Странное состояние. Читаешь роман, вроде бы он не так интересен и, в то же время, нет сил оторваться. Вроде ничего захватывающего не написано, а чувствуешь большую глубину романа. Поэтому боишься что-то важное пропустить. Периодически устаешь читать, часто делаешь перерывы и снова бросаешься читать. некоторые абзацы перечитываешь и открываешь для себя новые смыслы. Читается медленно, встречается множество старославянских, церковных и просто давно забытых, но очень интересных слов и выражений. В целом же, роман написан…., нет, не языком, а какой-то удивительной литературной музыкой.
«Над Старгородом летний вечер. Солнце давно село. Нагорная сторона, где возвышается острый купол собора, озаряется бледными блесками луны, а тихое Заречье утонуло в теплой мгле. По плавучему мосту, соединяющему обе стороны города, изредка проходят одинокие фигуры. Они идут спешно: ночь в тихом городке рано собирает всех в гнезда свои и на пепелища свои. Прокатила почтовая телега, звеня колокольчиком и перебирая, как клавиши, мостовины, и опять все замерло. Из далеких лесов доносится благотворная свежесть. На острове, который образуют рукава Турицы и на котором синеет бакша кривоносого чудака, престарелого недоучки духовного звания, некоего Константина Пизонского, называемого от всех «дядей Котином», раздаются клики:»
Узнаёте? Николай Семёнович Лесков «Соборяне». «Соборяне» - наиболее известный и значимый роман Лескова, отражающий быт, нравы, проблемы России 19 века. Но глубина заложенных в нём мыслей не исчезла и в наши дни. Что удивительно, в романе нет сюжета, нет динамики и какой-либо интриги. Он будто соткан из лоскутков-историй, казалось бы, незначительных, отражающих спокойствие тихого, провинциального, русского города. Сама умиротворённость действует на читателя успокаивающе. Быстро читать роман «Соборяне» нельзя, ускользнёт вся глубина смысла, вся красота русского слова.
«Рассвет быстро яснел, и пока солнце умывалось в тумане за дымящимся бором, золотые стрелы его лучей уже остро вытягивались на горизонте. Легкий туман всполохнулся над рекой и пополз вверх по скалистому берегу; под мостом он клубится и липнет около черных и мокрых свай. Из-под этого тумана синеет бакша и виднеется белая полоса шоссе. На всем еще лежат тени полусвета, и нигде, ни внутри домов, ни на площадях и улицах, не заметно никаких признаков пробуждения.
Но вот на самом верху крутой, нагорной стороны Старого Города, над узкою крестовою тропой, что ведет по уступам кременистого обрыва к реке, тонко и прозрачно очерчиваются контуры весьма странной группы. При слабом освещении, при котором появляется эта группа, в ней есть что-то фантастическое. Посредине ее стоит человек, покрытый с плеч до земли ниспадающим длинным хитоном, слегка схваченным в опоясье. Фигура эта появилась совершенно незаметно, точно выплыла из редеющего тумана, и стоит неподвижно, как привидение.»
Или вот, не менее восхитительно:
«Тяжел, скучен и утомителен вид пустынных улиц наших уездных городов во всякое время; но особенно убийствен он своею мертвенностью в жаркий летний полдень. Густая серая пыль, местами изборожденная следами прокатившихся по ней колес, сонная и увядшая муравка, окаймляющая немощеные улицы к стороне воображаемых тротуаров; седые, подгнившие и покосившиеся заборы; замкнутые тяжелыми замками церковные двери; деревянные лавочки, брошенные хозяевами и заставленные двумя крест-накрест положенными досками; все это среди полдневного жара дремлет до такой степени заразительно, что человек, осужденный жить среди такой обстановки, и сам теряет всякую бодрость и тоже томится и дремлет.
Все благополучно шло по-старому; люди разнообразили свою монотонную уездную жизнь тем, что ссорились для того, чтобы мириться, и мирились для того, чтобы снова ссориться.»
В центре романа жизнь двух священников и диакона. Протоиерей Савелий Туберозов, чья жизнь показана на протяжении сорока лет, провинциальный священник, живущий строго по законам православной веры. Он – добрый и мудрый пастырь, отстаивающий правду в любых ситуациях, перед кем бы то ни было. Читая роман, восхищался отношениями отца Савелия и его жены Натальи Николаевны. Искренняя, с маленькой смешинкой, осторожно нежная любовь и беспредельная верность. Наверное, автор хотел показать идеальную православную любовь. Хотя, жизнь священника в провинции, ой, как нелегка. У отца Савелия постоянно возникали неприятности со светским и духовным начальством, которые, в конечном итоге, привели его к временному отлучению от службы и ссылке в монастырь. Когда отца Савелия сослали в монастырь, жена приехала к нему, убедилась, что с ним всё в порядке, и тут жизненные силы оставили её. Она тихо и легко ушла в мир иной. Савелий так и не смог пережить утрату. Следует заметить, Лесков вовсе не идеализирует Туберозова. Савелий Туберозов – человек своего времени, где-то ограничен, в чем-то слишком прямолинеен. «Живите, государи мои, люди русские в ладу со своею старою сказкой. Чудная вещь старая сказка! Горе тому, у кого ее не будет под старость!» — говорит он, имея в виду прошлое.
Отец Савелий не желает понимать и принимать некоторые перемены в жизни страны и его прихода. Каждый должен верить в Бога. Те люди, ищущие разгадки тайн природы, изучающие общество, – нехорошие люди. Тем не менее, отец Савелий видит несправедливость, творимую светским начальством от имени Бога, и всячески противостоит этому. Лесков впервые затронул тему использования чиновниками веры в своих интересах. Когда духовенство с подачи светских властей внушало прихожанам, что их начальники дарованы Богом, что слепое подчинение им – Божье требование и любое роптание есть выступление против Бога. Что Богу угодно, чтобы кто-то жил в нищете и голоде. Отец Савелий выступал против подобных трактовок, за что и снискал дурную славу у власть предержащих. И данная проблема, о которой так явственно писал Лесков никуда не ушла. Хорошо помню речи упырей, наделённых властью и бешеными деньгами, о том, что они избранные Богом. А наш удел –слепо им подчинятся, знать своё место, терпеть и смиряться. Что все наши, беды, несчастья, проблемы от того, что так угодно Богу. Это страшные люди, скажу я вам. Они умели пробивать психологическую защиту и надолго выводить из душевного равновесия. Они умели жестко унижать, буквально растаптывать человека. И им это доставляло удовольствие. Сейчас таких людей меньше. Мы же помним, как во всех ток-шоу обязательно присутствовал священник, который свысока наставлял нас, как нужно жить. Хорошо помню, как Всеволод Чаплин, Председатель синодального отдела по взаимодействию Церкви и общества, предлагал законодательно ввести православный дресс-код, уроки богословия во всех учебных заведениях. Объяснял он тем, что Русская Православная Церковь – воинствующая церковь. Можно понять и иерархов, которые не прочь поближе быть к власти, к бюджету и прочее. При этом, по Конституции, Российская Федерация – светское государство и церковь отделена от государства. Проблема взаимодействия церкви и власти очень сложна и важна. Главное, не допустить перекоса в ту или иную сторону. Кстати, в начале 20-го века такой перекос был: церковная власть во многом срослась с государственной, вызвав недовольство значительной части граждан, и этим не преминули воспользоваться большевики при организации государственного переворота.
Второй по значимости герой — диакон Ахилла Десницын. Человек немеряной физической силы, он всё воспринимает буквально и готов немедленно, не задумываясь, встать на защиту веры. Его поведение – поведение 12-летнего ребёнка. Еще один герой – священник Захарий Бенефактов. Тихий, незлобивый, по-детски верующий. Из-за малого образования он не способен иметь свою точку зрения, согласен во всём с начальством. Вот эту церковную троицу автор преподносит за некий символ русской православной церкви. Действительно, священников много, но не все они обладают мудростью и смелостью. Поднимая тему взаимодействия веры и власти, Лесков обращает внимание на отход людей от веры (это уже в то время!). Подобное охлаждение – симптом серьёзной болезни Христианства. Наиболее удачное ей определение дал Клайв Льюис в «Письмах Баламута». Болезнь называется «Христианство и…». Христианство и власть, то, о чем писал Н.С. Лесков, Христианство и нажива, Христианство и мечты, и т.д. Т.е., встает вопрос о разграничении областей модели поведения человека. Есть ли области либо действия, которые не могут, не должны подпадать под христианские ценности. Вот как раз Николай Семёнович Лесков и обозначил, как оказалось, вечную проблему Христианства и власти.
Николай Семёнович Лесков и Фёдор Михайлович Достоевский были знакомы друг с другом, бывало, подолгу общались. В романе Лескова «Соборяне» есть еще один знаковый герой – Измаил Термосесов, абсолютная противоположность первым трём. Он –помощник своего старого приятеля, крупного столичного чиновника князя Борноволокова (которого, кстати, умело шантажирует). Оба они приехали в Старгород, как сейчас бы сказали, в служебную командировку.
«Сам ревизор был живое подобие уснувшего ерша: маленький, вихрястенький, широкоперый, с глазами, совсем затянутыми какою-то сонною влагой. Он казался ни к чему не годным и ни на что не способным; это был не человек, а именно сонный ерш, который ходил по всем морям и озерам и теперь, уснув, осклиз так, что в нем ничего не горит и не светится.
Термосесов же был нечто напоминающее кентавра. При огромном мужском росте у него было сложение здоровое, но чисто женское: в плечах он узок, в тазу непомерно широк; ляжки как лошадиные окорока, колени мясистые и круглые; руки сухие и жилистые; шея длинная, но не с кадыком, как у большинства рослых людей, а лошадиная – с зарезом*; голова с гривой вразмет на все стороны; лицом смугл, с длинным, будто армянским носом и с непомерною верхнею губой, которая тяжело садилась на нижнюю; глаза у Термосесова коричневого цвета, с резкими черными пятнами в зрачке; взгляд его пристален и смышлен.»
В молодости Термосесов был революционером и даже сидел за революционные делишки. Но потом «взялся за ум» и стал, что называется, работать на себя, на свой интерес. Про таких в народе говорят: «Если ему надо, он и по трупам пойдёт». Полное отсутствие какой-либо порядочности. «Я кого обижу, после на него никогда не сержусь», — говорит он, и говорит искренне. Зачем сердиться на людей, если они ничего не значат. Самое страшное то, что Термосесов чиновник, чиновник высокого уровня. Узнав, что отец Савелий пользуется в Старгороде большим авторитетом, очень добр и мудр, Термосесов решает извести доносами отца Савелия. И всё ради того, чтобы показать свою деятельность. Он стремился стать агентом политического сыска в качестве агента-провокатора. Его цель — проникнуть в тайную полицию и использовать эту позицию для продвижения своих интересов, разрушения нравственных устоев общества. Термосесова по праву можно сравнить с Петром Верховенским из романа Достоевского «Бесы» (здесь я писал о нём). Но нигилист Верховенский хоть не отказывался от революционных идей. Термосесов же стоит на более высокой и изощрённой ступени нигилизма. Отвергнув с виду прогрессивные идеи революции ввиду их бесполезности на пути к личному успеху. Термосесов с лёгкостью отказался от революции. И без неё дело идёт как нельзя лучше. Лесков поднимает вопрос о том, можно ли поставить какой-нибудь заслон проникновению подобных разрушителей-термосесовых на государственную службу.
Есть ли какой-то аппаратный иммунитет от тех, кто уже проник в чиновничью среду. Как тут не вспомнить слова из цикла очерков Салтыкова-Щедрина «Круглый год»: «Отечеству надлежит служить, а не жрать его». Николай Семёнович Лесков скончался 5 марта 1895 года. К его счастью, он не дожил до большевистского шабаша, устроенного в 1917 году, и не увидел, какое огромное количество пены, термосесовых всех мастей и калибров всплыло после захвата власти большевиками. Тоже самое можно сказать и про «святые 90-е годы». В принципе, проблема термосесовых будет актуальна всегда.
Я уже писал, что язык Лескова очень богатый и необычный. Вот лишь некоторые выражения, которые разнообразят и мою речь.
- «Я даже не знаю, как с тобой по достоинству обходиться.
- Всегдашняя радость моя, когда я вас вижу
- Постоянно, постоянно за тобой по пятам идет беспорядок!
- Великий господи, что это за злополучный человек!
- По пословице: впереди стояла затрещина, а сзади – тычок.
- Вели скорее дать маленький опрокидонтик (стопку водки)
- – Я тебе, бездельнику, тогда всю рожу растворожу, щеку на щеку помножу, нос вычту и зубы в дроби превращу!
- Камень в воду всяк бросит, да не всяк-с его вытащит.
- а в перевозчицкой избе тут солдатик водкой шинкует.
- – Ну-ка, дьякон, пусти на дам хорошего глазенапа.
- – Так хоть хересу для политики выпейте!
- – А ты, брат, я вижу, большой утешник и забавник,
- Серебряные и позолоченные, а в середке бриллиантами наколоченные»
Выше писал про упырей, которые унижали людей своим превосходством, уповая на Божью милость. Пару раз и я попадал под раздачу подобного упыря. Его построение речи, доказательства его богоизбранности было грамотным и подавляло конкретно. Видно, что где-то хорошо его учили пробивать психологическую защиту противника. Обиднее всего было то, что не находил чем ему ответить. Потом долго размышлял. Почему я не смог ответить. Только сейчас понял, в 90-е годы мы мало читали хороших книг. Эх, прочти тогда Лескова, ответил бы по полной программе. Мораль проста, необходимо читать классику. Правильно говорят: читать – мудрости набираться. Или читать, значит дважды жить. В заключении предлагаю вам ещё раз насладиться описанием послегрозья в тот момент, когда отец Савелий ехал из ссылки домой.
«Гроза как быстро подошла, так быстро же и пронеслась: на месте черной тучи вырезывалась на голубом просвете розовая полоса, а на мокром мешке с овсом, который лежал на козлах кибитки, уже весело чирикали воробьи и смело таскали мокрые зерна сквозь дырки мокрой реднины. Лес весь оживал; послышался тихий, ласкающий свист, и на межу, звонко скрипя крыльями, спустилася пара степных голубей. Голубка разостлала по земле крылышко, черкнула по нем красненькою лапкой и, поставив его парусом кверху, закрылась от дружки. Голубь надул зоб, поклонился ей в землю и заговорил ей печально «умру». Эти поклоны заключаются поцелуями, и крылышки трепетно бьются в густой бахроме мелкой полыни. Жизнь началась. Невдалеке послышался топот: это Павлюкан. Он ехал верхом на одной лошади, а другую вел в поводу.»
P.S. 16 февраля исполняется 195 лет со дня рождения русского писателя Николая Семеновича Лескова (1831–1895). В связи с этим событием, очаровательная хозяйка Юлия не менее очаровательного канала «БиблиоЮлия» пригласила поучаствовать в читательском марафоне по произведениям Н.С. Лескова. С благодарностью и большим удовольствием принял приглашение. Данная статья написана в рамках данного читательского марафона.
Благодарю Вас за то, что прочли статью. Всего Вам самого доброго! Будьте счастливы! Вам понравилась статья? Поставьте, пожалуйста, 👍 и подписывайтесь на мой канал