— Молодой человек, простите! — Тамара окликнула проходившего мимо мужчину и, чуть смущаясь, кивнула на машину. — Не поможете поставить коробку в багажник? Он, зараза, то и дело захлопывается. Надо бы отвезти в ремонт, да всё никак руки не доходят.
— Конечно, без вопросов, — охотно отозвался он и уже наклонился к коробке, украдкой рассматривая её.
Она была не юной, но ухоженной и привлекательной. Даже больше: в ней чувствовалась спокойная уверенность, присущая тем, кто привык жить на широкую ногу. У него в голове тут же закрутились привычные шестерёнки: машина дорогая, вещи аккуратные, кольца на пальце нет, ремонта не сделала — значит, рядом, скорее всего, нет мужчины, который бы взял это на себя. А дети? Если есть, то почему всё одна? Интересно.
Он поднял коробку, легко качнул её на руках и, пока Тамара придерживала крышку багажника, поставил внутрь.
— Тяжёлая, — усмехнулся он. — У вас там что, кирпичи?
— Какие кирпичи! — Тамара рассмеялась. — Книги. Спасибо вам огромное. Даже не знаю, как отблагодарить… Может, подвезти куда-нибудь? Я никуда не спешу.
— Подвезти было бы приятно, — ответил он, — только я уже почти дома. — Он указал кивком на ближайший подъезд и, будто невзначай, добавил: — Хотя, если благодарность можно заменить ужином… Как вам такой вариант?
Он решил рискнуть. Внутренний расчёт подсказывал: шанс есть.
Тамара приподняла бровь, оценивающе посмотрела на него и сделала паузу, словно примеряя предложение к себе.
— Хорошо, — наконец сказала она. — Тогда угощаю.
— Нет-нет, — рассмеялся он. — Это я пригласил, значит, я и плачу. Меня зовут Игорь.
Тамара улыбнулась. Ей польстила эта прямота и внезапная щедрость.
— Тамара.
— Красивое имя, — заметил Игорь и достал телефон. — Давайте ваш номер. Сегодня в семь вам удобно?
Тамара кивнула и назвала цифры. Он тут же набрал, чтобы номер сохранился, и дождался короткого сигнала.
— Записали? — спросил он.
— Записала, — ответила она, взглянув на экран.
— Тогда решайте: я заеду за вами, или вы подъедете ко мне, или встретимся сразу в ресторане. Как вам комфортнее. Только, кажется, обратно придётся ехать на такси, — произнёс он с многозначительной усмешкой.
— Посмотрим, — ответила Тамара, не поддавшись его тону, но и не отступив. — Давайте в ресторане на перекрёстке. Его все знают.
Это заведение действительно знали почти все: там была сильная кухня, внимательный сервис и живая музыка, которая звучала ровно настолько, чтобы не мешать разговорам. Тамара выбрала место не случайно — ей было интересно, не спасует ли новый знакомый перед ценником.
— Отличный выбор, — спокойно сказал Игорь, даже не моргнув. — Тогда в семь.
Так началась их история.
Тамара — пятидесятишестилетняя состоятельная вдова. Игорь — сорокапятилетний альфонс, привыкший жить за чужой счёт и выглядеть при этом безупречно. Влюбить в себя женщину ему не составляло труда: он умел слушать, умел смотреть, умел угадывать слабые места. Предпочитал он, как правило, дам старше и обеспеченнее — там было меньше романтических иллюзий и больше прагматики. А то, что Тамара из тех, кто не считает мелочь в кошельке, он понял сразу, одним взглядом.
В тот период Игорь как раз оставался без «официальной» покровительницы, хотя постоянная любовница у него имелась. С Олесей они жили уже несколько лет. Она знала, чем он занимается, и закрывала глаза — то ли из усталости, то ли из привычки, то ли потому, что удобство оказалось сильнее гордости.
— Олесь, милая, ты же понимаешь: это общие деньги, — повторял Игорь каждый раз, когда появлялась новая «кандидатура». — Другого ремесла у меня нет. Я умею только одно: дарить внимание одиноким женщинам. За это и платят.
Олеся обычно вздыхала и соглашалась. Игорь жил одновременно на двух, а порой и на трёх направлениях, словно это было не предательство, а расписание.
