более древнее: спирали, которые старше самой жизни, спирали, по которым когда-то спускались во тьму те, кто был до людей. Стены были живыми; они дышали, медленно сокращаясь, и по ним ползла сама Тьма, принявшая форму вязкой субстанции – чёрная плесень, живая кожа смерти. Нефтяная кровь человечества просачивалась сквозь трещины мира и душила город изнутри. Это была не просто нефть – боль, разлитая по воде, все слёзы, которые люди не выплакали, когда резали леса и жгли небо. Она чувствовала её запах ещё на поверхности: сладковато-гнилостный, как дыхание умирающей звезды. Чёрная плёнка ползла по коралловым стенам, как тень от облака, которое никогда не уйдёт. Она проникала внутрь, растворяла память кораллов, заставляла их забывать, кем они были созданы.
За аркой портала открывался зал, защищённый барьерами из гигантских водорослей, не пропускающих загрязнители. Дальше был отсек, отделённый мембраной тоньше паутины. Внутри плавали не рыбы, не медузы, а вялые маленькие существа, похожие на человеческих детей с печальными глазами. Их тела были покрыты тусклой голубоватой чешуёй, слабо мерцающей, когда они, держась за руки-плавники, медленно кружились, будто боялись, что скоро их танец прервётся навсегда. Взрослые – высокие, серебристые, с перепонками, дрожащими от невидимого течения – совершали над ними то ли обряд, то ли лечебные процедуры.
На ровной площадке из чёрного базальта двое существ, которых нельзя было назвать рыбами, плели сети из биолюминесцентных нитей, иногда пользуясь инструментами из раковин и вулканического стекла. Они были похожи на людей, но эволюция вылепила их под диктат воды: стройные тела покрыты чешуёй, переливающейся оттенками лазури и серебра; жабры на шеях пульсировали в ритме течений, а между пальцами рук и ног были растянуты перепонки, позволяющие скользить сквозь воду с грацией дельфинов. Их глаза, большие и светящиеся, видели в темноте, а уши улавливали малейшие вибрации – шёпот волн, песни китов и даже эхо далёких землетрясений.
В сети попадал пластик: бутылки, пакеты, игрушки, когда-то яркие, а теперь серые и грязные. Затем наполненные сети медленно опускались в глубокие впадины, где погребались под слоями осадков. Закончив с сетями, существа подплыли к большим отсекам, где, подобно чернильному облаку, кишели колонии микроорганизмов. Подводные чистильщики забрасывали в отсеки пластик и чёрные сгустки, вероятно, нефтяные. Микроорганизмы приходили в движение и поедали их, но пластика было слишком много, и они не успевали с ним справляться.
Урсула внутренне вздрогнула. Она поняла, что это не очистка: они перерабатывают мусор человечества, чтобы их дети жили.
Сверху упала и легла на воду тень корабля. Он медленно двигался по волнам, большие глубоководные сети тянулись за ним, подобно щупальцам. В воду упал тяжёлый и острый металлический предмет и глубоко вонзился в дно. В сетях уже метались рыбы, и неведомая сила постепенно вытаскивала сеть на корабль.
Высоко над волнами, словно небесные птицы, появились самолёты. Из их тел, истекая радиацией, с тяжёлыми всплесками в океан падали искорёженные обломки и контейнеры с отходами. Рыбы и подводные обитатели избегали этого места, где поселялся страх, которого они не знали раньше. Ультрафиолетовые лучи солнца обжигали их тела из образовавшейся озоновой дыры, сияющей над головой, как прожжённая плёнка в проекторе.
Урсула почувствовала взрыв прежде, чем услышала его эхо. На планшете появился всплеск. Такие сигналы она отмечала, когда велись сейсморазведки, сотрясающие океанские недра в поисках нефти. Ещё одна скважина. Ещё одна попытка высосать из планеты последнюю чёрную кровь. Люди не останавливались, они бросали в воду гарпуны и бомбы, будто океан был просто большой банкой с вареньем, которую можно открыть и съесть. Планшет в её руке задрожал, будто ожил, и на экране проступили знаки – нечеловеческие, нечитаемые, но понятные на уровне инстинкта. Урсула почувствовала, как у неё внутри что-то оборвалось, тихо, как струна старой гитары.
Всё окружающее теперь пульсировало в такт с сигналами на её планшете. В стороне она увидела длинную цепочку дельфинов с окружающей их стаей кальмаров и почувствовала сильные вибрации, словно рядом была гидроакустическая сеть. На планшете появились странные знаки, словно полученные от ретрансляторов – дельфинов.
Город уже не казался ей чудом – он был вызовом, напоминанием, что человечество – не единственный разум на Земле. И что звёзды, к которым оно так стремится, могут подождать, пока оно не научится уживаться с соседями по собственной планете.
