Глава 51
-- Господи Иисусе, что это было?
Старик бросился к окну, отдёрнул занавеску и приник к стеклу, пытаясь рассмотреть, что происходит на улице. Ничего не увидев сквозь мокрое стекло, набросил на плечи дождевик, решительно направился к выходу. Ночь, тёмная и холодная, окутала его. Прислушался, но крик больше не повторился. Постояв ещё немного под дождём, он направился в избушку. На душе было неспокойно, жуткий крик не выходил у него из головы.
-- Что это было? Кто кричал так страшно и пронзительно? -- спрашивал он и не находил ответа.
Наконец, не выдержав, старик надел на себя дождевик, взял фонарик и вышел в тёмную, дождливую ночь.
Пробираясь сквозь поваленные деревья, он шел напрямки. Тропинка осталась где-то позади. Слабый луч фонарика высвечивал неприглядную картину. Мокрые деревья без листьев стояли понуро, как безмолвные свидетели чьей-то беды. Их корявые ветви тянулись к небу, похожие на скрюченные пальцы покойника, так и норовя схватить все живое, что движется мимо них. Дед Сафрон почувствовал, как по спине прополз мороз, он повёл плечами, пытаясь избавиться от наваждения. Но не успел он сделать и двух шагов, как душераздирающий крик повторился, но следом за этим криком послышался тоскливый волчий вой.
-- Да что же это такое!? -- вскрикнул старик и остановился.
Он пытался понять, откуда донёсся крик. Если кричали -- значит нужна помощь.
Дождь шелестел, падая на влажные прелые листья, которые усыпали землю. Дед Сафрон решил крикнуть, может тот, кто попал в беду, отзовётся.
-- Эй, вы где? Отзовитесь! -- набрав в грудь побольше воздуха, дед не успел крикнуть, что-то большое и мохнатое, ломая ветки, неслось на него. Успев только заслонить лицо рукой, дед Сафрон почувствовал, как дикое животное набросилось на него, повалив на землю.
-- Вот и все, -- подумал он, прощаясь с жизнью, но зверь, повалив старика, стал облизывать ему лицо и руки.
-- Сирка! Волчище мой, как ты напугал меня!
Старик обнимал своего выкормыша, трепал его за ушами, страх улетучился. Поднявшись на ноги, он позвал волка:
-- Пойдем, угощу тебя вкусненьким. Не знаешь, кто кричал?
Волк остановился и не желал идти за стариком.
-- Пойдем, чего остановился? Мокро здесь, ты вон как выкатал меня в листве, все штаны влажные.
Но Сирка не собирался идти за ним, повернувшись, волк потрусил в глубь леса.
-- Сирка, ты куда?
Волк остановился, прислушался к чему-то и, подняв голову к небу, тоскливо завыл. Мурашки побежали по телу старика.
-- Ты чего, что так тоскливо? Что случилось?
Волк, будто поняв вопрос старика, подошел к нему и, схватив его за полу плаща зубами, поволок в глубь леса.
-- Ты куда меня тащишь? Отпусти, я сам пойду за тобой, -- сказал старик, пробираясь через поваленные деревья.
Фонарик он выключил, и теперь его глаза попривыкли к темноте, что не мешало ему ориентироваться в тёмном лесу. Так они шли минут десять, когда старик услышал слабый писк, будто плакал, а вернее пищал, младенец, который выбился из сил.
-- Что это, Сирка? Неужто твоя волчица детёнышей привела? Так не время сейчас, -- в растерянности проговорил дед.
Волк, хрустя гнилыми ветками, скрылся из виду.
-- Ну вот те раз, ты куда делся? -- крикнул старик.
-- Помогите!
Полу крик, полушёпот донёсся до старика.
-- Кто здесь, отзовитесь! -- позвал старик, продираясь сквозь густые заросли кустарника, пригибаясь от мокрых нависающих ветвей. Его руки крепко сжимали фонарик, а глаза внимательно всматривались в темноту леса. Капли дождя громко шлепали по дождевику, где-то ухнул филин. Старик остановился и прислушался, писк повторился, но уже где-то рядом. Он обошёл большое поваленное дерево, освещая путь фонариком, и заметил под деревом что-то тёмное. Посветив туда, он увидел женщину, лежащую на земле в неестественной позе.