Незадолго до знакомства с Тамарой одна его пожилая покровительница — та, на которую он делал ставку, — умерла, не оставив завещания. Всё имущество досталось её детям, а детей, как выяснилось, оказалось трое. Игорю там не перепало ничего. Впрочем, и за то время, что она была рядом, он успел многое выжать: на её деньги купил им с Олесей квартиру, пусть не новую, но приличную, приобрёл добротную иномарку, да и на счёт положил внушительную сумму.
И вот теперь — Тамара.
Как Игорь и рассчитывал, после ресторана они уехали вместе. Утром он принёс ей завтрак в постель, и Тамара, принимая заботу, поймала себя на странной мысли: это приятно. Да, он моложе. Да, он слишком уверенный. Но он красив, обходителен, внимателен. И главное — ей не перед кем оправдываться.
«Почему бы и нет? — думала она. — Он младше на одиннадцать лет. И что? Я свободна. Я живу так, как считаю нужным».
— Останешься? — спросила Тамара, когда он уже собирался одеваться.
— А ты этого хочешь? — Игорь сделал вид, будто сомневается, хотя по её взгляду всё понял давно.
— Почему нет, — сказала она. — Я одна.
— А я? — спросил он, будто между делом.
Тамара на секунду задумалась — и только потом поняла, что этот вопрос она себе даже не задала.
— Я свободен, — без колебаний соврал Игорь. — Только мне нужно заехать домой за вещами… И кота покормить.
— У тебя кот? — удивилась Тамара. Животных она любила, но у неё была тяжёлая аллергия: стоило оказаться рядом с кошкой, как начинался кашель, и дыхание становилось мучительным.
— Тогда, пожалуйста, переодевайся, когда будешь приходить, — предупредила она. — Мне важно, чтобы на одежде не было шерсти.
— Конечно, как скажешь, — кивнул Игорь и запомнил это мгновенно, как запоминают удачную подсказку. — До вечера.
Он вернулся к Олесе воодушевлённый, почти сияющий.
— Олесь, мы вытянули счастливый билет, — сказал он с порога. — Женщина богатая, кажется, совсем одна. И у неё аллергия на кошек. Поживу у неё месяц-другой, а дальше что-нибудь провернём.
— Игорь, когда это закончится? — устало спросила Олеся. — У нас уже есть деньги. Есть квартира. Есть машина. Чего тебе ещё надо?
— Дорогая, — протянул он сладким голосом и притянул её к себе. — Представь, если она сделает на меня завещание. Тогда мы вообще перестанем думать о работе. Будем жить, как хотим.
— Она что, совсем древняя? — Олеся поморщилась, и на лице у неё промелькнуло брезгливое выражение.
— Да нет, — отмахнулся Игорь. — Пятьдесят шесть. И выглядит молодо, лет на сорок восемь. Просто порода такая. А про аллергию… это может пригодиться. Пока не знаю как, но информация ценная.
Он выдержал паузу и добавил:
— И я буду приезжать домой каждый день. Я ей сказал, что должен кормить кота. Так что ты теперь — моя домашняя кошка.
Игорь рассмеялся и увлёк Олесю в спальню, будто ставя на этом разговоре точку.
Через пару часов он уже снова был у Тамары. Полезным Игорь быть умел: у него были знакомые, связи, и он без труда устроил её машину в ремонт. Возил её по делам на своей, встречал, провожал, создавал впечатление надёжного спутника.
У Тамары был небольшой бизнес — сеть книжных магазинов. Игоря это забавляло.
— Тома, неужели кто-то ещё покупает бумажные книги? — искренне удивлялся он.
— Покупают, — смеялась она. — Есть люди, которые любят запах страниц, любят держать книгу в руках. Не всем по душе читать с экрана, да и перед сном приятно полистать бумагу.
Они действительно закрывали потребности друг друга. Тамара получала внимание и ощущение, что рядом мужчина. Игорь получал комфорт и деньги. Но Олеся становилась всё раздражённее.
— У меня так вся жизнь пройдёт, — сказала она однажды. — Ты постоянно где-то, постоянно с кем-то. А я здесь кто?
— Ты моя жизнь, — привычно ответил Игорь. — А остальное — работа. За неё платят. Потерпи ещё немного. Я придумаю, как закрепиться. Как только стану наследником — всё, завяжу. И мы уедем к морю. Будем жить в удовольствие.
Игорь умел обещать так, что обещания звучали почти правдой.
Однажды он решился на следующий шаг и сказал Тамаре:
— Тома, выходи за меня.
Она посмотрела на него так, словно он внезапно заговорил на другом языке.
— Вот как? — спросила она. — А почему вдруг?
— Потому что так будет правильно, — ответил он. — Семья. Опора. Ты… Ты ведь одна. У тебя дети есть?
Игорь произнёс это максимально ровно, но внутри весь напрягся. Ответ был важен.
Тамара замолчала. Ей не хотелось лгать, но правда подступала слишком близко, обжигая память.
Когда-то, в юности, Тамара была девчонкой из простой рабочей семьи. Связалась с дурной компанией, где считали, что смелость — это безнаказанность. Они угоняли машины, перебивали номера в гаражах и продавали. Тамара стояла «на контроле», следила, чтобы никто не подошёл. Долго их не могли поймать, но однажды удача отвернулась: всех взяли на месте.
Сроки дали разные. Тамаре — три года. Ей едва исполнилось семнадцать.
В колонии один из надзирателей обратил внимание на молодую заключённую. Он воспользовался властью и безнаказанностью, а затем пригрозил, что если она откроет рот, ей не выжить. Тамара молчала. Молчала до тех пор, пока не поняла, что беременна. Было поздно что-либо менять.
Она родила девочку в тюрьме. Ребёнка забрали: тот самый надзиратель отдал малышку в приёмную семью. Никто больше не знал об этом. Отсидев срок, Тамара пыталась найти дочь, но след обрывался сразу за воротами колонии. Надзирателя вскоре убили — и спросить стало не у кого. Тогда Тамара спрятала эту боль в самый дальний угол памяти и начала жить заново, словно выжгла прошлое до тла.
И вот теперь Игорь спрашивал про детей.
— Нет, — сказала Тамара после небольшой паузы. — Детей у меня нет.
Игорь едва заметно выдохнул с облегчением, но она не уловила этого.
— Бывает, — мягко сказал он, обняв её за плечи. — Значит, будем жить друг для друга.
— Я подумаю, — уклонилась Тамара.
Второй раз выходить замуж ей не хотелось. Такие отношения её устраивали куда больше: без обязательств, без штампов, без обещаний, которые потом тяжелеют на шее.
Первый её супруг был полной противоположностью Игорю. Он был старше на пятнадцать лет, состоятельный и спокойный, с той уверенностью, которая не нуждается в демонстрации. Они познакомились в книжном магазине, где Тамара работала консультантом. После колонии её никуда не хотели брать из-за судимости, но директор книжного, каким-то образом разглядев в ней настоящую любовь к книгам, дал шанс. Тамара этот шанс оправдала.
Она заметила того мужчину сразу, как только он вошёл. Одет просто, но со вкусом: светлая рубашка, тёмные брюки, лёгкие кожаные туфли. Он не старался выделиться, но в походке и взгляде было спокойное знание того, чего он хочет.
Их взгляды встретились — и Тамара ощутила странный внутренний толчок, будто кто-то тихо провёл пальцем по струне.
— Добрый день, — сказал он, подойдя. — Поможете выбрать книгу?
Голос был глубоким, с лёгкой хрипотцой, и от него по спине у Тамары пробежали мурашки.
— Здравствуйте, конечно, — ответила она. — Для чего книга нужна: отдохнуть, отвлечься, погрустить или заснуть?
Она ожидала чего угодно, но не смеха. Мужчина рассмеялся так искренне, что улыбка сама появилась у неё на лице.
— Вы меня озадачили, — сказал он, отсмеявшись. — А расскажете мне про каждую «категорию»… скажем, в соседнем кафе за чашкой кофе?
Тамара согласилась. После смены он действительно ждал её за столиком. Они говорили до закрытия, а потом он проводил её до дома. Никаких клятв, никаких договорённостей — просто вечер, который почему-то казался судьбоносным.
А на следующий день он пришёл в магазин с букетом и коробочкой.