– Где же этот магический кристалл, который искал Капитан Бурь? – когда Урсула подумала об этом, словно кто-то невидимый и неосязаемый перевёл её взгляд на аккуратно сложенные прозрачные кремниевые губки. И она догадалась, что это кристаллы памяти, не очень большие, размером с голову акулы. На них была записана история аквариан. Магический кристалл – это была легенда о подводном городе, легенда о той силе, которую могут обрести его жители, когда им это понадобится. И вдруг Урсула осознала, что смотрит не глазами, а через память кристаллов города Абисса.
Абисса. Аквариане
Подводный город был соткан из кораллов и водорослей, напоминая огромную корону. Дома здесь вырастали, будто живые организмы, и парили над гидротермальными источниками, где тепло земли питало их, а солнечный свет растворялся в вечном сумраке. Стены были укреплены хитином гигантских глубоководных креветок-архитекторов, которых разводили специально для строительства. Внутри городов, будто кровеносная система, циркулировали тёплые и холодные течения: они отапливали, охлаждали и несли кислород. Симбиотические светящиеся бактерии и кальмары, которых «вшивали» в стены и одежду, создавали биолюминесценцию. Гигантские плавающие зеркала из перламутра отражали лишнее солнечное тепло обратно в космос, чтобы остановить перегрев океана.
Общество аквариан было гармоничным: старейшины – Хранители Глубин – руководили советами, где каждый голос имел вес, как капля в приливе. Они почитали океан, словно мать, питающую всё живое, и их жизнь была циклом симбиоза с рыбами, медузами и даже акулами, которых они считали стражами.
В портале, украшенном розовыми кораллами, появилась старейшина, мудрая акварианка с серебряными жабрами. Лирии было много лет, но регенеративные ванны из бессмертных медуз периодически возвращали ей молодость. Когда она потеряла руку, ей поставили живой протез: привили молодого осьминога, который за год полностью интегрировался и стал новой конечностью с восемью дополнительными «пальцами».
Но в этот день вибрации, исходящие от её тела, были тревожными. Лирия собрала Альянс Стражей – воинов, учёных и мистиков. Старейшина подплыла к телепатическому резонатору: небольшие медузоподобные существа содержались в специальных сосудах и обеспечивали связь напрямую даже с другими континентами. Всё, что происходило на Совете в виде мелодичных вибраций, эхом передавалось по всему океану.
– Сухопутные не ведают, что творят, – пела Лирия на Совете Глубин. – Если мы не защитимся, наш город Абисса падёт. Тени с поверхности – сухопутные странники – вторгаются в наш мир, несут нам беды. Мы показывали им наших мёртвых детей. Наши киты жертвовали собой, выбрасываясь на берег. Каждый день они наносят нам раны, не понимая, что могут разбудить То, Что Спит в глубинах.
Учёный, на плавнике которого сияли разноцветные кристаллы, сообщил:
– Мы пробовали противостоять и научились манипулировать течениями с помощью кристаллов, резонирующих с магнитным полем Земли. Они создают вихри, которые топят сети и отгоняют корабли.
– Воины, вооружённые копьями из затвердевших водорослей, саботировали подводные кабели и буровые установки, вызывая "случайные" поломки. Но эта хитрость нам не помогла, – дополнила тигровая рыба Голиаф.
– У нас есть звуковые копья: трубки из раковин гигантских наутилусов, наполненные газом под давлением. Один «выстрел» создаёт кавитационный пузырь, разрывающий металл! Если нужно будет противостоять сухопутным, мы вооружены! – раздались голоса других воинов.
– Кроме того, есть ещё «Голос Бездны» – самое страшное оружие: низкочастотный инфразвук, который вызывает панику у китов и дельфинов, а у людей – необъяснимый ужас и дезориентацию. Но его использовали однажды за всю историю, когда корабль «Северная звезда» пришёл в наши воды. Капитан с помощью магических средств требовал подчинения сухопутных! – добавил учёный.
– Я помню этого моряка, – пропела старейшина. – И океан до сих пор помнит песню его человеческой крови. А сейчас эта песня стала сильнее, она вибрирует в волнах, я её слышу… она где-то рядом…
Лирия сделала несколько плавных движений, словно пытаясь прочитать воду. Воспринимая вибрации от малейшего движения, чувствуя самые незначительные изменения кислотности, самые слабые запахи, старейшина никогда не позволяла застигнуть себя врасплох. Но сейчас гнев воинов создавал тревожный фон, заслоняя мелодию волн.
