— Верочка, ну скажи честно, где берёшь тортики?
Я разгибаю спину, вытирая руки о фартук. Галина стоит у забора — того самого проклятого забора из тонких металлических прутьев. Улыбается так, будто мы подруги. Но в глазах недоверие.
— Пеку сама, Галь. Мука, яйца, сливки. Мои руки.
— Ну да, ну да, — она качает головой, — только не верится как-то. Уж больно красиво получается.
Пять лет одно и то же. Пять лет я живу как рыбка в аквариуме. Когда мастер ставил этот забор, он сказал: «Зато светло, никакой тесноты». Я тогда кивнула. Не знала ещё, что превращусь в экспонат.
— Хоть мне признайся, — продолжает Галина, понизив голос, — никому не скажу. Покупаешь готовые, да?
Я молча возвращаюсь к столу. Слышу, как её шаги хрустят по гравию. Уходит. Ненадолго.
Мой рабочий день начинается в шесть утра. Замес теста — полчаса. Выпечка коржей — час. Потом крем, мастика, украшения. Цветок за цветком. Лепесток за лепестком. Орхидеи из мастики, розы из крема. К обеду спина затекает, пальцы болят.
И всё это время — взгляды. Через забор видно каждое движение. Соседи проходят мимо, замедляют шаг, заглядывают. Иногда машут рукой. Иногда просто стоят и смотрят.
Андрей говорит, что я параноик. Может быть. Но я чувствую эти взгляды кожей.
Галина — председатель поселкового совета. С ней лучше не ссориться. Поэтому пять лет терпения: бесплатные торты на её день рождения, капкейки для школьных праздников, вежливые улыбки в ответ на её комплименты-подозрения.
Она приходит часто. То «просто поболтать», то «совет спросить». А на самом деле — выведать. Откуда рецепты. Где беру ингредиенты. Почему так вкусно.
Однажды попросила бабушкину тетрадь «полистать одним глазком». Я отказала. Тетрадь — моё сокровище. Круглый бабушкин почерк, мои пометки на полях. Рецепты, отработанные годами.
После отказа слухи поползли ещё быстрее.
— Подозрительно как-то ...
Я слышу каждое слово. Веранда Галины — через один участок. Забор прозрачный. Голоса разносятся.
Сидят четверо: Галина, Клавдия, Люда и Раиса. Пьют чай с моей выпечкой. Хвалят, но так, будто ищут подвох.
— А может, готовое покупает? — предполагает Люда. — Выдаёт за своё.
— Или добавляет что-то, — Раиса понижает голос, но не настолько, чтобы я не услышала. — Читала, что у людей зависимость развивается. И толстеют потом.
Клавдия кивает:
— Точно! Я вот после её пирожных не могу остановиться. Съем одно — тянет на второе.
Я замешиваю тесто. Стискиваю зубы. Руки в муке по локоть. Плечи напряжены.
***
Вечером возвращается Андрей. Поздно — работает на заводе в две смены. Снимает куртку, бросает на стул, говорит привычное:
— Слушай, а давай уедем?
Пять лет одна и та же фраза.
— Куда? И на что? — отвечаю я так же привычно. — Здесь хоть дом свой.
Дом достался от бабушки. Мы с Андреем превратили его в коттедж. Отремонтировали, пристроили летнюю кухню. Вложили все деньги.
Андрей молчит. Обнимает меня со спины, утыкается носом в плечо.
— Они тебя сожрут, — шепчет он.
— Не сожрут. Я крепкая.
Собрание назначили на субботу. Я не хотела идти — заказов куча, работы на весь день. Но Андрей настоял:
— Дороги обсуждать будут. Надо проголосовать.
Зал в местном клубе набился битком. Скрип стульев, запах пыли, переговоры соседей. Про дороги говорят минут десять. Я уже начинаю думать, что можно уходить.
И тут встаёт Галина.
Откашливается. Пауза. Она явно готовилась.
— У меня есть вопрос к собранию. Серьёзный.
Тишина.
— Мы все знаем, что Вера занимается... бизнесом. У себя дома. На кухне. Торты там, выпечка... — она говорит медленно, растягивая слова. — Вкусные торты, не спорю.
— Очень вкусные! — подаёт голос Павел, сосед через два дома. Его жена недавно заказывала торт на годовщину.
Галина кивает:
— Вкусные. Подозрительно вкусные. — Пауза. — У Веры лицензия есть? Документы? Санитарные нормы?
Зал замирает.
— Она кормит наших детей на праздниках, — продолжает Галина. — А вдруг там антисанитария? Вдруг она нас... травит?
Клавдия подхватывает:
— Я читала про добавки в тесто. Люди привыкают, толстеют!
— Надо комиссию вызвать, — заключает Галина. — Проверить. Для нашей же безопасности.
Я сижу между Андреем и соседкой. Кровь отливает от лица. Руки холодеют.
Андрей сжимает мою ладонь.
Я смотрю на людей в зале. Они ели мои торты. Видели свет на кухне до ночи. Знают, что я работаю, а не покупаю готовое.
И они кивают.
Встаю:
— Извините. Мне нужно идти. Много работы.
Выхожу, не оглядываясь. За спиной голос Галины:
— Вот видите? Ей нечего сказать в своё оправдание.
Ночью сижу на кухне. Смотрю на недоделанный торт. Три яруса, белоснежный крем, начатые розы из мастики. Завтра отдавать. А у меня руки не поднимаются.
Вспоминаю звонок неделю назад.
Мужчина представился Олегом. Инвестор. Пробовал мой торт на дне рождения знакомого, нашёл контакты.
— Вера, давайте работать вместе. Кондитерская в городе. Я — инвестор, вы — мастер. Всё по закону, с документами.
Тогда я сказала: «Подумаю». Отложила разговор. Не решалась.
Утром набираю его номер.
— Олег? Это Вера. Я согласна.
Голос твёрдый. Руки дрожат.
Потом звоню Марине, подруге в городе. Она годами твердила: «Уезжай оттуда, Верка. Они тебя сожрут».
— Мариночка, мы надумали переезжать. Поможешь с квартирой?
Андрей узнаёт о решении вечером. Обнимает меня, крепко прижимает:
— Молодец.
Одно слово. Но в нём — облегчение пяти лет.
***
Больше не угощаю соседей. Не беру заказы.
На все просьбы:
— Нет времени.
Первой приходит жена Павла:
— Верочка, ну пожалуйста, тортик на день рождения внука. Деньги есть!
— Извините. Очень занята.
Она уходит растерянная.
Через час — Люда. Потом Клавдия. Потом сам Павел. Все с просьбами и деньгами.
Всем отказываю.
Вечером появляется Галина. С бутылкой вина и магазинным тортом. Улыбка примирительная:
— Ну ты что, обиделась? Мы же пошутили... То, на собрании, это для порядка.
Пропускаю её в дом. Холодно вежливо:
— Я понимаю. Но вино не буду, спасибо. Работы много.
Галина открывает бутылку, наливает себе:
— Хорошее вино. Специально купила, хотела извиниться. Мы же соседи. Должны друг друга поддерживать.
Через полчаса провожаю её. Оставшееся вино выливаю в раковину. Магазинный торт отдаю Андрею. Он пробует, кривится:
— Как картон.
***
Через неделю по посёлку ползёт новый слух: меня «поймали». На чём именно — никто не знает. Но все кивают уверенно.
— Поэтому и уезжает.
— Поэтому дом продаёт.
— Накрыли её.
Торжество в голосах.
Я не реагирую. Упаковываю вещи. Продаю дом. Покупатели уже ждут — молодая пара с ребёнком.
Последний раз смотрю на участок. Летняя кухня. Проклятый прозрачный забор.
Садимся в машину с Андреем. Уезжаем без оглядки.
Кондитерская открывается через месяц. Профессиональное оборудование, простор, свет. Олег восхищается:
— Вера, твои торты — произведения искусства!
Орхидеи из мастики. Розы из крема. Кружева из шоколада. Клиентов — не счесть. Очередь на заказы расписана на два месяца вперёд.
Я работаю столько же — по шестнадцать часов. Но здесь меня ценят. Не подозревают. Не шепчутся за спиной.
***
Через полгода звонит Павел. Мы остались на связи — он единственный, кто не поддержал Галину тогда, на собрании.
— Вера, слышала новость?
— Какую?
— Галину сняли с поста председателя.
Я замираю.
— Новые жильцы оказались юристами, — продолжает Павел. — Нашли нарушения в её работе. Пригрозили судом. Скандал. Посёлок проголосовал против неё.
Я слушаю без радости. Без злорадства. Думаю: «Бумеранг всегда возвращается».
Кладу телефон. Смотрю на торт, который украшаю. Четыре яруса, персиковые розы, золотые листья.
Улыбаюсь. Я дома. Не в посёлке за забором-аквариумом. А здесь. Где мой труд уважают.
Последний штрих кремом — и торт готов.
Ещё обсуждают:
Ставьте 👍, если дочитали.
✅ Подписывайтесь на канал, чтобы читать еще больше историй!