Он молча открыл её, протянул кольцо, и Тамара, не задавая лишних вопросов, надела его. Тогда он вручил букет, и она, спрятав лицо в цветах, смотрела на мир счастливым взглядом.
Двадцать лет она прожила рядом с ним и ни разу не рассказала о ребёнке. Про судимость он знал — и ему было всё равно.
— Я в детстве однажды случайно задавил мышь, — сказал он, когда она призналась про колонию. — Ты ведь не отвернёшься от меня из-за этого?
Он умел делать страшное незначительным, а человека — важным.
Детей у них так и не появилось. То ли здоровье, то ли душевный барьер, но Тамара не смогла больше забеременеть. Муж не давил, не требовал, не упрекал. Их состояние росло, и однажды он предложил выкупить тот самый магазин — он был на грани закрытия. Тамара взяла дело в руки и постепенно развернула целую сеть.
Муж умер от инфаркта в пятьдесят семь. Почти в том же возрасте, в котором она жила теперь. С тех пор в доме не хватало тепла, привычной опоры, тихого присутствия человека, которому можно доверять. И Тамара, пытаясь заглушить одиночество, позволила себе Игоря. Но — не брак.
В последнее время она стала часто кашлять. Появилась одышка, и даже простые шаги иногда давались тяжело.
— Не понимаю, что со мной, — жаловалась Тамара Игорю. — Я не простывала, температуры нет, а кашель такой, будто изнутри выворачивает.
— Ты точно переодеваешься после своего кота? — спросила она однажды, вспомнив про аллергию. — Как я просила?
— Конечно, радость моя, — уверенно ответил Игорь. — Я же помню.
Он помедлил и добавил:
— Кстати… кот сбежал. Видимо, обиделся, что я редко бываю дома.
Но Тамаре становилось только хуже. Таблетки не помогали. И однажды пришлось вызывать скорую: кашель был страшный, приступами, до слёз, до невозможности вдохнуть.
Игорь проводил машину скорой помощи взглядом и сделал вид, что переживает искренне.
В больнице Тамара лежала одна. Взяли анализы, сделали снимки. Оставалось ждать, что скажут врачи.
Она смотрела в окно на дерево, чьи ветви покачивались от ветра, когда в палату неожиданно вбежал мальчишка лет восьми.
— Бабушка! Я чуть не потерялся! — выпалил он и тут же осёкся, увидев на кровати незнакомую женщину. — Ой… А где моя бабуля?
— А кто твоя бабушка? — мягко спросила Тамара.
Мальчик показался ей удивительно знакомым. Будто он был частью какого-то воспоминания, которое она никак не могла поймать.
— Бабушка Валя, — ответил он. — Она болеет… У неё… пневмо… — он замялся, не выговаривая слово.
— Пневмония? — подсказала Тамара.
Мальчик энергично кивнул.
— А тебя как зовут? И почему ты один? Где мама? — спросила она.
— Я Ваня. Мама пошла за кофе на первый этаж. Я за ней побежал и заблудился, — признался он и даже сделал шаг назад, будто боялся, что его отругают.
— А на каком этаже лежит бабушка Валя? — уточнила Тамара.
— На четвёртом, — оживился Ваня. — А я думал, что это здесь.
— Моя палата на третьем, — объяснила Тамара. — Значит, тебе выше.
— Тогда я побежал. До свидания!
— До свидания, Ваня, — улыбнулась Тамара и помахала ему рукой.
Когда он убежал, она вдруг подумала, что у неё самой мог бы быть уже такой внук. От этой мысли стало больно и тепло одновременно.
Игорь приходил в палату, изображал заботу: поправлял подушку, кормил йогуртом с ложечки, рассказывал, как переживает. Но стоило ему уйти, как Тамару снова накрывал приступ кашля.
На следующий день ей стало совсем плохо. Одышка мучила даже в покое. Врачи растерянно переглядывались: картина была странной.
После тихого часа Игорь пришёл не один. С ним была женщина, незнакомая, с тяжёлым взглядом. Игорь ничего не объяснил: молча усадил гостью у кровати и вышел, будто оставляя их наедине намеренно.
— Вы кто? — прохрипела Тамара.
— Лежи и молчи, — коротко приказала женщина, взяла её за руку и закрыла глаза.