Снова раздался голос учёного:
– Соблюдая меры предосторожности, мы продолжаем работать над самым секретным проектом: в Марианской впадине выращиваем единый организм. Эта сеть из мицелия глубоководных грибов и нервных волокон гигантских трубчатых червей уже опоясала всю планету на самой глубине. Через этот «планетарный мозг» старейшины смогут чувствовать любое крупное вмешательство в океан: взрыв, бурение, массовый выброс пластика. Мы назвали это Корнями Мира.
– Огненное Сердце Бездны – великий Манза – уже давно бурлит под океаном и закипает от гнева, напряжение в глубоких недрах нарастает. Это заметно по изменению рельефа океанского дна. В союзе с Манзой мы готовы к тому, чтобы за одну ночь поднять цунами, смывающие человеческие города! – голос мистика издавал низкие вибрации, которые всех привели в волнение.
– Мы направили к берегам дельфинов с посланиями! Но люди не могут их понять! Если люди не услышат, океан восстанет! Он станет Бездной и возмутится всей своей первобытной силой, которую люди не смогут преодолеть! Абисса живёт, дыша в унисон с океаном, готовясь к будущему, где вода и земля могут сосуществовать, а не поглотить друг друга! Все помнят, как они устроили взрыв, от которого поднялась вода и над океаном вырос огромный огненный шар! – гневно пропела Лирия. – Потом это стало повторяться! Для нас это вызов к войне. Нам не хватает понимания, а без этого война неизбежна. Настоящая война! Настанет время, и мы попросим океан и Манзу одолжить нам свою силу. И пока мы помним об этом, они будут защищать нас так же, как мы защищаем их! Только контакт – ключ к миру.
Лирия сделала понятный всем знак – плавное движение, показывающее, что все должны вернуться к своим задачам. И она тоже…
Видение подводного через память кристаллов города Абисса размылось в сознании Урсулы и сменилось новым… Только это уже было реальным…
Контакт с акварианами
Странные существа появились незаметно и плавали вокруг Урсулы. Они не приближались к ней, но она чувствовала их мысли: океан показал ей угрозы, идущие от людей.
Грациозное существо, тело которого было покрыто серебристой чешуёй с пульсирующими жабрами появилось внезапно. Огромные светящиеся глаза, казалось, проникали в самую душу, читали в ней. Существо двигалось плавно, осторожно, словно пытаясь почувствовать воду, воздух, пение волн… Урсула подумала, что она видит фильм о себе самой.
Неизвестное создание было исполнено достоинства, и Урсула услышала мягкие звуки голоса в своём сознании. Это была не угроза, а тревога:
– Мы посылали тебе сны! Ты думала, это кошмары, но это был призыв. Нам нужен человек, который любит океан и любит людей. Нам нужен голос, который услышат и поймут люди. Мы хотим мира, но не разрушения. Мы не сильнее океана, мы – его пальцы. И когда он решит сжаться в кулак, никакие технологии не спасут тех, кто забыл к нему уважение. Если война неизбежна, мы готовы к ней!
***
***
Трудный выбор
Урсула вынырнула, задыхаясь. Лунная дорожка уводила в бесконечность. Катер качался на волнах. Двигатель молчал. Филипп, вероятно, уже не надеялся увидеть Урсулу и оставил записку, приколотую ножом к штурвалу:
«Я слышал голоса. Это в сознании. Я не хочу сойти с ума. Прощай».
На планшете горело последнее сообщение от «Эхо-Нейрона»:
«Добро пожаловать домой, в глубину, Урсула».
Раздались резкие хлопающие звуки: над водой кружил вертолёт. Филипп светил фонарём и кричал, звал её, чтобы она откликнулась и поднялась в кабину. Урсула поняла, что катер нашли по координатам, найденным в её планшете. Она не ответила, ощущая приветливый отблеск волн, пьянящее чувство величия и безмятежной свободы океана.
Древняя разумная сеть гидронейронов, зародившаяся миллиарды лет назад в первобытных океанах, спящая под давлением глубин, пробудилась и звала её. Но зов глубины был и её внутренним порывом. Урсула поняла, что больше не была просто океанографом. Она не жертва, а посланник живущих на суше, здесь, в океане, добром и дружелюбном, который знал и помнил всё.
«Из боли родилась Глубина, из радости – Свет в глубине», – вспомнила Урсула слова из легенды, рассказанной Филиппом. Свет в глубине – это мир. «Нам нужен голос, который услышат люди! Мы хотим мира».
С болью в душе она вспомнила отчий дом, веранду, а затем ветхую записку в блокноте отца с записями его деда… На столике с кружевной салфеткой остался её личный дневник – вся её короткая жизнь, мысли, мечты о поездке на Азорские острова, тайное желание встретить того, кого она смогла бы впустить в свой внутренний мир. На короткое мгновение на призрачных весах качнулись эти мысли, пытаясь вернуть Урсулу к прежней жизни: нельзя отрекаться от собственного «я», вступая в контакт с таинственными силами, так мало зная о них.
