Основано на реальных событиях.
Ледовая навигация в том году началась в начале декабря и в январе уже весь Финский залив покрылся ровным слоем толстого льда практически до Выборга.
Как обычно, для обеспечения заходов торговых судов в порты Финского залива на ледовых трассах дежурило несколько ледоколов. Ледоколы проложили широкие каналы в ледовых полях, по которым грузовые суда шли практические не застревая. В общем, работы ледоколам почти не было.
Капитан небольшого портового ледокола на ночь решил встать немного в стороне от оживленного морского пути, и за островом Котлин, повернул к фортам Обручев и Тотлебен.
Еще засветло прошли по ледовой целине, выбрали удобное место и встали во льду.
Несколько фанатов зимней рыбалки из экипажа тут же высадились на лед, быстро пробурили лунки и за пару часов наловили немного рыбы на уху.
Вечером, после плотного ужина, капитан переговорил по радио со штабом ледокольных операций, выслушал доклады судовых служб и ушел к себе в каюту отдыхать.
Поднялась небольшая вьюга, которая стала усиливаться с каждым часом. Убаюканный порывами ветра, капитан довольно быстро уснул.
Ночью его разбудил вахтенный матрос, и сообщил, что кто-то стучит снаружи по корпусу.
Капитан первым делом потянул матроса за воротник к себе, затем потянул уже носом: но матрос был абсолютно трезв.
-Кто стучит, куда стучит-вопросил он вахтенного
-Да вот колотят, словно ногой в дверь.
Капитан выругался про себя, оделся и вместе с матросом вышел на палубу.
И правда, сквозь протяжное завывание ветра и рассыпчатого шороха сыпавшегося с неба снега он явственно услышал глухой, равномерно повторяющийся стук. Колотили явно чем-то железным в правый борт судна.
Включили прожектор на рубке, посветили кругом - ничего.
Тогда вооружившись мощными ручными фонарями, капитан с матросом и боцманом стали высвечивать пространство непосредственно у ледокола. Под самым бортом, сквозь снежную пелену они увидели сани с впряженной в них лошадью и большую фигуру в армейском тулупе, методично колотившую какой-то железякой по корпусу ледокола.
Увидев свет, фигура оживилась:
-товааааарищи, помогите, до Сестрорецка не подбросите. Заблудились мы с лошадкой в пурге...
Судя по слегка сбивчивой речи, ездок был не очень трезв.
-куда?-опешил капитан
-до Сестрорецка-с пьяным упорством протянул возница.
Капитан буквально онемел от сюрреализма происходящего.
-как же мы тебя погрузим-то с лошадкой?-не выдержав паузы, спросил боцман
-а кран у вас нахера?-вполне резонно, и даже, как показалось с издевкой, парировал человек в тулупе
-ты, б....…., в своем уме?- уже не на шутку начал расходиться боцман.
Капитан напротив, уже пришел в себя, и с определенной долей сарказма сообщил боцману:-Петрович, а лошадь то трезвая! Может возьмем?
Разозлившийся боцман с трудом удержался от резкого ответа:
-Михаил Васильевич, а может пошел бы кучер вместе со своей трезвой лошадкой и санями куда подальше?
-совсем ты людей и лошадей не жалеешь, Петрович-укоризненно протянул капитан
-лошадей то жалею, вот матрос сейчас овса принесет, сена, уж простите, нету. А этот-презрительно показал на незадачливого возницу боцман, пусть тоже овса пожует, может протрезвеет быстрее.
Но, как известно, моряки знамениты своей хлебосольностью и широтой морской души. И несмотря на абсурдную ситуацию, оттаяли суровые морские сердца и озябшему возничему спустили трап, по которому он с большим трудом поднялся на палубу. Потом его покормили и даже выделили каюту проспаться.
Утром метель стихла, темные тучи разошлись и буквально в нескольких километрах явственно обозначился берег курортного района.
Выспавшийся и протрезвевший ездок, выпив с капитаном прощальный стакан чая, неторопливо оделся, поблагодарил, спустился на лед и, взгромоздясь на сани, грациозно махнул рукой на прощанье.
Его сытая лошадка, снег и верный курс почуя, довольно бодро потрусила в сторону обетованной Сестрорецкой земли.
Капитан, глядя им вслед, невольно усмехнулся, потом повернулся к боцману: «Петрович, а что мы в судовой журнал запишем? Оформим это как спасательную операцию или дружественный визит смежников»?