-- Видно, сломала ногу, -- пронеслось в голове. Но не это удивило деда Сафрона. Женщина прижимала к себе голенького младенца, слегка прикрытого материнской одеждой. Она не повернула головы на окрик старика. Подбежав к ней, дед хотел было взять ребёнка на руки, но увидев, что пуповина ещё соединяет его с матерью, растерялся.
-- Ох, ты ж, мать честная! -- прошептал он в большом смятении.
Но писк ребенка отрезвил его, старик достал свой нож и перерезал пуповину. Сняв с себя дождевик, быстро стащил рубаху и завернул в нее посиневшего от холода младенца. Сирка сидел рядом с женщиной и внимательно следил за дедом.
-- Сейчас, голубушка, я помогу тебе, -- он наклонился к ней, освещая фонариком. На него смотрела молодая испуганная девушка, уставшие глаза которой ввалились, и под ними разлились чёрные тени.
-- Так, Сирка, давай-ка держи малыша, -- он крепко завязал в рубашке младенца и вложил края в зубы волку.
-- Смотри, Сирка, аккуратно держи, не урони, а я его мамку понесу.
Он накрыл испуганную девушку плащом и поднял на руки.
-- Ох ты, крови-то сколько натекло, давай, быстрее в избушку, -- крикнул старик.
-- Кто ты такая, девонька, и как тебя занесло в лес рожать? -- спросил старик, накладывая больной на ногу шину.
Она стойко переносила боль, закусив до синевы губу.
-- Да ты покричи, покричи, так лехче будет, -- говорил ей дед Сафрон.
Девушка держала в руках младенца, которого еще не успели достать из дедовой рубашки и обмыть.
-- Дитенка пока не прикладывай к груди, поняла? Нето опять кровь хлынет, заговорить надо, -- стесняясь девку, сказал старик.
Когда все было сделано, обихоженная дедом роженица лежала на душистом от хвои топчане, а рядом ее дочка, дед опять вернулся к расспросам.
-- Так чья ты будешь, девонька, и откуда? Как тебя в лес занесло? Небось, семья твоя переживает, куда ты делась?
-- Нет, не переживает, -- ответила молодая женщина и отвернулась к стенке.
-- А что так? Поди, одна живёшь?
-- Одна живу, раньше с бабушкой жила, а когда ее не стало... -- девушка смахнула слезу и прижала крепче к себе ребенка.
-- А звать-то тебя как?
-- Полинка, Зверева Полинка, -- ответила девушка.
-- Зверевы, что-то фамилия знакомая, -- задумался дед Сафрон. -- Постой, а бабушку твою Дорофеей звали? -- вспомнив что-то спросил он.
-- Да, Дорофеей, а вы откуда знаете? -- подняв на деда большие глаза, спросила Полинка.
-- Так бабка-то твоя знатной ведьмой была, -- сказал старик, о чем-то задумавшись. -- Так, постой, бабка в деревне Покровка жила, стало быть, и ты с нею там, тогда как тебя сюда занесло, это, считай, верст тридцать? Давай, девонька, рассказывай все как на духу, вижу, что многое ты скрываешь, а как я смогу тебе помочь, ежели ничего не знаю. Да может ты человека убила, а теперь тут в лесу спрятаться решила, да не ко времени разрешилась вот, -- он показал глазами на ребенка.
-- Нет, дедушка, никого я не убивала, это меня пытались убить, -- сказала Полинка, и крупные слезы потекли у нее из глаз.
-- Ладно, ладно, не плачь, а то молока не будет, а тебе эту кроху кормить еще. Давай, отдыхай, набирайся сил, а потом мне все и расскажешь, -- проворчал дед Сафрон, разозлившись на себя.
-- И чего удумал, старый дурак, девка столько крови потеряла, ногу сломала, а я с расспросами, -- корил он себя, делая ей кровоостанавливающий настой.
-- На-ка вот, выпей вот это, тебе сразу полегчает, в сон потянет, так ты не противься, спи, а мы с Сиркой за девчонкой твоей приглядим.
Волк, услышав свое имя, поднял голову. Он лежал возле двери и, казалось, спал, но при этом уши то и дело подрагивали, улавливая малейшие шорохи и звуки, которые доносились с улицы. Время от времени он слегка поворачивал голову в сторону двери, будто пытаясь уловить что-то невидимое для других.
Полинка взяла из рук старика корчик и, заглянув ему в глаза, пыталась понять: с добром ли он?
