В истории средневековой Европы есть сюжеты, которые кажутся готовым сценарием для сериала на HBO, но почему-то до сих пор пылятся на полках региональных архивов. Мы привыкли к образу Средневековья как строго иерархичной системы: есть король, есть его вассалы, есть рыцари, а внизу — бесправная масса, чья задача — молча пахать и платить налоги. Но история любит парадоксы. В 1500 году на карте Европы, на стыке германских и датских земель, существовала настоящая политическая аномалия, которая умудрилась не просто выжить в окружении хищных феодальных акул, но и надавать им по зубам так, что эхо этого события гремело еще столетиями.
Речь идет о Дитмаршене — крестьянской республике, которая в начале XVI века стала ареной драмы, достойной пера не то Шекспира, не то Джорджа Мартина. Здесь сошлись амбиции короля, профессионализм лучших наемников Европы и упрямство местных фермеров, которые совершенно не желали становиться чьими-то подданными. Битва при Хеммингштедте — это классический сюжет о Давиде и Голиафе, только вместо пращи здесь использовали шлюзы и алебарды, а вместо камня — саму географию.
Болотная Швейцария
Чтобы понять, что вообще произошло 17 февраля 1500 года, нужно немного отмотать пленку назад и взглянуть на карту. Дитмаршен — это болотистый регион на западном побережье нынешней земли Шлезвиг-Гольштейн. Места эти, прямо скажем, на любителя: бесконечные пустоши, марши, дюны и постоянная угроза наводнений со стороны Северного моря. Жить здесь означало вести вечную войну не столько с людьми, сколько с природой. Местные жители веками строили дамбы, рыли каналы и осушали землю, отвоевывая у моря каждый квадратный метр пашни.
Такой образ жизни формирует определенный тип характера. Дитмаршенцы были людьми суровыми, прагматичными и, главное, привыкшими полагаться только на себя и соседей. Здесь не прижилась классическая феодальная лестница. Вместо графов и баронов тут правили крестьянские кланы. Постепенно эта вольница оформилась в нечто, напоминающее античную республику или, если угодно, казачий круг. Верховная власть принадлежала «Коллегии сорока восьми» — совету старейшин от приходов, которые решали вопросы войны, мира и судили провинившихся.
Фактически это была независимая республика, хотя номинально она числилась в составе Священной Римской империи и даже признавала духовную власть Бременского архиепископа. Но император был далеко, архиепископ был слаб, а местные болота надежно хранили суверенитет. Дитмаршен процветал. Торговля зерном с Ганзой приносила неплохие барыши, крестьяне богатели, вооружались и чувствовали себя хозяевами жизни. Естественно, такое «государство в государстве», да еще и без дворян, было как кость в горле у всех соседних монархов. Для феодального мышления само существование богатых, ничьих мужиков было вызовом миропорядку.
Королевский гамбит
Главным претендентом на эти непокорные земли была Дания. В то время Датское королевство было не чета нынешнему мирному скандинавскому государству. Это была региональная сверхдержава. Король Иоганн (или Ганс, как его называли на немецкий манер) носил корону Кальмарской унии, объединявшей Данию, Норвегию и Швецию. Правда, со шведами постоянно возникали проблемы — они то и дело бунтовали, пытаясь выйти из этого союза, но формально Иоганн властвовал над всем Скандинавским полуостровом.
Королю нужны были деньги и слава усмирителя мятежников. Дитмаршен казался легкой добычей. Во-первых, это богатый регион, который можно обложить налогами. Во-вторых, это стратегически важная территория. В-третьих, это дело принципа. Еще в 1473 году император Фридрих III, которому, видимо, было не до разбирательств в болотных тонкостях, пожаловал права на Дитмаршен датской короне. Крестьяне, конечно, этот указ проигнорировали, сославшись на то, что подчиняются только Папе Римскому (который, к слову, тоже выдавал им какие-то охранные грамоты), но для юристов короля бумажка от императора была весомым поводом для войны.
Иоганн решил вопрос радикально. Он объединил усилия со своим братом, герцогом Фридрихом Голштинским. План был прост: зайти, увидеть, победить, поделить. Король потребовал от дитмаршенцев признания вассалитета, выплаты огромной ежегодной дани в 15 тысяч марок и права строить королевские замки на их земле. Для вольных крестьян это было равносильно рабству. Строительство замков означало появление гарнизонов, которые будут контролировать территорию и диктовать свою волю. Ответ «Коллегии сорока восьми» был предсказуем: категорический отказ.
Король Иоганн только этого и ждал. Машина войны была запущена.