Несколько минут она сидела неподвижно, словно прислушивалась к чему-то внутри себя. Потом распахнула глаза и посмотрела на Тамару так, будто увидела призрак.
— Я вижу твою жизнь, — сказала она медленно. — И вижу то, что ты прячешь глубоко. Ты сама себя этим губишь. И рядом с тобой уже есть та, кого ты ищешь.
Тамара похолодела.
— О чём вы… — начала она, и голос сорвался.
— Ты уже подумала, — усмехнулась женщина. — Значит, поняла.
Тамара не смогла отрицать. Мысль о дочери вспыхнула в голове мгновенно, как удар молнии.
— Твой мужчина не спасает тебя, — продолжила женщина. — Он тебя разрушает. Наследство ему нужно. Поэтому он принёс сюда меня — узнать, кому достанется твоё имущество, если с тобой случится худшее. А ещё… — она наклонилась ближе, — проверь подушку. Там причина твоих приступов.
— Где… — Тамара сглотнула. — Где она?
— Выше, — ответила женщина. — На верхнем этаже. И приходит туда к своей матери.
Она поднялась и пошла к выходу.
— И подушку проверь, — повторила напоследок и исчезла за дверью.
Тамара осталась одна, с бешено колотящимся сердцем. «Ваня… — металось в голове. — Если это правда… Тогда он…»
Она дрожащими руками стянула наволочку. И в тот самый момент, когда в палату вошёл Игорь, из ткани посыпалась белая кошачья шерсть.
Тамара медленно подняла на него глаза.
— Значит, вот как, — сказала она сипло, но твёрдо. — Ты решил меня добить моей же аллергией.
Игорь застыл, будто его поймали на месте преступления.
— Тома, ты не так поняла… — начал он.
— Я всё поняла, — перебила Тамара. — Наследство тебе понадобилось. Только не выйдет. Всё, что у меня есть, достанется дочери и внуку. А ты… исчезни. Чтобы я тебя больше никогда не видела. И лучше тебе уехать подальше. Я не зря отсидела свой срок — у меня остались знакомства. Я сделаю так, что в этом городе тебе будет тесно.
С каждым словом глаза Игоря становились всё круглее. Он явно не ожидал, что тихая, ухоженная женщина способна говорить так жёстко.
Он попятился, споткнулся, чуть не упал и, выругавшись, выскочил из палаты.
Через два часа он и Олеся покупали билеты на самолёт. После этого их в городе больше не видели.
Тамара позвала лечащего врача и показала шерсть.
— Это аллергическая реакция, — воскликнул доктор, мгновенно меняясь в лице. — Так вот почему…
— Вот вы мне и скажите, — строго ответила Тамара. — И ещё… Кто лежит на четвёртом этаже с пневмонией? Узнайте, пожалуйста. Мне нужно поговорить с этой женщиной. Я могу подняться к ней?
Спустя четверть часа ей принесли халат, шапочку, маску и бахилы. Посадили в кресло-каталку и повезли наверх.
Когда Тамара въехала в палату, на кровати лежала пожилая женщина, старше её. Она не спала и смотрела на посетительницу с удивлением.
— Здравствуйте, Валентина, — дрожащим голосом сказала Тамара. — Я не буду ходить вокруг да около. Я знаю, что вы удочерили девочку, которая родилась в тюрьме тридцать восемь лет назад. Не спрашивайте, откуда я это знаю. Я её мать. И я сегодня видела своего внука, Ваню.
Валентина смотрела во все глаза. И вдруг, словно щёлкнул замок: она узнала. Не внешность — ощущение. Ту самую девчонку, которую когда-то надзиратель показал ей издали.
Она судорожно вдохнула, и перед глазами всплыло прошлое.
Тогда Валентина была молодой сотрудницей в системе и жила с мужем, которого любила. Детей у них не было: врачи разводили руками. Они готовились к усыновлению из детского дома, но слухи, как водится, распространялись быстро. О планах узнал надзиратель — тот самый.
Он предложил сделку: купить ребёнка. Тайна, обещал он, останется навсегда.
Валентина согласилась. Она сказала всем, что «чудом забеременела», и до самых родов носила под одеждой искусственный живот. Как им удалось провернуть всё это до конца, одному Богу известно. Но девочка оказалась у неё. Валентина назвала её Софией. Соней.
