– Ну как так? – голос Тамары Ивановны дрогнул. – Я знаю, как всё было. Знаю, что не имею права просить. Но другого выхода нет.
Алиса стояла у окна своей небольшой, но уютной квартиры в центре Москвы. За стеклом моросил осенний дождь, капли медленно ползли по стеклу, оставляя размытые следы. Она сжала телефон пальцами. Два года тишины – и вдруг этот звонок. В день, когда она наконец-то почувствовала, что прошлое отпустило её.
– Тамара Ивановна, ваш сын бросил меня ради женщины, которая младше его на пятнадцать лет, – произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Он собрал вещи за одну ночь, пока я была в командировке. Оставил записку: «Прости, так будет лучше для всех». А вы тогда сказали, что я сама виновата – слишком много работала, слишком мало внимания ему уделяла. И теперь вы звоните мне?
Тамара Ивановна молчала. Алиса слышала только её дыхание – тяжёлое, прерывистое.
– Я помню каждое слово, – продолжила свекровь тихо. – И помню, как была несправедлива. Но сейчас не обо мне речь. И даже не о тебе. О нём. О Сергее.
Алиса отвернулась от окна и прошла на кухню. Поставила чайник – просто чтобы занять руки. Чайник зашумел, заполняя тишину квартиры привычным звуком.
– Что с Сергеем? – спросила она наконец. Голос всё ещё был холодным, но в нём уже появилась нотка тревоги, которую она сама от себя не ожидала.
– Он... он в беде, – Тамара Ивановна говорила медленно, будто каждое слово давалось с трудом. – Эта девушка, Лилия... она не та, кем казалась. Сначала всё было как в сказке – молодая, красивая, весёлая. Сергей светился от счастья. А потом... потом начались странности. Деньги стали пропадать. Крупные суммы. Он брал кредиты, продал машину, даже мою дачу хотел заложить. Я узнала случайно – увидела документы.
Алиса нахмурилась. Она хорошо помнила Сергея – аккуратного, расчётливого, всегда с калькулятором в голове. Он никогда не позволял себе импульсивных трат. Даже на их свадьбу всё считал до копейки.
– И вы думаете, что это она? – спросила Алиса.
– Уверена, – голос Тамары Ивановны стал твёрже. – Я видела их переписку. Она просила деньги «на бизнес», «на лечение мамы», «на квартиру». А потом... потом он попал в историю. Его обвиняют в мошенничестве. Говорят, он переводил деньги на подставные счета. Он клянётся, что ничего не знал, что подписывал документы, не читая. Но доказательства против него.
Алиса села за стол. Чайник давно вскипел, но она даже не заметила.
– И при чём здесь я? – спросила она тихо.
– При том, что только ты можешь помочь, – Тамара Ивановна сделала паузу. – Ты же теперь в крупной юридической фирме работаешь. У тебя связи в следствии, в прокуратуре. Твой бывший однокурсник, кажется, Дмитрий... он теперь важную должность занимает. Сергей говорил.
Алиса закрыла глаза. Да, Дмитрий. Они учились вместе, потом пересекались по работе. Он действительно мог помочь – посмотреть материалы дела, подсказать хорошего адвоката, может быть, даже повлиять на ход расследования.
– Тамара Ивановна, – сказала она медленно, – вы понимаете, что просите? После всего, что было?
– Понимаю, – ответ пришел сразу. – И не жду, что ты сделаешь это ради меня. Или даже ради него. Но... он отец твоей дочери, Алиса. Маше сейчас двенадцать. Она спрашивает о папе. Хочет его видеть.
Это было как удар под дых. Маша. Алиса не видела Сергея с тех пор, как он ушёл. Он звонил пару раз в первые месяцы, присылал деньги на алименты – аккуратно, без задержек. Но встречи с дочерью избегал. Говорил, что «не хочет травмировать ребёнка». А на самом деле, наверное, просто не хотел встречаться с бывшей женой.
– Маша не знает, что он ушёл к другой, – сказала Алиса. – Я ей сказала, что папа много работает. Что у него новая жизнь.
– Я знаю, – тихо ответила Тамара Ивановна. – Ты всегда была хорошей матерью. Лучше, чем я заслуживала иметь невестку.