Армия вторжения: «Черная стража» и цвет рыцарства
Для операции по принуждению к покорности была собрана внушительная по тем временам сила. Королевская армия насчитывала около 12 тысяч человек. Чтобы вы понимали масштаб: для локального конфликта в 1500 году это была огромная орда. Но дело было даже не в количестве, а в качестве.
Ядром армии стала так называемая «Черная стража» (Magna Guardia) — элитное наемное формирование, настоящая легенда своего времени. Это были ландскнехты — профессиональные псы войны, для которых убийство было ремеслом, а поле битвы — домом. «Черная стража» состояла из саксонцев, фризов, голландцев и прочего интернационального сброда, спаянного жесточайшей дисциплиной и огромным боевым опытом. Они воевали везде: усмиряли восстания во Фландрии, бились за императора Максимилиана, резали шведов.
Командовал ими полковник Томас Сленц — харизматичный и безжалостный кондотьер. О его репутации говорит тот факт, что его имя знали и боялись по всей Северной Европе. «Черная стража» насчитывала около 4 тысяч бойцов. Это были мастера пики и двуручного меча, закованные в качественную броню, люди, которые не задавали вопросов, а просто выполняли контракт. Их тактика была передовой для того времени: плотные построения пикинеров, поддерживаемые аркебузирами и артиллерией, перемалывали феодальные ополчения в труху.
Помимо наемников, в поход выступила дворянская конница Шлезвиг-Гольштейна — около двух тысяч рыцарей. Это был цвет местного дворянства, люди в сияющих латах, на огромных дестриэ, уверенные в своем превосходстве над «мужичьем». Возглавлял их Ханс фон Алефельдт, рыцарь без страха и упрека, носивший королевское знамя — легендарный Данеброг.
Дополняло картину ополчение (ландвер) числом в пять тысяч человек и, конечно, артиллерия. Пушки в то время уже стали богом войны, и король Иоганн вез с собой внушительный парк осадных орудий, чтобы разносить крестьянские укрепления.
Уверенность в победе была абсолютной. В обозе ехала огромная свита, придворные, слуги, запасы вина и деликатесов. Король и герцог воспринимали это не как войну, а как карательную экспедицию, переходящую в охоту. Ну что могут сделать крестьяне с вилами против закованной в сталь кавалерии и лучших профессиональных пехотинцев Европы?
«Волчьи» методы
Дитмаршенцы прекрасно понимали, что в открытом поле им ловить нечего. У них не было ни рыцарской конницы, ни сопоставимой артиллерии. Их силы насчитывали, по разным оценкам, от тысячи до шести тысяч человек, способных держать оружие. Но у них было два козыря: знание местности и лидер.
Лидером был Вульф Изебранд. Личность эта полулегендарная. Одни источники называют его голландским наемником, осевшим в Дитмаршене, другие — местным уроженцем, успевшим повоевать в Европе. Важно одно: он прекрасно знал тактику ландскнехтов. Есть версия, что он сам когда-то служил в подобных отрядах и понимал их сильные и слабые стороны. Изебранд знал, что «Черную стражу» нельзя победить в лобовом столкновении на твердой земле. Их нужно заманить, лишить маневра и утопить.
Вторым козырем была сама земля Дитмаршена. Это была сеть дамб, каналов, шлюзов и узких дорог, проложенных по насыпям. Шаг влево, шаг вправо — и ты в ледяной жиже.
Вторжение началось 11 февраля. Датчане перешли границу и двинулись на столицу региона — Мельдорф. Дитмаршенцы не приняли боя и отступили. 13 февраля королевские войска вошли в Мельдорф. Город был взят практически без сопротивления, но это не спасло его жителей. Наемники и рыцари устроили показательную расправу. Грабили, жгли и убивали всех, кто не успел спрятаться. Это была акция устрашения: смотрите, что будет с теми, кто смеет перечить королю.
Но эффект оказался обратным. Вместо того чтобы приползти на коленях просить пощады, дитмаршенцы озверели. Отступать им было некуда — позади было море, впереди смерть. Остатки ополчения отошли к Бюзуму.
Генерал Мороз и Генерал Оттепель
В Мельдорфе королевская армия задержалась на несколько дней. Праздновали победу, делили добычу, пили вино. Король Иоганн был в отличном расположении духа. Оставалось сделать последний рывок на север, добить остатки повстанцев в районе Хайде и дело в шляпе.
Но тут вмешалась погода. Когда датчане входили в Дитмаршен, стояли морозы. Почва была твердой, каналы замерзли. Это играло на руку тяжелой кавалерии и артиллерии. Но пока рыцари пировали в Мельдорфе, ветер переменился. Подул теплый бриз с моря, началась оттепель. Дороги начали раскисать, лед на каналах истончился.
Полковник Сленц, опытный вояка, почуял неладное. Он советовал королю не спешить, переждать распутицу или двигаться с максимальной осторожностью. Но короля подгоняли местные советники-коллаборационисты (в частности, некий Карстен Хольм), уверявшие, что до окончательной победы рукой подать. Дворянство тоже рвалось в бой — им не терпелось закончить кампанию и вернуться к комфортной жизни. Сленца, по сути, обвинили в трусости. Для командира наемников это было оскорблением. Он махнул рукой: хотите идти — пойдем.
17 февраля огромная колонна выступила из Мельдорфа на север. Представьте себе это зрелище: узкая дорога-дамба, возвышающаяся над болотистой равниной. По этой дороге растянулась на девять с лишним километров змея из людей, лошадей, пушек и телег. В авангарде шла «Черная стража», за ней кавалерия, потом артиллерия и обоз. Ветер хлестал в лицо, под ногами чавкала грязь, смешанная с талым снегом.
Ловушка у Хеммингштедта
Дитмаршенцы ждали их недалеко от деревни Хеммингштедт. Место было выбрано идеально. Дорога здесь была особенно узкой, а вокруг простирались низины, готовые принять воду.
Крестьяне под руководством Изебранда соорудили поперек дороги баррикаду — «шанц». Это было нехитрое укрепление из земли, бревен и телег, но на такой узкой дороге его нельзя было обойти. За баррикадой стояли пушки (дитмаршенцы тоже кое-что понимали в артиллерии) и отряд отчаянных парней.
Когда авангард Сленца уперся в баррикаду, началась перестрелка. Датчане попытались развернуть свои орудия, но на узкой насыпи это было логистическим кошмаром. Пушки застревали в грязи, лошади скользили.
И тут дитмаршенцы разыграли свою главную карту. Они открыли шлюзы на дамбах со стороны моря. Прилив плюс ветер нагнали воду в каналы, и уровень воды начал стремительно подниматься. Поля вокруг дороги превратились в озера ледяной грязи.
По легенде, перед боем перед строем крестьян выступила некая дева (возможно, персонификация самой земли или реальная фигура, обросшая мифами) и призвала биться до конца. Но, скорее всего, мотивация была куда прозаичнее: все помнили резню в Мельдорфе.
Вульф Изебранд отдал приказ атаковать. И это была не та атака, которую ожидали ландскнехты. Крестьяне не пошли стройными рядами на пики. Они использовали тактику партизанской войны на воде. Дитмаршенцы сбросили с себя лишнюю одежду, остались в легких куртках, многие сняли обувь, чтобы лучше чувствовать почву, или надели специальные болотные сапоги. В руках у них были не только алебарды и моргенштерны («утренние звезды» — шипастые палицы, отлично пробивающие шлемы), но и длинные шесты — «клотштоки».
С помощью этих шестов крестьяне перепрыгивали через канавы и протоки, заходя во фланг неповоротливой колонне. Для закованных в броню наемников и рыцарей эти прыгающие люди казались чертями из табакерки.
Избиение младенцев (в латах)
Начался хаос. Авангард «Черной стражи» был зажат на узком пятачке перед баррикадой. Идти вперед нельзя — там пушки и стена копий. Идти назад нельзя — там напирают свои же. В стороны — ледяная вода.
Дитмаршенцы атаковали с флангов, используя знание каждого кочки. Они сбивали ландскнехтов в воду. Человек в полном доспехе (а это 20-30 кг железа), упавший в вязкую грязь, практически обречен. Он не может встать, он вязнет, захлебывается. Знаменитая броня, спасавшая от мечей, стала смертным приговором.
Полковник Сленц пытался организовать оборону, построить «ежа», но на раскисшей дороге строй распадался. Дитмаршенцы действовали крючьями, стаскивая офицеров с лошадей, и длинными пиками. В какой-то момент Сленц, понимая, что дело пахнет керосином, лично бросился в схватку и погиб. По одной из версий, его сразил местный герой Реймер фон Вимерштедт, по другой — он просто упал с коня и был затоптан или утоплен. Смерть командира сломила дух «Черной стражи». Непобедимые наемники дрогнули.
Но бежать было некуда. Сзади на них накатывала дворянская кавалерия. Рыцари, видя заминку впереди, рвались в бой, думая, что пехота просто мешкает. Тяжелые кони врезались в толпу своих же отступающих солдат. Началась давка. Паника охватила армию.