И вот теперь перед ней сидела настоящая мать её дочери.
— И что теперь? — выдохнула Валентина, сдерживая слёзы. — Тридцать восемь лет… Я всю жизнь молчала. Соня ничего не знает.
— Я и сама не знаю, что теперь, — честно сказала Тамара. — Я искала её долго. А когда, кажется, нашла… растерялась. Но уйти я уже не смогу. Простите.
Валентина медленно кивнула.
— Давайте не будем решать в горячке, — произнесла она. — Нужно всё взвесить. Подготовить Соню. И Ваню тоже. Нельзя рушить им жизнь одним словом.
— Вы правы, — согласилась Тамара.
Она развернула кресло к двери, но у порога остановилась и обернулась.
— Спасибо вам… за дочь. И за внука.
На посту медсестёр её уже ждал санитар. Он повёз её к лифту, и там, у дверей, они столкнулись с женщиной и мальчиком. Тамара сразу узнала Ваню. И он тоже узнал её.
— Здравствуйте! — радостно сказал он и помахал рукой. — А вы уже поправились?
— Здравствуй, Ванюш, — мягко ответила Тамара. — Почти.
Она говорила с мальчиком, а сама невольно смотрела на женщину рядом с ним. Дочь совсем не была на неё похожа — разве что оттенок волос.
— Бабушка у нас скоро тоже поправится и домой поедет! — похвастался Ваня.
— Ваня, не приставай к людям, — тихо одёрнула его мать и повернулась к Тамаре. — Извините. Он у нас разговорчивый.
— Ничего страшного, — ответила Тамара. — Мне было приятно с ним познакомиться.
Ваня улыбнулся ещё шире, будто это была лучшая похвала.
Санитар завёз Тамару в лифт, и двери закрылись.
Позже Ваня, уже у палаты, задумчиво рассказывал Валентине:
— Мам… То есть, бабушка… Сегодня мы встретили женщину в кресле. И мне кажется, мы с ней где-то знакомы. Только я не понимаю где.
Валентина вздрогнула. Её сердце сжалось от ужаса и нежности одновременно: неужели родственная связь действительно настолько сильна?
Соня заметила её состояние.
— Что случилось? — спросила она настороженно.
— Ваня, погуляй в коридоре, только далеко не уходи, — попросила Валентина.
Когда они остались вдвоём, Валентина рассказала всё. Без украшений, без оправданий. Слова падали тяжело, как камни. Для Сони это оказалось ударом: привычный, понятный мир перевернулся в один миг. У неё есть ещё одна мать. Настоящая.
Соне нужно было время. Она не знала, как чувствовать, как думать, как дышать с этой правдой.
Прошло две недели. Тамару выписали, потом выписали Валентину. За это время Соня так и не решилась увидеть Тамару. Тамара тоже не искала встреч: вернулась к работе, к магазинам, к привычной суете, словно пыталась удержаться за повседневность, чтобы не упасть в бездну эмоций.
Однажды вечером, возвращаясь из книжного домой, Тамара припарковала машину и открыла багажник, чтобы достать коробку с книгами. И снова — тот же проклятый механизм: крышка не держалась, норовила захлопнуться.
Она тяжело выдохнула и, придерживая багажник плечом, потянулась к коробке.
— Вам помочь? — раздался позади знакомый голос.
Тамара обернулась и увидела Соню и Ваню. Они стояли рядом и улыбались, немного смущённо, но тепло.
Тамара не сразу нашла слова.
— Как вы… как вы меня нашли? — выговорила она наконец.
Соня коротко пожала плечами.
— Для мамы Вали нет невозможного, — сказала она тихо. — Хотя, думаю, и для мамы Томы теперь тоже.
И в этом простом «мама Тома» было всё: страх, надежда, решимость и мостик, который они только начинали строить.
Потом было долгое чаепитие. Были разговоры, в которых никто не знал, с чего начать, и всё равно начинал. Были паузы, слёзы и неловкие улыбки. Был Ваня, который, не понимая всей глубины взрослой боли, просто радовался, что рядом стало больше тех, кто его любит.
И впервые за много лет Тамара ощутила, что её прошлое перестало быть тенью. Оно, наконец, вывело её к свету.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: