Инга Михайловна выключила компьютер и легла в кровать. Она много раз обещала себе покончить с привычкой сидеть перед сном у компьютера, но никак не получалось. За четыре года ведения блога женщина будто сроднилась с ним. У неё всегда были способности к писательству, которые раскрылись сначала в школьных конкурсах, потом в журналистике. Сейчас она работала редактором в известном издательстве, а в качестве хобби фиксировала свои размышления на виртуальной бумаге. Иногда Инга Михайловна публиковала стихи. Скорее всего, у читателей вырисовывался романтичный образ мудрой дамы, дитя семидесятых, харизматичной личности с цепким умом. Пожалуй, в этом была доля правды.
Но Инга Михайловна никогда не публиковала стихи о том, что болело у неё, начиная лет с тридцати пяти.
За свою немаленькую жизнь она так и не нашла мужчину, от которого решилась бы родить. Кто-то был безответственным, кто-то недостаточно зарабатывал, кого-то она в глубине души побаивалась. Как оказалось, не зря. Это был её первый муж, и Инга, скрепя сердце, ушла от него, когда он впервые поднял на неё руку.
Второй был неплохим человеком и, наверное, поэтому их брак продлился десять лет. Инга Михайловна часто постоянно повторяла себе: «Он же неплохой. Он неплохой…» Но она так и не дождалась, пока муж дозреет до того, чтобы стать «хорошим», и потом долго винила себя, что не ушла раньше.
Инга Михайловна не любила об этом вспоминать. Она предпочитала быть оптимисткой, но пустота от некупленной детской кроватки жгла её. Что-то своё, родное так и не пришло в её жизнь. С годами она ощущала это отчётливее.
Она включила фонарик, достала из-под подушки блокнот и карандаш и вывела начало стихотворения: «Принять свою судьбу непросто…»
***
Утро встретило её серым небом и моросящим дождём. В такую погоду вставать было тяжело, к тому же Инге Михайловне снился слишком хороший сон. Что-то маленькое, мягкое и тёплое пробралось к ней в постель и свернулось в ногах. Крупнее щенка или котёнка, в пижамке на пуговичках…
Но долго это не продлилось. Сосед сверху в очередной раз уронил мешок кирпичей, не иначе. Инга вздрогнула и проснулась. Тёплый комочек в ногах исчез.
Пришлось вставать и идти готовить кофе. Не по моде, с миндальным ароматом, а обычный чёрный. И тост не с авокадо и яйцом-пашот, а с обычным домашним вареньем. Из черники. Так Инге Михайловне больше нравилось. С авокадо её жизнь казалась ей слишком стерильной и идеальной.
Воскресенья обычно выдавались спокойными, и она решила проверить е-мейл. Ей нравилось иногда пообщаться с читателями. Писем было всего три, одно из них от незнакомого пользователя под ником «Сонная морская свинка». Его Инга Михайловна открыла последним.
«Здравствуйте!
Меня зовут Галя, мне двадцать пять лет. Я читаю вас уже год, а написать решилась только сейчас. Я пойму, если Вы не ответите, и вообще мне очень страшно и даже стыдно, хоть я ничего плохого не делаю. Но для меня очень важно, чтобы Вы ответили.
Я читаю Вас и неизменно чувствую, что сама думаю то же самое. И говорила бы то же самое, только не умею так складно. Иногда я читаю Ваши стихи, и мне становится спокойно, будто бы я ими проговорила то, что меня гложет. Вы чудесная, прекрасная, милая женщина. Очень умная. И я с юности мечтала о таком друге. Давайте встретимся? Мне было бы очень интересно пообщаться с Вами вживую».