Дитмаршенцы, видя, что враг смешался, усилили натиск. Они буквально шинковали беспомощных людей, застрявших в грязи. Никакого рыцарского кодекса, никаких «сдаюсь на милость победителя». Пленных в тот день не брали. Крестьяне мстили за Мельдорф и мстили страшно. Дорогие итальянские доспехи не спасали от удара тесаком в сочленение лат или от удара дубиной по шлему. Но главным убийцей была вода. Тысячи людей просто ушли под воду или задохнулись в грязи под весом товарищей.
Рыцарь Ханс фон Алефельдт, знаменосец, сражался отчаянно, защищая Данеброг. Но и он пал. Священное знамя датских королей, по легенде спустившееся с небес еще в XIII веке, оказалось в грязных руках дитмаршенских фермеров. Это был позор космического масштаба.
Король Иоганн и его брат герцог Фридрих спаслись чудом. Они находились в задних рядах и, поняв, что происходит катастрофа, успели развернуть коней и бежать.
Итоги: арифметика смерти
Когда февральское солнце (если оно вообще выглядывало в тот пасмурный день) начало садиться, поле битвы представляло собой жуткое зрелище. Узкая дорога была завалена горами железа и мяса. Канавы были забиты телами.
Потери королевской армии были катастрофическими. Цифры разнятся, но принято считать, что погибло около 7 тысяч человек из 12-тысячного войска. То есть больше половины. Для средневековой армии потеря даже 20% личного состава считалась разгромом. Здесь же было уничтожение.
Полегли почти все ландскнехты «Черной стражи». Был выкошен цвет голштинского дворянства. В списках погибших значилось 360 представителей знатнейших родов. Двое графов Ольденбургских (кузенов короля) остались лежать в грязи. Почти каждая дворянская семья Шлезвиг-Гольштейна получила похоронку (если, конечно, тело удавалось найти и опознать). Это был демографический удар по местной элите.
Потери дитмаршенцев были смехотворны на этом фоне. Хроники называют цифру в 60 убитых. Даже если она занижена в разы ради пропаганды, диспропорция все равно чудовищная.
Победители собрали богатейшие трофеи: пушки, обоз, казну, доспехи и, конечно, знамена. Данеброг был выставлен в церкви в Вердене как главный трофей. Его потом вернут, но осадок, как говорится, останется на века.
Тела наемников «Черной стражи» крестьяне похоронили в братских могилах — все-таки солдаты, достойные уважения за свою профессию. А вот тела дворян оставили гнить в поле. Это была сознательная демонстрация презрения. Родственникам пришлось вести долгие и унизительные переговоры, чтобы получить право забрать останки своих близких для христианского погребения.
Почему это важно?
Битва при Хеммингштедте — это не просто локальная стычка. Это пример того, как асимметричный ответ, мотивация и грамотное использование местности могут обнулить любое техническое и численное превосходство.
«Черная стража» была аналогом современных элитных ЧВК. Рыцарская конница — аналогом танковых клиньев. А против них вышли люди в ватниках с палками. И победили.
Дитмаршен отстоял свою независимость еще на 59 лет. «Крестьянская республика» просуществовала до 1559 года, когда в ходе новой, куда более тщательно подготовленной кампании, ее все-таки покорили. Но 1500 год стал вершиной их славы.
Этот разгром имел и геополитические последствия. Король Иоганн потерял авторитет. Шведы, увидев, что датского льва можно больно пнуть, активизировали свою борьбу за независимость, что в итоге привело к распаду Кальмарской унии и появлению независимой Швеции под властью Густава Вазы. Так что шведы должны поставить свечку Вульфу Изебранду.
Память в камне
Сегодня на месте битвы стоит памятник. Это огромный валун с надписью, которая звучит как предупреждение всем любителям легких победоносных войн: «Nimm dich in Acht, Garde, der Bauer, der kommt» — «Берегись, гвардия, крестьянин идет!».
Эта фраза стала девизом Дитмаршена. Она напоминает о том дне, когда гордыня была наказана, а профессионализм разбился о народную ярость и инженерную смекалку.
В истории войн Хеммингштедт стоит в одном ряду с битвами при Моргартене (где швейцарцы побили австрийцев) или при Куртре (где фламандцы разбили французов). Это моменты, когда пехота, набранная из простолюдинов, доказывала, что эпоха безраздельного господства рыцарства на поле боя подошла к концу.
А Вульф Изебранд? Он умер своей смертью через шесть лет после битвы, оставшись в памяти народным героем. О нем, как и о самой битве, сложили десятки песен. И пусть сегодня его имя не так известно, как имя Вильяма Уоллеса, подвиг дитмаршенцев заслуживает того, чтобы о нем помнили. Ведь не каждый день фермеры топят армию короля.