– Посылаю лучи любви! С вами Лучик-сказочник из Волшебного леса!
Черношубка, ЯГав, Юлик и весь их отряд остановились у стены из переплетенных ветвей, преграждавшей им путь.
Черношубка испуганно предположила, что за стеной кто-то есть.
Ответом ей послужило шуршание, медленное и ленивое, словно кто-то там, внутри, переворачивался с боку на бок и никак не мог решить, вставать ему, или еще подремать.
Из переплетенных ветвей высунулся сучковатый отросток, похожий то ли на лапу, то ли на корень с когтями. Он почесал кору рядом, потом исчез.
– Так, – тихо, собранно сказал Юлик. – Предлагаю быть готовыми к обороне!
Стена деревьев вдруг «распахнула» в себе подобие рта: ветви разошлись полукругом, оголив темную щель. Из нее показались желтые глаза и обвели присутствующих тяжелым взглядом.
– Кто… шур-шур… трогает мой забор? – протянул голос. Он звучал глухо, будто доносился из дупла, и каждое слово сопровождалось поскрипыванием древесины.
Волчок инстинктивно встал перед остальными, расправил плечи и зарычал.
Сфинкс шагнула вперед, тоже всячески демонстрируя, какая она большая и опасная, и даже немного загородила Волчка своими крыльями, как бы защищая его.
– Нам нужно пройти. Не заставляй ломать твой забор, – с угрозой прорычала Сфинкс.
Из стены высунулась голова: переплетение веток, наростов и мха сложилось в лицо старого, сердитого существа, напоминавшего оживший пенек.
– Вы же понимаете, что все здешние стражи поставлены Котощеем? – проскрипело деревянное существо. – Моя задача – помешать пройти любому в дебри леса, где хранится Котощеева Смерть. И никому еще пройти туда не удавалось.
Существо замолчало. Ветки тихо потрескивали, словно оно думало, перелистывая собственные годовые кольца, вспоминая, скольких путешественников оставило в переплетении своих ветвей.
– Предлагаю на него напасть, – шепнул Робин Рыж.
– Угу, – неуверенно хмыкнула Черношубка. – Дерево боится огня. А у Юлика есть швейцарский нож. Предлагаю прорубать его ветви ножом и выжигать себе путь огнем. Зажигалка, кстати, у кого-нибудь есть?
– У меня есть кремень, – ответил Юлик.
– Это все чушь, я просто перелечу через этот деревянный плетень, – фыркнула Сфинкс и взвилась в воздух. Но едва только она поднялась, как из стены переплетенных ветвей вверх выстрелила длинная лоза, обвила Сфинкс за лапу и дернула. Сфинкс упала прямо в туго сплетенные между собой ветви и застряла, а ветви принялись виться вокруг, связывая ее.
– Довольно ждать! Нападаем! Нужно отбить Сфинкс! – рявкнула Клюква и кинулась рвать ветви зубами.
Клюква вцепилась в лозы и яростно затрясла головой, вырывая клочья коры и мха. Ветки визгливо затрещали и тут же сомкнулись снова, хлестнув ее по морде, словно змеи. Черношубка прыгнула следом, работая когтями, расцарапывая древесную плоть до светлой, сырой сердцевины.
– Держи-и-ись! – крикнула она Сфинкс, которая дергалась в сплетении, расправляя крылья, но только сильнее увязала.
Юлик уже чиркал кремнем о нож. Искра вспыхнула, потом еще одна, язычок огня пополз по ветвям. На мгновение показалось, что это сработало: кора почернела, огонь начал охватывать живой плетень.
– Ага! – обрадовался Робин Рыж. – Жарь его!
– Смотрите, Сфинкс не поджарьте, – скептически заметила ЯГав.
Но тут с глухим шорохом ветви разошлись и выпустили не голые лозы, а спрятанный ранее за живой изгородью слой лоз с листьями. Влажные сочные листья шлепались на огонь, шипели, источая пар и горьковатый запах зелени. Свежие листья совсем не горели, в отличии от сухой лозы. Огонь захлебнулся и погас, оставив после себя лишь дым и почерневшие пятна.
– Ха-а-а… – протянул деревянный голос, насмешливо и лениво. – Думаете, вы первые сюда пришли с огнем?
Из стены вырвались новые лозы, быстрые и гибкие. Одна сбила Робина Рыжа с ног, обвила ему лапы, другая попыталась схватить Юлика за лапу с ножом. Юлик полоснул лезвием – ветка вздрогнула, из нее брызнул сок, но на месте среза тут же выросли новые отростки, толще прежних.
Клюква с рычанием вскочила на корягу и прыгнула сверху, кусая, как безумная. Ее когти застряли в коре, и она практически подавилась ветвями, захлебнулась собственной атакой и отступила, отплевываясь.
– Хватит дергаться, глупые, – проскрипел страж. – Чем больше бьетесь – тем глубже увязнете.
Стена словно ожила целиком: она уже не отбивалась, а наступала. Проход между стволами сужался, корни поднимались из земли, ветви змеились и росли, выныривали из прогрызенных зубами друзей дыр. Деревянный плетень скрипел, дышал, шевелился, как одно огромное тело.
– Довольно! – рявкнула вдруг ЯГав, взмахнув посохом: с ее окаменяющего посоха сорвался луч и попал прямо в плетень.
И вся деревянная живая изгородь, преграждавшая путь во все стороны, едва ли не до неба, окаменела.
– Ого. Значит, вся эта стена, такая необъятная, была одним существом, – заметил щенок Ветрокрыл.
– Ладно, – сказала Черношубка. – Оно окаменело. И теперь перед нами огромная, высокая, непролазная каменная изгородь из переплетенных каменных ветвей. Как будем ее преодолевать?
...
Гавлем приближался к Чаче и Дикому, стискивая кулак, отчего костяные ошейники на их шеях сжимались. Гавлем задал вопрос: «Зачем вы заперли единорога в башне?», и теперь требовал ответа, воздействуя на своих рабов с помощью ошейника.
– Мы… гх-х-х… – Дикий хрипел, потому что не хотел отвечать, но воля его ослабевала.
– Мы заперли ее для Котощея и Королевы, потому что Королева требует себе магических существ! – ответ вылетел из Чачи, как пробка из бутылки. Кажется, гиена даже не думала сопротивляться.
– Что?! – пискнула уменьшенная Сонечка, прыгая у всех под ногами. – Но я думала, вы добрые! Какое отношение вы имеете к Котощею и Королеве?! Вы с ними заодно?!
– Я больше не заодно с ними, – зевнула Чача. – Именно поэтому я без проблем расскажу все их секреты. Я бросила свою службу у Котощея, и решила быть свободной! Только вот один костяной маразматик, – Чача зло покосилась на Гавлема, – мешает моей свободе!
– Кто такая вообще Королева? – нахмурился Гавлем, совершенно игнорируя перепалку Сонечки с обманувшими ее «союзниками». – Я знаю Котощея, я воевал с ним много лет, но про Королеву впервые слышу. Он нашел себе жену?
Чача искренне, по-гиеньи расхохоталась, с глумливыми подвываниями в смехе.
– Ахахахах! Котощей и Королева? Нет, он же лысый мелкий сморщенный кот, а она огромная черная собака! – хохотала Чача. – Разумеется, она ему не жена!
– Королева – пренеприятнейшая, хитрая и властная особа, которая пришла к Котощею из портала из Волшебного леса. Они пытались заключить какой-то там союз, и в знак закрепления союза Королева передала Котощею нас, егерей, а Котощей сделал нас крылатыми, – проскрипел зубами Дикий, вынуждаемый ошейником отвечать на вопрос.
– Королева – это мачеха Черношубки, – ляпнула Сонечка, хотя ее, в общем-то, никто ни о чем не спрашивал.
– Ну а Черношубка-то кто такая? – раздраженно переспросил Гавлем, потирая лоб.
– Да так, никто! – Сонечка быстро прикусила язык, сообразив, что Гавлему про Черношубку знать совершенно не обязательно.
– Это, вроде бы, та черная кошка, которая украла всех моих егерей и превратила их в безобидных летающих щенков! – рявкнул Дикий.
– Да что у вас тут вообще происходить, в ваших Гиблых Землях?! – вспылил Гавлем.
А затем он принялся стискивать кулак, ошейник сжимался на шеях Чачи и Дикого, пока те не выложили Гавлему абсолютно все, что знали: про Котощея, про Королеву, про Черношубку…
Итак, Гавлем получил информацию, что Королева гостила у Котощея и искала магических существ, чтоб отдать их Горынычу. Сонечка очень ругалась и топала копытцами, когда услышала об этом. Также Гавлем узнал, что Котощей и Королева пропали в портале, а Черношубка живет на поляне под Вороньим Дубом и делает все, чтоб противиться Королеве и нарушить ее планы.
К счастью, про поиски Смерти Котощея Гавлем не узнал, потому что Сонечку он не допрашивал, а Чача и Дикий совершенно не знали о планах Черношубки.
– Что ж… – Гавлем потер своей обезьяньей лапой подбородок. – Моя цель – закрепиться в замке, вернуть себе свое наследие. И вот, когда я прочно осяду в замке, я смогу создавать себе сторонников магическим путем из костей, и вести свою войну против Королевы, Котощея, да и против Черношубки, чтоб в моих Гиблых Землях не было иных претендентов на власть. Я ведь повелитель костей, – он хмыкнул. – А у Котощея в саду стоит много окаменевших зверей. Внутри каждого такого зверя есть каменный скелет. Думаю, взывая к каменным костям этих существ, я смогу создать подчиненную мне армию.
– Но ведь они теперь камень, а не кости, – резонно заметила Чача, но Гавлем лишь высокомерно отмахнулся от нее, преисполненный своей гордыней.
– Что ж, увеличительный порошок готов, – хмыкнул он и смел порошок из листьев растения в пробирку, а затем убрал пробирку в свою поясную суму.
– Теперь ты сделаешь меня снова большой? – с надеждой спросила Сонечка.
Гавлем посмотрел на Сонечку, прищурившись, будто прикидывая свои резоны, а затем громогласно, мерзко расхохотался на ее слова.
– Нет, глупый единорог! Зачем мне делать тебя большой, если тебя удобнее контролировать маленькой! – и, прежде, чем Сонечка успела среагировать, Гавлем наклонился и схватил ее поперек туловища, а затем поднял вверх.
– Эй! Пусти меня! Пусти! – верещала Сонечка, извиваясь и молотя по воздуху копытцами.
Гавлем глумливо ухмыльнулся, рассматривая ее, спрятал Сонечку во внутренний карман своего плаща и прошептал заклинание, заставившее этот карман накрепко застегнуться.
Сонечка верещала из кармана, но ее голос, приглушенный тканью, казался невнятным шелестом, едва уловимым уху.
– Что ж, а теперь пойдемте, найдем, наконец, проход из башни в замок, чтоб прищучить засевшие там рыцарские доспехи с тыла, – скомандовал Гавлем Чаче и Дикому, которые смотрели на него, несколько опешившие. Чача и Дикий не ожидали, что Гавлем пленит Сонечку, засунув ее в карман.
– Какой же он говнюк, – тихонько пробормотала Чача, но ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться ошейнику и последовать за Гавлемом вниз по винтовой лестнице.
Дикий злобно заворчал, соглашаясь, и тоже, порабощенный, униженный, лишенный воли, поплелся следом.