По мнению финского историка Киммо Рентола, многое. Попалась тут в руки его любопытная книжка под названием "Сталин и судьба Финляндии". Вернее, как попалась. Отложил её в закладки теперь уже в далёком 2023 году и только сейчас дошли руки. Полистал, полистал, да наткнулся на весьма любопытное утверждение. Но сначала небольшое предисловие для общего понимания характера книги...
Как понятно уже из названия, в ней рассматриваются самые судьбоносные для финнов сталинские решения, повлиявшие как на судьбу этой страны, так и на характер существования финской нации. В центре внимания автора четыре основных эпизода: Зимняя война (1939–1940), выход Финляндии из Второй мировой (1944), решение вопроса о характере политического строя страны (1948) и события 1950–1951 гг., когда отношение к Финляндии в Москве заколебалось от восприятия как союзника до представления как о враге в контексте обострения общей обстановки в мире. В предисловии книги Рентола метко замечает:
Принадлежит ли Сталину рекорд по значимости решений, принимаемых одним человеком, для истории независимой Финляндии? Мало кого еще можно поставить с ним в один ряд, кто бы нёс ответственность за аналогичную серию поступков, имевших столь же судьбоносные последствия...
Здесь для понимающих людей особо подчеркну, что Рентола не блогер, публицист или заинтересованный политический обозреватель. Это профессиональный, академический историк с холодной головой (профессор современной истории Хельсинкского университета), поэтому в его работе никаких эмоций, симпатий, антипатий и т.д. И, конечно, книга перенасыщена цитатами, ссылками и сносками на архивные документы, причём особенно часто он пользуется материалами советской разведки (в частности, донесениями Берии Сталину). Ну это так, к слову...
В общем, проскочив предисловие, незаметно втянулся в первую главу о Зимней войне и отметил несколько любопытных моментов финского взгляда на событие, в том числе и пассаж о взаимосвязи той войны и Катыни...
Если вкратце, Рентола обоснованно пишет, что, опасаясь за безопасность своих границ у Ленинграда, и начиная давление на Финляндию (которая по августовскому секретному договору отошла в "сферу интересов" СССР), Сталин задавался тремя насущными вопросами:
- Серьезен ли Гитлер в намерениях отдать эту страну на откуп СССР?
- Как к "наезду" на неё отнесётся Запад, в первую очередь, Англия?
- На что способны и как поведут себя в этой ситуации сами финны?
Далее Рентола на большом фактическом материале показывает, что разведдонесения из Германии, Англии, Вашингтона и Стокгольма в период сентябрь-октябрь 1939-го успокоили вождя, ибо стало понятно, что никто впрягаться за Финляндию не будет. В Берлине финнам холодно порекомендовали решать вопросы с Москвой самостоятельно, а Лондон и Вашингтон развели руками, признавшись, что никаких советов дать не могут. И только шведы робко пообещали "моральную поддержку". Сталин же сделал правильные выводы из донесений разведки, поэтому, после твёрдого финского отказа от советских требований, он достаточно легко решился на изолированную и ограниченную военную кампанию.
Вернее, такой она изначально задумалась. Как это часто бывает с войнами, всё пошло совсем не так, а к концу февраля 1940 года и вовсе в полный рост замаячила опасность прямого западного вмешательства в конфликт (читал, как будто про сегодня). Бриты и французы стали готовить военные контингенты для отправки в Финляндию, при этом бить по СССР они намеревались не только там, но и на Кавказе (в частности, удары по нефтяным районам Баку и т.д.). В этих условиях советская сторона стала усиленно искать преемлемых выходов из войны (чтобы и лицо сохранить, и ещё более жёсткие требования продавить). Изменившаяся в лучшую сторону обстановка на фронтах благоволила, но как долго это могло продолжаться?
Опять же, Рентола приводит множество цитат и ссылок на документы. Например, дневниковую запись полпреда СССР в Великобритании Ивана Майского, который 21 февраля 1940-го встревоженно записал в дневнике: "нужно спешить, чтобы выйти из зоны опасности". Или запись в рабочем блокноте Молотова, который 5 марта столь же встревоженно отметил: "...большая опасность иностранного вмешательства"...
А ведь, на секундочку, это был день принятия Политбюро печально известного решения о расстреле пленных польских офицеров и других арестованных поляков в тюрьмах Западных Белоруссии и Украины. Киммо Рентола пишет:
Разведка НКВД бомбила тревожными донесениями из Парижа: уже отправлено огромное количество самолётов – 176 из Франции, 164 из Британии, 44 из США и 35 из Италии; готовы планы отправки в саму Финляндию трёх дивизий, которые Швеция якобы пропустит, хотя сохраняет видимость нейтралитета; французское армейское интендантство уже выдало 20 тыс. белых маскхалатов и столько же горных сумок; к этим силам должны присоединиться и польские эмигранты в количестве двух дивизий.{34}.
В этой атмосфере тревоги, опасности и смирения Сталин отдал приказ об организации массового убийства, которое даже для него являлось чрезмерным. Решено было расстрелять 25.700 захваченных в Восточной Польше или арестованных позднее польских пленных офицеров и других подобного рода заключённых. Самым известным местом казни стал Катынский лес.
Причину объяснил Берия: «Каждый из них только и ждёт освобождения, чтобы иметь возможность активно включиться в борьбу против советской власти». В ситуации, когда существовала угроза интервенции Запада, эти слова не были обычным идеологическим штампом, но отражали конкретные опасения. Имелся прецедент, о котором помнил Сталин: в российской Гражданской войне большевики оказались на краю гибели, когда военнопленные чехи подняли мятеж и их корпус захватил Транссибирскую железнодорожную магистраль...
*34... Берия – Сталину, Молотову и Ворошилову, № 550/Б от 10 февраля 1940 г.; № 688/Б от 26 февраля 1940 г.; № 851/Б от 5 марта 1940 г
Откровенно говоря, столь свежий взгляд на одиозное событие удивил. Никогда и в мыслях не ставил Катынь в контекст советско-финской войны и внешнеполитического страха сталинского руководства от наметившейся интервенции. И знаете, что-то в этом есть!
Предчувствуя критику ревизионистов, сразу подчеркну, что не являюсь адептом "теорий заговора" и никогда не сомневался в выводах академической науки, признававшей собирательную Катынь сталинским преступлением. Но оно всегда меня озадачивало, тем более, что никто не мог внятно объяснить: ЗАЧЕМ?
Приводились гипотезы, что Сталин мстил за свой провал в годы советско-польской войны 1920-го. И действительно, среди расстрелянных поляков было немало участников тех событий. Другие утверждали, что ещё в "Договоре о дружбе и границах" от 28 сентября 1939-го Германия и СССР обязались совместно бороться с "польской агитацией" против госстроя двух стран на поделенных польских территориях. Некоторые историки заходили так далеко, что утверждали, будто расстрелы польской интеллигенции в 1939-1940 гг. нацистами (так называемая "интеллигент-акцион") и Катынь – звенья одной цепи (а точнее, того самого сентябрьского Соглашения).
Благодаря Рентоле я впервые посмотрел на катынское событие с другого ракурса. Повторюсь, что-то в этом есть, тем более, что кровавыми выпадами вождь реагировал на внешнеполитические раздражители не единожды в своей жизни. Ведь, например, как сходятся сегодня многие серьёзные историки, именно под влиянием стремительных геополитических изменений в мире (отчётливо наметившейся японо-германской опасности и событий в Испании) Сталин спровоцировал всплеск репрессий (так называемый "1937-й"), когда одним махом решил покончить с потенциальной "пятой колонной" в масштабе страны (я рассказывал об этом здесь). Аналогично и с войной в Корее, когда вождь пошёл на риск развязывания Третьей мировой (об этом я рассказывал здесь). Хотя оба события куда глобальнее Катыни, но сталинский почерк в условиях сгущающихся внешнеполитических туч вполне узнаваем!
Как бы то ни было, книга финского историка заставила меня призадуматься и почесать лоб. Теперь на последний период Зимней войны смотрю не так легкомысленно. Думаю, что стоит покопаться в советских документах этого периода куда более основательно...
Кстати, вместе с этой книгой я в том же 2023 г. оставил в закладке и другую книгу пока неизвестного мне финского автора о 1944 годе. То есть в ней буквально по месяцам (январь, февраль, март и т.д.) разбираются события последнего периода "войны-продолжения" (его термин). Закончу с Рентолой и возьмусь за неё, может тоже попадётся что-нибудь интересное.
Вообще стоит признать, что финские академические историки весьма интересны. Особенно удивляет ровный стиль их работ. Абсолютно никакой не только финской, но и западной снобливости и предвзятости времён Холодной войны. Честно говоря, всегда ожидал какой-то затаённой обиды сквозь строки или даже ненависти. Но, нет, пишут взвешенно, обоснованно и часто с беспощадностью к собственной стране. Этому я удивлялся ещё в статье о мнении финских историков по поводу участия Суоми в Блокаде Ленинграда (здесь). Всегда приятно следить за работами истинных учёных и профессионалов!