С Масленицей! 🥞 Правда, пока еще с Узкой!
Сегодня мне захотелось рассказать о том, как эту неделю проводили раньше. В этот раз предлагаю рассмотреть крестьянскую традицию празднования Масленицы.
Для этого я обращусь к прекрасной книге Сергея Васильевича Максимова «Нечистая, неведомая и крестная сила» (1903).
В ней Масленица предстает шумной, местами грубоватой, но невероятно колоритной, цельной и наполненной смыслом.
«Празднование масленицы почти повсюду начинается с четверга, хотя работы во многих местах прекращаются уже с понедельника, так как крестьяне, озабоченные наступающим праздником обжорства, разъезжаются по соседним базарам и закупают всякую снедь. <...> Впрочем, крестьяне, при всей их сдержанности и бережливости, не тяготятся этими расходами, так как на масленицу приходится принимать гостей и самим ходить в люди и, стало быть, нужно и угостить прилично, и одеться по праздничному, чтобы соседи не засмеяли.
В масляничную неделю [так написано у автора], более чем скромная, физиономия русской деревни совершенно преображается. Обыкновенно тихие, безлюдные улицы полны подгулявшего, расфранченного народа: ребятишки, молодежь, старики — все высыпало из душных хат за ворота и всякий по своему празднует широкую масленицу.
Одни катаются на тормозках и салазках, или с хохотом «поздравляют блины», опрокидывая в снег пьяного мужика, другие с насадкой орут песни и пошатываясь плетутся вдоль деревенской улицы, третьи в новых нагольных тулупах сидят на завалинках и, вспоминая свою юность, глядят на оживленные группы, столпившихся у качелей и на всю горластую шумную улицу, по которой взад и вперед снуют расфраченные девушки, подгулявшие бы, полупьяные парни и совсем пьяные мужики».
В деревнях в это время были популярны «съездки» и «столбы». Вот как они описаны в книге: «"Съездки" — грандиозные катания, устраиваемые в каком-нибудь торговом селе. До какой степени бывают велики эти "съездки", можно судить по тому, что, например в селе Куденском (Вологодской губернии и уезда) лошадей на округу бывает от 600 до 800. <...> Часам к трем пополудни начинается катанье.
Катают, как водится, всего охотнее молодых девушек, причем девушки, если их катает кучер из чужой деревни, должны напоить его допьяна и угощать гостинцами. Много катаются и бабы (причем из суетного желания похвастать, подвертывают сзади шубы, чтобы показать дорогой мех, и никогда не надевают перчаток, чтобы все видели, сколько у них колец). Но больше всех катаются «новожены», то есть молодые супруги, обвенчавшиеся в предшествовавший мясоед, так как обычай налагает на них как бы обязанность выезжать в люди и отдавать визиты всем, кто пировал у них на свадьбе.
«Столбы» — это своего рода выставка любви. Обычай этот, несомненно, принадлежит к числу древнейших, так как по своей ребяческой наивности и простоте он ярко напоминает ту далекую эпоху, когда весь уклад деревенской жизни не выходил за пределы патриархальных отношений. Состоит этот обычай в том, что молодые, нарядившись в свои лучшие костюмы (обыкновенно в те самые, в которых венчались), встают рядами («столбами») по обеим сторонам деревенской улицы и всенародно показывают, как они любят друг друга.
— Порох на губах! — кричат им прохожие, требуя, чтобы молодые поцеловались.
Или:
— А ну-те-ка, покажите, как вы любитесь?
Справедливость требует, однако, заметить, что праздничное настроение подвыпивших зрителей создает иногда для «новоженов» (и в особенности для молодой) чрезвычайно затруднительное положение: иной подгулявший гуляка отпустит столь двусмысленную шутку, что молодая зардеется, как маков цвет. Но неловкость положения быстро тонет в общем праздничном веселье, тем более что и сами «столбы» продолжаются недолго: час-другой постоят — и идут кататься или делать визиты.»
Кулачные бои на начало XX века были уже не столь популярны. Сергей Максимов отмечал, что их популярность осталась в прошлом: «В наше время забава эта взята под опеку полиции и заметно выводиться из употребления.» Хотя, в некоторых областях, например в селах и деревнях Владимирской губернии, Сибири кулачные развлечения уцелели и продолжали устраиваться.
Зато знаменитый этнограф оставил очень подробное описание любимых у крестьян деревенских карнавалов.
Не знаю, как вам, но за последний месяц мне несколько раз попадались утверждения и даже статьи в СМИ о том, что в дореволюционной России якобы не существовало обычая сжигания чучела Масленицы. Дескать, этот обряд является поздним изобретением, появившееся уже в во время СССР и ставший особенно популярным в наши дни.
Признаться, подобные заявления меня немало удивили. В старинных книгах и периодических изданиях описания сжигания «сударыни-масленицы» встречаются вполне часто. Конечно же, этот обряд упоминается и у Сергея Васильевича Максимова. Вот как он это описывает:
«Если кулачные бои, как обломок темной эпохи Средневековья, мало-помалу исчезают с лица русской земли, то зато в полной силе сохранился другой старинный обычай, не имеющий, впрочем, ничего общего с грубой и дикой дракой, — это русский карнавал. Мы употребляем это слово, конечно, не в том смысле, какой придается ему в Италии или во Франции<...> Наш деревенский карнавал гораздо проще, беднее и первобытнее.
Начинается он обыкновенно в четверг на масляной неделе. Парни и девушки делают из соломы чучело, одевают его в женский наряд, купленный в складчину, и в одну руку вкладывают бутылку с водкой, а в другую — блин. Это и есть «сударыня-масленица», героиня русского карнавала.
Чучело ставят в сани, а рядом прикрепляют сосновую или еловую ветку, разукрашенную разноцветными лентами и платками. До пятницы «сударыня-масленица» хранится где-нибудь в сарае, а в пятницу, после завтрака, парни и девушки весёлой гурьбой вывозят её на улицу и начинают шествие.
Во главе процессии следует, разумеется, «масленица», рядом с которой стоит самая красивая и нарядная девушка. Сани с масленицей влекут три парня. За этими санями тянется длинная вереница запряженных парнями же салазок, переполненных нарядными девушками.
Процессия открывается песней, которую затягивает первая красавица с передних саней, дружно подхватывают остальные девушки и парни, и весь масленичный поезд весело и шумно движется по деревенской улице. Заслышав пение, народ толпой высыпает из домов: ребятишки, взрослые и даже пожилые крестьяне и крестьянки спешат присоединиться к шествию и сопровождают «масленицу» до самой катальной горы, где «сударыня-масленица» и открывает катание.
Те самые парни, которые привезли ее на гору, садятся в сани, а прочие прикрепляют к саням салазки, и целым поездом, с хохотом, визгом и криками, несутся вниз по обледенелой горе. Катание обычно продолжается до самого вечера, после чего «сударыня-масленица» вновь водворяется в сарай.
На следующий день, в субботу, «масленица» снова появляется на улице, но теперь уже в сани, вместо парней, впрягают лошадь, увешанную бубенцами и колокольчиками, украшенную разноцветными лентами. Вместе с «сударыней» снова садится девушка, но уже не одна, а с парнем; у парня в руках четверть водки и закуска (и то и другое покупается в складчину). К саням, как и прежде, привязывают салазки, на которых попарно сидят девушки и «игровые» парни.
Эта процессия с песнями ездит по селу, причем парни пользуются каждой остановкой, чтобы выпить и закусить. Веселье продолжается до вечера, и в катании принимают участие не только девушки, но и женщины. Последние, по сообщению нашего орловского корреспондента, катаются вместе с «сударыней-масленицей» не столько ради удовольствия, сколько для того, чтобы «уродился длинный лен». В воскресенье вечером «масленицу» сжигают.»
У Сергея Васильевича очень подробно написано про сам обряд сжигания чучела: «Этот обряд обставляется со всей доступной для деревенской молодёжи торжественностью. Заранее ребятишки, девушки и парни выносят за околицу старые плетни, испорченные бочки, ненужные дровни и прочий хлам. Из этих горючих материалов складывают огромный костёр.
Около восьми–девяти часов к костру направляется печальная процессия. Девушки жалобными голосами поют: «Сударыня-масленица, потянися…». У костра «Масленицу» снимают с саней и ставят на снег. Затем с украшенной ёлки снимают ленты и платки, делят их между девушками и поют масленичные песни.
Когда же вновь раздаются песни:
«Шли, прошли солдатушки из-за Дона,
Несли ружья заряжены,
Пускали пожар по дубраве,
Все елки, сосенки погорели,
И сама масленица опалилась…»
— парни зажигают «сударыню-масленицу».
Сожжение Масленицы становится, так сказать, заключительным аккордом деревенского веселья, за которым уже следует пост. Поэтому присутствующие обычно бросают в костер остатки масленичного угощения — блины, яйца, лепешки и прочее. Даже пепел Масленицы нередко зарывают в снег, чтобы от нее не осталось и следа.
Этот последний день Масленицы называется "прощеным". Крестьяне посвящают его заговенью. Около четырех часов пополудни с сельской колокольни раздается печальный великопостный благовест к вечерне. Заслышав его, подгулявшие мужички истово крестятся и стараются стряхнуть с себя праздничное настроение.
Мало-помалу пустеют людные улицы, стихает говор и шум, прекращаются драки, игры, катание. Словом, широкая, хмельная Масленица резко обрывается, уступая место великому посту».
Масленица уходила так же стремительно, как и приходила. Отмечу, что вся страна, независимо от сословия проводили эту неделю ярко, а все веселья останавливали разом и решительно с первым ударом церковного колокола.
Про Масленицу я писала статью в прошлом году. Оставляю ссылки:
Про Масленицу и блин 🥞
Про Прощеное воскресенье
_______________________
Если вам понравилась статья, пожалуйста, ставьте лайк, подписывайтесь на мой канал «Ольга Прокофьева: истории в вещах» и не забывайте делиться ссылкой с друзьями.
Меня также можно найти в Instagram и Telegram.
С наилучшими пожеланиями и благодарностью,
Ольга Прокофьева...