-- Да ты не бойся, пей, не отравлю. Хотел бы отравить, али еще чего, то не пер бы тебя столько времени сюда, -- хмыкнул дед.
Девушка, тяжело вздохнув, принялась пить. Когда корчик опустел, она отдала его деду.
-- Вот и умница, правильно, нужно восстанавливаться скорее, тебе вон ещё девку ростить, -- произнёс он.
В избе жарко трещали дрова, и тепло разливалось по всему дому, наполняя его уютом, прогоняя осеннюю сырость. Дед Сафрон сидел подле грубки, изредка подкладывая в неё дровишки, следя, чтобы в избе было тепло. Полинка спала тяжёлым сном, разметавшись на лежанке. Изредка вздрагивая и что-то шепча, вскидывалась, но увидев спокойные глаза деда, тут же опадала на лежанку и засыпала.
-- Да, видно сильно досталось девке. Что же с тобой случилось? -- мысленно спрашивал дед Сафрон.
Он поднимался и щупал её лоб, а потом прикладывал свои шершавые губы ко лбу младенчика и, успокоившись, садился на своё место у грубки. Дед переживал, чтобы не началась лихорадка, ведь обе побывали под дождём.
Утро наступило пасмурное и хмурое. Дед, прикорнув у печки, сидел, опустив голову себе на грудь. Шепот Полинки разбудил его.
-- Ты чего, плохо тебе? -- встрепенулся спросонья он.
-- Нет, мне бы в уборную сходить, -- стесняясь сказала Полинка. -- Нет, не надо провожать, я сама, вы только скажите, куда идти.
-- Еще чего, сама, как ты с поломанной ногой пойдешь? Сейчас я какую посудину найду и принесу тебе, вот в нее и сходишь.
Девка тут же залилась краской.
Чтобы не смущать Полинку, дед подошел к ребенку.
-- Ну как ты тут, о вся обпудолилась, что же ты, девка, нехорошо-то как, -- пожурил малышку дед, разворачивая и доставая ее из мокрой рубахи.
-- Эх, пеленок бы нам поболее, а то последняя рубаха осталась. Надо идти в деревню да кликнуть Макаровну, она знает, что с такими делами делать.
Дед, не поворачиваясь, сообщил молодой мамочке, что ему нужно отлучиться в деревню. Девушка испуганно глянула на него.
-- Тю, ты чего, девка, испугалась чего? -- спросил он у нее.
-- Вы только никому не говорите, что мы у вас, кто бы ни спрашивал о нас, -- попросила она.
-- Хорошо, пока я никому ничего не скажу, но когда вернусь, ты мне все расскажешь.
***
-- Макаровна, ты дома? -- кликнув старушку, дед Сафрон вошел в горницу.
Макаровна стряпала пироги и раскрасневшаяся от горячей печки повернулась к старику.
-- А, Сафрон, давай, проходи, сейчас чай с пирогами станем пить, -- обрадовалась она, увидев деда.
-- Да я не надолго, дело у меня к тебе есть, -- заговорчески произнес старик, оглянувшись на двери.
Осторожность Сафрона перекинулась и на нее. Она оглянулась и тихо произнесла:
-- Либо что произошло?
-- Да, Макаровна, произошло. Пойдем со мною в лес, да прихвати какую одежонку свою, да если есть простыни, то порви на пеленки.
Макаровна вопросительно посмотрела на старика, не ослышалась ли она.
-- Ты чего это, старый... -- договорить он не дал ей.
-- Я и сам еще ничего толком не знаю, одно только скажу, что в дедовой избе осталась девка с младенчиком. У девки перелом ноги, и нужно ее осмотреть, ну и вообще по-женски, она ведь вчера только родила.
-- Ладно, потом расскажешь, я сейчас.
Макаровна вышла из теплушки и пошла в переднюю, где у нее в сундуке лежало все ее приданное....
Спасибо , что дочитали главу до конца.
Дорогие друзья, спасибо Вам за Ваши теплые пожелания. Стараюсь выздоравливать. Спасибо Вам за прекрасные комментарии которые Вы мне пишите. Особенная благодарность и низкий поклон Вам за донаты. Особенно хочу выделить Люд,милу Курочкину, Татьяну Гокареву, Татьяну Ивахненко, Павлову Елену и еще всем кого не назвал. Спасибо Вам ребят за такую поддержку. Растроган до слез. Здоровья и счастья Вам мои дорогие друзья.
С уважение Ваш Дракон.