Она глубоко вдохнула, огляделась и внезапно поняла, что калейдоскопом её чувств и мыслей управляла чья-то неведомая рука. Перед ней раскрывалась прекрасная, совершенная картина, полная света, свежих красок, голосов и звуков. Окружающая её красота насытила собой весь воздух, она преображалась, и Урсула сама участвовала в создании этой красоты.
Но даже задыхаясь от созерцания этой первозданной, дикой и беспощадной картины океана, Урсула отчётливо осознавала, что не видения, не волны памяти пробудили в ней эмоции, которые её сейчас захлестнули, – она почувствовала тревогу и боль подводных, загадочных существ. Ведь это же океанская цивилизация, которая гораздо старше земной! Но сейчас их слышит и понимает только она… И донести их голоса до людей может только она, Урсула! Слиться с океаном, раствориться в его сознании ради мира, ради людей, ради будущего… Именно страх за судьбы людей соединяет её с сушей. Материальное потеряло для неё значение перед огромностью той миссии, которую она выбрала сама.
Урсула решительно оттолкнулась от борта катера – он поплыл сам, ведомый течениями, которых не было на картах. Волны ласково обняли её тело. В полном одиночестве она парила в мире грёз, океан манил её всё сильнее, увлекал всё глубже…
Сфера размером с дом дышала и излучала изнутри мягкий, биолюминесцентный свет в такт её сердцу. Медленно, как цветок под водой, она начала раскрываться, и выплыли силуэты: не рыбы, не медузы, а существа из света, с формами, которые менялись, будто подстраиваясь под её восприятие. Они обволакивали, входили в лёгкие, в вены. Тысячи силуэтов плыли, тянулись к ней, их пальцы из света касались стекла её маски. Она посмотрела на свои руки, и ей показалось, что под кожей уже проступала голубоватая чешуя. Или это был свет? Или это иллюзия?
Урсула закричала, и вверх поднялись пузыри, словно улетающие к небу души.
Существа из света коснулись её виска, их голоса, проникая, как давление на глубине, вошли в её разум, и мир вокруг исчез. Осталась только вода, густая, как расплавленное стекло. Мягкое течение скользнуло вдоль тела Урсулы, словно усыпляя… Сознание заволокло пеленой…
Люди и Бездна
Неожиданное исчезновение Урсулы озадачило сотрудников лаборатории. Хотя её поисками занималась полиция с привлечением водолазов и было опрошено множество возможных свидетелей, это происшествие оставалось загадкой.
В лаборатории рассматривали очередной снимок глубоководного ядерного взрыва и высказывались предположения, что она погибла всё же от несчастного случая. Из новостей стало известно, что во время штормов, которые не предсказывали спутники, стали пропадать корабли. Непонятный сферический объект, находясь на высоте нескольких метров над поверхностью океана, около часа сопровождал военный корабль, затем погрузился в воду и, не оставляя следов, просто растворился в океане. Зимой рыбаки начали замечать гулкие звуки подземных толчков, скрежет льда, внезапные отливы и приливы. Жители прибрежных районов стали замечать, что животные чувствовали себя беспокойно и покидали побережье. Некоторые жители посёлка говорили, что плеск волн, подступающих к берегу, очень похож на отдалённый гром, кому-то же он напоминал движение железнодорожного состава, мчащегося в сторону порта. Но это были признаки зарождающегося цунами.
В той же лаборатории заметили, что «Эхо-Нейрон» самостоятельно распространялся по сетям, спутникам, подводным кабелям независимо, словно управляемый невидимой силой. А в радиопомехах моряки стали различать голос – женский, певучий, спокойный, но настойчивый:
– Слушайте океан… он живой… он хочет говорить… В глубине… есть город… Если он умрёт… и мы умрём…
Люди ещё не поняли, что это были голоса океана. Человечество стояло лицом к лицу со своим началом. Океан, который капитан Гросс называл Бездной, реальный и разумный, пристально смотрел на людей. Он уже был готов к войне: когда океан поднимется весь сразу, когда течение станет стеной, когда цунами смоет города, как песочные замки.
«Голос Бездны» заставит людей на суше тонуть в собственном страхе. А мать, наконец, встанет за своих детей. Вода вспомнит, что она была здесь первой и будет последней.
И только мост между людьми и океаном, кажущийся мистическим, может стать неизбежным средством спасения. Иначе человечество, желало оно того или нет, будет лишь каплей в его вечной памяти.
Автор: Гелия Алексеева
Источник: https://litclubbs.ru/articles/72683-ursula.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: