В первой части своего читательского дневничка я назвала Светлану Аллилуеву героиней тру-крайма. Потому что каждая книга её мемуаров содержит элементы этого жанра.
В книге «Двадцать писем другу» звучит знаменитая фраза Берии: «Хрусталёв, машину!» Описание последних часов жизни вождя подробное и зловещее.
Вторая книга, «Только один год», посвящена эпохальному 1967-му. Здесь разворачивается шпионский детектив: дипломатические игры на фоне 50-летия Октября, побег из Дели, приют в швейцарском монастыре, тревожные звонки из Москвы.
А вот в книге «Далёкая музыка» есть глава, достойная экранизации Хичкока. Она называется вполне в духе мастера – «Западня. 1970-1972».
Не знаю, интересовалась ли Светлана Аллилуева современной западной культурой. Мне кажется, она её боялась или брезговала. По крайней мере, никаких упоминаний, скажем, группы Pink Floyd в её книгах нет. И в СССР, и в США близкие ей по духу люди слушают исключительно классику и собирают «народные песни». Может быть, поэтому её младшая дочь Ольга до сих пор выглядит как панкушка?..
Обособленность Светланы Аллилуевой от массовой культуры заставляет меня верить, что всё описанное в главе «Западня» – правда. Иначе можно подумать, что автор специально метит в сценаристы триллеров. Хотя… романом «Грозовой перевал» с его тёмными страстями она вполне могла вдохновляться.
Загадочное письмо
Итак, началось всё с того, что Светлана питала нежные чувства к письмам. Возможно, она полюбила их ещё в детстве, когда родители надолго уезжали. Получить открытку из Крыма или даже записку из трёх строк было счастьем!
В первые годы жизни в США Светлана получала мешки писем. И пожалуй, она была единственной знаменитостью, кто самоотверженно на них отвечал.
Как-то в помощь ей определили секретаршу, но Лана с ней категорически не сработалась.
Эта пожилая дама – кстати, обвинённая Светланой в диктате – считала, что на письма следует отвечать коротко и сухо. Для Светланы это было неприемлемо. В незнакомых отправителях она искала потенциальных друзей и советчиков, с кем-то впоследствии встречалась лично.
Сегодня из соображений безопасности вряд ли кто-то из звёзд решится на такое. Но наша героиня презирала «паблисити» – как возможности, так и ограничения звёздного статуса. В своём идеализме она, безусловно, была истинно советским человеком.
Вот что пишет Светлана в книге «Далёкая музыка»:
«Среди прочих начали приходить письма от вдовы Фрэнка Ллойд-Райта, знаменитого американского архитектора (чьё имя было мне тогда неизвестно), и от их дочери.
Расспросив и разузнав, я поняла, что нечто вроде артистической коммуны, основанной Райтом, всё ещё существует и что она известна своими “странностями”. Однако меня усиленно зазывали именно туда, и вскоре другие члены этой коммуны также начали мне писать, расхваливая мои книги и обещая, что мне будет приятно и интересно в их обществе».
Светлана Аллилуева была известна своими антикоммунистическими высказываниями. Она превозносила свободу. Она сожгла советский паспорт на решётке для барбекю. Как получилось так, что её прельстила возможность оказаться в коммуне?
Сыграла свою роль романтическая история, которую изложила вдова архитектора. Ну а «странности»? Их Аллилуева не боялась, объясняя: «…Вещи необычные мне были знакомы всю жизнь».
Богатая, одинокая женщина, которая не боится плохой репутации своих приятелей, – это же идеальная мишень для мошенников! Положим, это не случай Светланы: архитектурная школа в Аризоне действительно существовала, а в мемуарах история могла быть сильно преувеличена… Но факт остаётся фактом: до знакомства с Товариществом Светлана была значительно богаче.
Древнегреческая трагедия или индийский сериал?
В коммуну (Товарищество Талиесин) Светлана Иосифовна подалась в поисках матери. Её она потеряла очень рано, в 6 лет, – и всю жизнь старалась сохранить ускользающие черты любимого человека. Находила сходства с матерью, Надеждой Аллилуевой, у своих учительниц, а затем и у старших подруг.
Именно на этом сыграла вдова архитектора и глава Товарищества, знакомая со Светланой только по письмам.
Она звалась Ольгой, совсем как любимая бабушка со стороны Аллилуевых! Ольга Ивановна (Милианова) была ровесницей Надежды Аллилуевой, воспитывалась в царской России, причём в Грузии. Там она родила дочь и назвала её редким в те годы именем СВЕТЛАНА.
После революции Ольга Ивановна с дочерью и первым мужем уехала за границу. В Чикаго она завела роман с 60-летним известным архитектором Ф.Л. Райтом. Вскоре пара узаконила отношения, у них родилась дочь Иованна, а маленькая Светлана получила фамилию Райт.
Спустя годы, уже будучи замужем, Светлана Райт погибла в страшной автокатастрофе, а вместе с ней погибли и её дети – выжил только пятилетний сын.
Обмениваясь письмами, женщины пришли к выводу, что совпадения в их судьбах – «фатальны». Теперь они должны встретиться. Но для чего? Чтобы дочь обрела погибшую мать, а мать обрела погибшую дочь. Звучит безумно. Однако достаточно для того, чтобы Светлана Аллилуева отправилась в коммуну.
Колдовские чары Аризоны: пустыни и бриллианты
С самого начала, только покинув аэропорт Финикса в штате Аризона, Светлана словно попала в другой мир. Гигантские кактусы, экзотические насекомые, бескрайние пустыни, над которыми витает дух коренных народов – индейских племён апачи и навахо.
В аэропорту Светлану встретила «названая сестра» Иованна Райт. На этом имени я спотыкаюсь, потому что это напоминает искажённое имя матери – Ольга Ивановна. Кстати, в английских источниках её так и называют – Olgivanna. Видимо, такова была задумка. Как же здесь всё «символично»!
Как прошла первая встреча с Иованной:
«Сильно нажимая на газ в своей спортивной машине красного цвета, поглядывая на лиловые горы, окаймлявшие долину, она ещё раз кратко повторила мне историю гибели её сестры. “Я так надеюсь, что вы будете моей сестрой”, – сказала она без остановки, и я опять смутилась и не знала, что ей ответить».
Светлана Аллилуева женщина не робкого десятка, но отчего-то покорна и отдаётся этому безумию. Внутри себя она как будто независима, наблюдает со стороны. А в реальной жизни это выглядит как пассивность и желание подчиниться более сильному.
«Иованна была яркой, красивой, очень уверенной в себе женщиной и говорила громким голосом. “Вполне в гармонии с ландшафтом”, – подумала я, любуясь яркостью красок весенней пустыни. “О, мы всегда ездим быстро через эти пространства”, – засмеялась она, заметив, как моя правая нога инстинктивно “нажимала” на воображаемую педаль тормоза».
Чем-то это напоминает старый сюжет, когда к москвичам приезжают дальние родственники из провинции и шокируют их своей крестьянской прямотой. Только здесь москвичка Светлана приехала в гости. Она старается найти плюсы, даже улавливает какое-то сходство с Индией – хотя бы по уровню экзотики.
Как основатель органической архитектуры, Райт опирался на природу и традиции этих мест. Его дома здорово смотрятся на фотографиях, но важно, что все фото сделаны снаружи. Неясно, а каково находиться внутри?
Попав в коммуну, Светлана оказалась в окружении приземистых серо-коричневых построек с крошечными окнами. Дома смотрелись эффектно, как декорации, но мало подходили для жизни: не везде даже удавалось выпрямиться в полный рост.
Атмосфера в «братстве» тоже была театральной. Здесь устраивались светские рауты, званые вечера, пикники. Это должно было привлечь заказчиков для архитектурного бюро.
Архитекторы Товарищества следовали идеалам покойного гуру, то есть проектировали довольно специфично. За клиентов приходилось бороться!
Гости обоих полов были разодеты в пух и прах. Звенели бокалы, сияли улыбки. Если Светлана и знала что-то о подобном образе жизни, то только из трофейного кино.
Неужели теперь и она, Светлана Аллилуева, наденет платье в пол и почувствует себя звездой вечеринки? А может, это как раз то, чего ей хотелось по-настоящему?
Очаровательная диктаторша
Ну а что же Ольга Ивановна Райт? Какой она оказалась в жизни? Ведь была же трогательная переписка… Звучит курьёзно, но эта пожилая дама напомнила Светлане отца, Иосифа Виссарионовича.
«С самого первого момента я поняла, что мои надежды увидеть женщину, возможно, напоминающую внешне мою любимую маму, были дикой фантазией… Ничего не было здесь от мечтательной, мягкой красоты моей мамы, её застенчивости, её бархатного взгляда.
Передо мной была царственная вдова знаменитого архитектора, президент и продолжатель его дела, с быстрым, кошачьим взглядом светло-карих глаз, напоминавших куда более быстрый взгляд моего отца…»
Получается, что в какой-то мере Светлана действительно возвратилась в семью. Но не в уютную детскую, а в свой ночной кошмар.
Дело в том, что властный характер Ольги Ивановны отягощало увлечение мистикой. Говорят, она владела гипнозом и другими приёмами, которым обучилась в так называемой школе гармоничного развития Георгия Гурджиева.
Это эзотерическое учение, последователи которого существуют до сих пор.
О Гурджиеве ходит масса легенд. Кто-то пишет, что до революции он шил женские корсеты и раскрашивал воробьёв, чтобы выдать их за канареек и продать на базаре. Кто-то всерьёз разбирает учение и рассказывает о связи Гурджиева с Третьим рейхом.
Лично мне кажется, что Гурджиев похож на Остапа Бендера. Он умел мыслить глобально, вдохновлять людей… и получать за это деньги. Идеи «пробуждения» и «перековки» в то время захватили весь мир.
И Горький, и Фрейд, по сути, развивали одну и ту же идею: в XX веке нужно пересобрать человека, избавить его от автоматизма и оков прошлого.
Гурджиев просто уловил то, что носилось в воздухе, и добавил в своё учение щепотку Востока.
Не знаю, насколько впечатления Светланы Аллилуевой от общения с Ольгой Ивановной соответствуют действительности – я лишь читаю мемуары. Но в той версии, которую излагает Светлана, Ольга Ивановна Райт, безусловно, фигура зловещая.
Это Он!
В семье Райт был ещё один человек, который до поры до времени оставался в тени. Это был муж покойной Светланы Райт – той самой, что разбилась на машине в 1946 году. Уильям Питерс (коротко Вэс) стоял у истоков «братства» и неукоснительно подчинялся бывшей тёще – Ольге Ивановне.
В первый же вечер он был представлен Аллилуевой. И она отозвалась о нём так, как Элизабет Беннет в высшей точке влюблённости могла бы писать о мистере Дарси (если бы жила в Америке):
«Я взглянула на его песочного цвета смокинг, на фиалковую рубашку с оборками, на массивную золотую цепочку с кулоном – золотая сова с сапфировыми глазами – и подумала: “О, Боже…” Но его лицо было строгим и исполненным достоинства, глубокие линии прорезывали щёки – как у Авраама Линкольна.
Он был спокоен и даже печален, выглядел лучше всех остальных, напоминавших каких-то ярких райских птиц, сидел спокойно, естественно, держа стакан в руке, и мне понравилась его сдержанность.
Только однажды вдруг я заметила внимательный взгляд очень тёмных глаз, пристально разглядывавший меня, но он тотчас же отвёл глаза, продолжая молча сидеть. Он казался одиноким и печальным».
Удивительно, что спустя много лет Светлана пишет о Питерсе вот в таком романтическом ключе. Может, ей хотелось как-то обосновать свой скоропалительный брак (спустя три недели после знакомства). Или уверить свою дочь Ольгу Питерс, что брак с её отцом не был ошибкой?
В следующей части я хочу привести цитаты из главы «Западня» о том, что случилось дальше. Как изменились отношения в коммуне и куда делись деньги, которые Светлана заработала в Америке.