Алиса молчала. Воспоминания нахлынули волной.
Она познакомилась с Сергеем десять лет назад. Он был старше на семь лет, уже работал в банке, имел свою квартиру. Она – молодая юристка, только что из института, полная планов. Тамара Ивановна сначала приняла её тепло – помогала с ремонтом, учила готовить «правильный» борщ. А потом началось. Сначала мелкие замечания: «Алиса, ты бы юбку подлиннее надела», «Алиса, ты слишком много на работе сидишь». Потом серьёзнее: «Когда уже ребёнка родишь?», «Сергей от тебя устаёт, ты его не жалеешь».
Когда родилась Маша, стало ещё хуже. Тамара Ивановна приходила почти каждый день, переставляла вещи в детской, критиковала режим кормления, говорила, что Алиса «не умеет быть матерью». Сергей молчал. Всегда молчал.
А потом появилась Лилия. Молодая, яркая, без детей и без обязательств. Сергей сказал, что «влюбился заново». Что «жизнь одна». Что «прости, но так лучше».
Алиса не устраивала сцен. Просто подписала документы о разводе, забрала Машу и ушла в съёмную квартиру. Потом купила свою – маленькую, но свою. Поднялась по карьерной лестнице. Стала одной из лучших специалистов по корпоративному праву в фирме. И почти перестала думать о прошлом.
Почти.
– Я подумаю, – сказала она наконец.
– Спасибо, – в голосе Тамары Ивановны появилась надежда. – Можно я завтра приеду? Просто поговорить. Без давления. Просто... рассказать всё подробно.
Алиса посмотрела на часы. Маша скоро вернётся из школы.
– Приезжайте, – ответила она. – В одиннадцать. Но только вы. Без Сергея.
– Конечно, – быстро согласилась свекровь. – Спасибо, Алисочка. Правда спасибо.
Алиса положила трубку и долго сидела за столом, глядя в пустоту. Чайник остыл. Дождь за окном усилился.
Она не знала, что почувствовала в тот момент – жалость? Злость? Любопытство? Или просто усталость от того, что прошлое снова постучалось в дверь.
На следующий день ровно в одиннадцать раздался звонок в домофон.
Алиса открыла дверь. Тамара Ивановна стояла на пороге – постаревшая, с сединой в волосах, которую раньше тщательно закрашивала. В руках – коробка пирожных и букет хризантем.
– Привет, – сказала она тихо. – Можно?
– Проходите, – Алиса отступила в сторону.
Они прошли на кухню. Алиса налила чай. Тамара Ивановна поставила коробку на стол, но не открывала.
– Как Маша? – спросила она сначала.
– Хорошо, – ответила Алиса. – Учится в математическом классе. Занимается английским. Рисует красиво.
– Похожа на тебя, – улыбнулась Тамара Ивановна. – Умница.
Повисла пауза.
– Рассказывайте, – сказала Алиса наконец.
Тамара Ивановна вздохнула и начала говорить.
О том, как Сергей изменился за эти два года. Сначала – счастье. Лилия была как глоток свежего воздуха. Путешествия, рестораны, новые друзья. Потом – странности. Она просила деньги «на стартап». Сергей давал. Потом ещё. Потом кредиты.
– Я видела смс, – сказала Тамара Ивановна. – Она писала: «Милый, это последняя сумма, обещаю». А потом исчезла. На пару дней. Вернулась – опять просила.
Алиса слушала молча.
– А потом его вызвали в полицию, – продолжила свекровь. – Оказалось, что через его счета проходили деньги какой-то фирмы-однодневки. Он подписывал документы – доверенности, договоры. Говорит, что она просила «помочь с бумагами». Не читал. Думал, что это её бизнес.
– И сколько? – спросила Алиса.
– Миллионов двадцать, – тихо ответила Тамара Ивановна. – Может, больше. Его обвиняют в соучастии. Говорят, доказательства железные.
Алиса откинулась на спинку стула.
– И вы хотите, чтобы я помогла его вытащить?
– Не ради него, – Тамара Ивановна посмотрела ей в глаза. – Ради Маши. Чтобы у неё был отец. Не в тюрьме.
Алиса встала и подошла к окну. Дождь кончился. На улице было серо, но уже светлее.
– Я не знаю, смогу ли, – сказала она честно. – И не знаю, хочу ли.
– Я понимаю, – Тамара Ивановна тоже встала. – Я не прошу решить всё сейчас. Просто... подумай. И ещё...
Она достала из сумки конверт.
– Здесь фотографии. Машины. И письмо от Сергея. Он просил передать. Не мне – тебе.
Алиса взяла конверт, но не открыла.
– Я подумаю, – повторила она.
Тамара Ивановна кивнула и направилась к двери.
– Спасибо, что приняла, – сказала она на пороге. – Я знаю, как тебе было тяжело. И знаю, что сама во многом виновата.
Дверь закрылась.
Алиса осталась одна. Она долго смотрела на конверт, потом положила его на стол. Не открывая.
Вечером, когда Маша делала уроки, Алиса сидела рядом и смотрела на дочь. Тонкие пальцы, сосредоточенный взгляд, привычка кусать губу, когда думает – всё как у отца.
– Мам, а можно папу на день рождения позвать? – вдруг спросила Маша, не отрываясь от тетради.
Алиса замерла.
– Зачем? – спросила она осторожно.
– Просто... я давно его не видела. И подруги спрашивают.
Алиса погладила дочь по голове.
– Я подумаю, солнышко.
Ночью она не спала. Достала конверт. Открыла.
Внутри – несколько фотографий Маши, которые Сергей, видимо, брал из её инстаграма. И письмо.
«Алиса, – начиналось оно. – Я знаю, что не заслуживаю даже того, чтобы ты это читала. Я совершил много ошибок. Самую большую – когда ушёл. Я думал, что нашёл счастье. А нашёл только пустоту. Лилия исчезла, как только начались проблемы. Оставила меня с долгами и обвинениями. Я не прошу прощения. Просто хочу, чтобы ты знала – я всё ещё люблю нашу дочь. И всегда буду любить. Если сможешь – помоги. Не ради меня. Ради неё. Сергей».
Алиса сложила письмо и положила обратно.
На следующий день она позвонила Дмитрию – тому самому однокурснику.
– Дим, привет. Нужна помощь. Небольшая консультация по одному делу.
Она не рассказала всего. Просто попросила посмотреть материалы.
Через неделю Дмитрий перезвонил.
– Алис, дело серьёзное, – сказал он. – Но есть нюансы. Подписи явно подделаны частично. Кто-то очень хотел, чтобы всё выглядело так, будто это он. Если найдем хорошего эксперта-почерковеда и адвоката – шансы есть.
Алиса молчала.
– Ты уверена, что хочешь в это ввязываться? – спросил Дмитрий.
– Не уверена, – честно ответила она. – Но кажется, у меня нет выбора.
Она положила трубку и долго сидела, глядя в окно.
Прошлое снова постучалось. И на этот раз она не знала, сможет ли закрыть дверь.
Но что-то подсказывало ей, что история только начинается...
Алиса не сразу решилась на встречу с Сергеем. Прошла неделя после разговора с Дмитрием, неделя раздумий и сомнений. Она смотрела материалы дела, которые он прислал по защищённой почте – осторожно, не углубляясь слишком сильно. Подписи на документах действительно вызывали вопросы: некоторые выглядели подделанными, другие – поспешными, словно Сергей ставил их в спешке, не вникая. Но доказательств его полной невиновности не было. Всё висело на тонкой нити – экспертизе, хорошем адвокате и, возможно, показаниях той, кто стояла за всем этим.
Лилия.
Имя это Алиса услышала впервые от Тамары Ивановны, и оно засело в голове, как заноза. Молодая, красивая, с длинными светлыми волосами и улыбкой, которая, судя по фото в соцсетях Сергея (Алиса всё-таки заглянула, не удержалась), могла ослепить любого. Она не стала копать глубже – не хотела. Но когда Тамара Ивановна позвонила снова, голос её был ещё более усталым.
– Алисочка, он хочет тебя видеть, – сказала свекровь тихо. – Не давит, просто просит. Говорит, что если ты не захочешь – он поймёт. Но... может, хотя бы поговорите?
Алиса согласилась. Не ради него. Или не только. Ей нужно было увидеть его глаза – понять, остался ли в нём тот Сергей, которого она любила когда-то, или всё растворилось в этой новой, яркой жизни.
Встреча состоялась в небольшом кафе недалеко от её работы – нейтральная территория. Алиса пришла первой, заказала кофе и села у окна. Осень уже вступила в права: листья за окном кружили в лёгком ветре, а небо было низким, серым. Она нервничала – руки слегка дрожали, когда она размешивала сахар.
Сергей вошёл через десять минут. Он изменился. Постарел, пожалуй. Волосы стали реже, под глазами – тени, которых раньше не было. Костюм сидел хорошо, но выглядел немного помятым, словно он не следил за собой так тщательно, как прежде.
– Привет, Алис, – сказал он тихо, останавливаясь у стола.
– Привет, – ответила она, не вставая. – Садись.
Он сел напротив. Помолчали. Официантка принесла ему чай – он заказал заранее, видимо, по телефону.
– Спасибо, что пришла, – начал он наконец. Голос был знакомым, но в нём появилась хрипота – от стресса, наверное.
– Я пришла не ради тебя, – сказала Алиса прямо. – Ради Маши. И чтобы понять, стоит ли вообще ввязываться в это.
Сергей кивнул. Опустил взгляд на чашку.
– Я знаю. И не виню тебя. Я... я всё испортил. Сам.
– Расскажи, как всё было, – попросила она. – С самого начала. Без прикрас.
Он вздохнул и начал говорить.
О том, как встретил Лилию – на корпоративе одной компании, где он консультировал. Она была младше, полна энергии, смеялась над его шутками, смотрела так, словно он – центр вселенной. Сначала – флирт, потом – ужины, потом – он понял, что влюблён. Или думал, что влюблён.
– Я устал от рутины, Алис, – сказал он тихо. – От работы, от счетов, от... от всего. Ты была сильной, самостоятельной. А она... она делала так, чтобы я чувствовал себя нужным. Героем.
Алиса слушала молча. Не перебивала.
– Потом она начала просить деньги. Сначала мелочь – на платье, на поездку. Я давал. Рад был давать. Потом больше. «Бизнес», говорила. «Инвестиции в стартап». Я подписывал бумаги – доверенности, договоры. Не читал толком. Думал, доверяю ей.
– И не проверял? – спросила Алиса.
– Нет, – он покачал головой. – Глупо, да? Но в тот момент казалось, что это любовь. Настоящая.
Он рассказал, как деньги уходили – крупные суммы, кредиты. Как Лилия обещала «всё вернуть с процентами». Как потом начались звонки от банков, от партнёров. А потом – полиция.
– Когда всё вскрылось, она исчезла, – сказал Сергей. Голос его дрогнул. – Просто собрала вещи и уехала. Номер сменила. В соцсетях – заблокировала. Я остался один. С долгами. С обвинениями.
Алиса смотрела на него. В глазах его была боль – настоящая. Но и что-то ещё. Стыд, наверное.
– Мама сказала, что ты можешь помочь, – продолжил он. – Через своих знакомых. Я не прошу даром. Готов оплатить адвоката, экспертизу – всё, что нужно. Только... вытащи меня оттуда. Ради Маши.
– А если не вытащу? – спросила она тихо.
– Тогда... приму, – ответил он. – Заслужил.
Они помолчали.
– Я посмотрела материалы, – сказала Алиса наконец. – Есть шансы. Подписи частично подделаны. Если найдём следы Лилии – её переписки, переводы – можно доказать, что ты был обманут. Но это не просто. И не быстро.
Сергей поднял глаза. В них мелькнула надежда.
– Ты... согласна помочь?
– Я подумаю, – ответила она. – Ещё раз.
Он кивнул. Не давил.
– Как Маша? – спросил он вдруг.
– Растёт, – сказала Алиса. Улыбнулась чуть-чуть. – Умная. Красивая. Похожа на тебя – упрямая.
Сергей улыбнулся в ответ – впервые за встречу.
– Я скучаю по ней, – сказал он тихо. – Каждый день.
– Она тоже спрашивает, – призналась Алиса. – Хочет увидеться.
– Правда? – его голос стал теплее.
– Правда.
Они поговорили ещё немного – о Маше, о школе, о её рисунках. О нейтральном. Прошлое не трогали.
Когда прощались, Сергей встал.
– Спасибо, Алис. За то, что пришла. За то, что... не отвернулась сразу.
– Я не ради тебя, – повторила она.
– Знаю, – кивнул он. – Но всё равно спасибо.
Алиса вернулась в офис. Сидела за столом, глядя в монитор, но ничего не видела. Внутри всё перемешалось – старые чувства, новые сомнения. Она не ненавидела его. Не любила уже. Но жалела? Немного.
Вечером Тамара Ивановна позвонила снова.
– Как прошла встреча? – спросила она осторожно.
– Нормально, – ответила Алиса. – Он... изменился.
– Да, – вздохнула свекровь. – Эта история его сломала. Но, может, и к лучшему. Научился ценить то, что потерял.
– Может, – согласилась Алиса.
– Ты поможешь?
– Я уже помогаю, – сказала она. – Позвонила адвокату. Хорошему. Он возьмётся.
Тамара Ивановна молчала – от удивления, наверное.
– Спасибо, Алисочка, – сказала она наконец. Голос дрогнул. – Я... я не знаю, как отблагодарить.
– Не нужно, – ответила Алиса. – Это не для вас.
Но в глубине души она знала – помогает не только ради Маши. Что-то в ней хотело справедливости. Для всех.
Прошёл месяц. Дело двигалось медленно, но верно. Адвокат, которого порекомендовал Дмитрий, нашёл эксперта-почерковеда. Экспертиза подтвердила: часть подписей – не Сергея. Переписка с Лилией, которую удалось восстановить через оператора (Дмитрий помог и здесь, неофициально), показывала давление, манипуляции.
Лилию нашли. Она жила в другом городе, с новым мужчиной – постарше, побогаче. Когда её вызвали на допрос, она сначала отрицала всё. Но доказательства были сильными. Она сломалась.
– Я не хотела, чтобы так вышло, – сказала она на очной ставке. Алиса там не была – только слышала от адвоката. – Просто... деньги нужны были. А он такой доверчивый.
Сергей смотрел на неё – без злости. Только с грустью.
– Я любил тебя, – сказал он тихо.
– Прости, – ответила она. И подписала показания.
Это стало переломом. Обвинения с Сергея сняли частично – переквалифицировали на менее тяжкую статью. Штраф, возмещение ущерба – но не тюрьма. Он отделался условным сроком.
Кульминация наступила в день, когда дело закрыли. Тамара Ивановна позвонила Алисе – голос её был полон слёз.
– Всё закончилось, – сказала она. – Благодаря тебе.
– Не только мне, – ответила Алиса.
– Нет, тебе, – настаивала свекровь. – Можно... можно мы приедем? С Сергеем. Поблагодарить лично. И... Машу увидеть.
Алиса задумалась. Маша как раз спросила накануне: «Мам, а когда папа придёт?»
– Приезжайте, – сказала она. – В воскресенье.
Они приехали вдвоём – Тамара Ивановна с тортом, Сергей с цветами и подарком для дочери. Маша выбежала в коридор – узнала отца сразу, хотя не видела два года.
– Папа! – крикнула она и бросилась в объятия.
Сергей обнял её крепко – глаза его были влажными.
– Привет, солнышко, – прошептал он.
Тамара Ивановна стояла в стороне, глядя на них. Потом подошла к Алисе.
– Спасибо, – сказала она тихо. – Ты спасла его. Спасла нас.
Алиса кивнула.
– Не ради него, – ответила она в который раз.
– Знаю, – улыбнулась свекровь. – Но всё равно. Ты... ты лучше, чем я думала когда-то.
Они сели за стол. Маша болтала без умолку – рассказывала об школе, о подругах, о рисунках. Сергей слушал, не отрывая глаз. Тамара Ивановна помогала на кухне – тихо, без советов.
Вечер прошёл тепло. Когда они уходили, Сергей задержался в дверях.
– Алис, – сказал он. – Я знаю, что не заслуживаю. Но... спасибо. За всё.
– Живи дальше, – ответила она. – И будь осторожнее.
Он кивнул.
– Буду. Обещаю.
Дверь закрылась. Алиса осталась с Машей. Дочь смотрела на неё большими глазами.
– Мам, папа теперь будет приходить чаще?
– Будет, – улыбнулась Алиса. – Если захочешь.
– Захочу! – радостно крикнула Маша.
Алиса обняла дочь. Внутри было спокойно. Она помогла – не из слабости. Из силы. Из достоинства.
Но в тот вечер позвонил Дмитрий.
– Алис, есть новости, – сказал он. – По Лилии. Она не одна действовала. Есть сообщник. И... следы ведут дальше. Может, дело Сергея – не конец.
Алиса замерла.
– Что ты имеешь в виду?
– Пока не уверен, – ответил он. – Но если копнуть глубже... может всплыть что-то неожиданное. Даже про прошлое.
Она положила трубку и долго сидела в темноте. Прошлое не отпускало. И, кажется, готово было раскрыть ещё один секрет...
Алиса не спала той ночью. Слова Дмитрия крутились в голове, как осенние листья за окном – беспокойно, без остановки. «Следы ведут дальше... даже про прошлое». Что он имел в виду? Она не спросила сразу – слишком устала после того воскресного вечера, после улыбок Маши и тихих благодарностей Тамары Ивановны. Но теперь тревога росла.
Утром она позвонила ему сама.
– Дим, расскажи подробнее, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Маша ещё спала, в квартире было тихо.
Дмитрий помолчал – слышно было, как он перекладывает бумаги.
– Алис, я не хотел пугать вчера, – начал он. – Просто... когда копали по Лилии, всплыло имя её сообщника. Парень один, раньше работал в банке. С Сергеем пересекался – лет пять назад, по какому-то проекту. Но это не главное. Главное – схема. Она не первая жертва. Были другие мужчины до него. И после.
Алиса села за кухонный стол. Чайник шумел, но она не замечала.
– И при чём здесь прошлое? – спросила она.
– При том, что один из переводов... он прошёл через счёт, который связан с вашей совместной ипотекой. Давно, ещё когда вы были в браке. Маленькая сумма, но след есть. Если копнуть – могут вопросы возникнуть. К тебе, кстати, тоже.
Сердце Алисы сжалось. Ипотека. Их общая квартира, которую они купили вскоре после свадьбы. Сергей тогда много работал, брал подработки. Она доверяла – полностью.
– Ты думаешь... он знал? – прошептала она.
– Не уверен, – ответил Дмитрий честно. – Может, совпадение. Может, он подписал что-то тогда, не вникая. Как и сейчас. Но если дело раскрутят шире – это всплывёт. И тогда... условный срок может превратиться в реальный.
Алиса закрыла глаза. Воспоминания нахлынули – те счастливые годы, когда всё казалось простым. Сергей приходил уставший, но счастливый. Говорил: «Ещё один проект, и мы выплатим быстрее». Она не спрашивала деталей. Доверяла.
– Что делать? – спросила она.
– Ничего, пока, – сказал Дмитрий. – Я присмотрю. Если запахнет жареным – предупрежу. Но, Алис... может, поговори с ним. Сама. Честно.
Она положила трубку и долго сидела, глядя в окно. Дождь кончился, но небо оставалось серым.
Через два дня Сергей позвонил сам – спросил, можно ли увидеть Машу. Алиса согласилась, но предложила встретиться в парке – нейтрально, на свежем воздухе.
Они сидели на скамейке. Маша бегала неподалёку с другими детьми – качалась на качелях, смеялась громко, беззаботно. Сергей смотрел на неё – глаза его светились.
– Она такая большая стала, – сказал он тихо. – Красивая. Как ты.
Алиса промолчала сначала. Потом повернулась к нему.
– Сергей, нам нужно поговорить, – начала она прямо. – Не о Маше. О тебе.
Он нахмурился – почувствовал, видимо, тон.
– Что случилось?
Она рассказала – всё, что узнал Дмитрий. О сообщнике. О старом переводе. О возможных вопросах.
Сергей побледнел. Сидел неподвижно, глядя на Машу.
– Я... я не знал, – сказал он наконец. Голос был глухим. – Клянусь, Алис. Тот проект... пять лет назад. Меня попросили подписать бумаги на перевод – небольшую сумму, для партнёра. Сказали, формальность. Я не читал толком. Думал, всё чисто.
– Как и с Лилией? – спросила она тихо.
Он кивнул – не отпираясь.
– Да. Как и с ней. Я всегда... доверял. Слишком. Думал, люди честные. А сам... слепой был.
Повисла пауза. Маша крикнула: «Папа, смотри, как высоко!» Он помахал ей, улыбнулся – через силу.
– Если это всплывёт... я сяду, – сказал он. – По-настоящему.
– Может, и нет, – ответила Алиса. – Если сам расскажешь. Добровольно. Покажешь, что не знал.
Он посмотрел на неё – удивлённо.
– Ты... советуешь мне признаться?
– Советую быть честным, – сказала она. – Наконец-то. С самим собой. Со всеми.
Сергей опустил голову. Долго молчал.
– Ты права, – прошептал он. – Как всегда была права.
На следующий день он пошёл к адвокату. Рассказал всё – про старый перевод, про то, как подписывал, не вникая. Адвокат связался с Дмитрием. Они подготовили заявление – добровольное, с объяснениями.
Следствие отреагировало неожиданно мягко. Тот старый перевод оказался мелочью – не связанной напрямую с нынешней схемой. Просто совпадение дат и счетов. Сергея вызвали на допрос, но отпустили – с предупреждением. Условный срок остался условным. А схема Лилии и её сообщника раскрылась полностью – их взяли через месяц. Без связи с прошлым Сергея.
Когда всё закончилось – по-настоящему, – Тамара Ивановна приехала одна. Без торта, без цветов. Просто села на кухне, как в тот первый раз.
– Алисочка, – начала она тихо. – Я много думала. Эти месяцы... они меня изменили.
Алиса налила чай. Молча слушала.
– Я была плохой свекровью, – продолжила Тамара Ивановна. Голос её дрогнул. – Критиковала тебя. Видела только недостатки. Думала, что знаю лучше, как жить. А когда Сергей ушёл... я винила тебя. Говорила гадости. А потом, когда он попал в беду... ты помогла. Не из жалости. Из... доброты. Из силы.
Она подняла глаза – в них блестели слёзы.
– Прости меня, – сказала она. – Правда прости. Я не заслуживала такой невестки. Ты была лучшей. И осталась.
Алиса посмотрела на неё долго. Вспомнила все те годы – замечания, советы, давление. Но и хорошее – помощь с Машей в первые месяцы, борщ по праздникам, тёплые объятия иногда.
– Я прощаю, – ответила она тихо. – Давно простила. Жизнь продолжается.
Тамара Ивановна улыбнулась – сквозь слёзы.
– Спасибо. И... можно я иногда буду видеть Машу? Не как раньше – с советами. Просто как бабушка.
– Можно, – кивнула Алиса. – Она вас любит.
Прошёл год. Сергей виделся с дочерью регулярно – забирал по выходным, водил в кино, помогал с уроками. Он изменился – стал осторожнее, внимательнее. Работал, выплатил долги. С Лилией – даже не вспоминал.
Алиса поднялась ещё выше по службе – стала партнёром в фирме. Купила новую квартиру – побольше, с видом на парк. Маша росла – счастливой, уверенной.
Однажды, в воскресенье, они все собрались вместе – случайно. Сергей привёз Машу после прогулки, Тамара Ивановна пришла с пирогом – «просто так, по старой привычке». Сели за стол – поговорили, посмеялись.
Маша болтала без умолку – о школе, о подругах. Сергей слушал – глазами не отрываясь. Тамара Ивановна помогала убирать посуду – тихо, без указаний.
Когда они уходили, Сергей задержался.
– Алис, – сказал он. – Я никогда не скажу достаточно спасибо. За всё.
– Не нужно, – улыбнулась она. – Главное – будь хорошим отцом.
– Буду, – пообещал он. – Обещаю.
Дверь закрылась. Алиса осталась одна – с ощущением покоя. Прошлое ушло – не растворилось, но стало частью её. Сильной частью. Она подошла к окну. За стеклом – весна. Первая зелень, тёплый ветер. Маша рисовала в своей комнате – напевала что-то. Алиса улыбнулась. Жизнь продолжалась. И она была хозяйкой своей жизни – полностью.
Рекомендуем: