Мать стояла у калитки с видом полководца перед решающей битвой. Руки на бёдрах, взгляд такой, что соседская собака поджала хвост и смылась за угол.
— Всё, Серёжа. Приехал — значит, работать будешь, а не жрать мой шашлык!
Серёга вылез из машины, потягиваясь после трёхчасовой дороги. За ним выбралась жена Ленка с пакетами, полными магазинного мяса и овощей.
— Мам, ты чего сразу в атаку? Мы же договаривались — нормальные выходные, без драм.
— Договаривались? — голос матери взлетел на октаву выше. — Вы уже три месяца каждую субботу тут устраиваете ресторан под открытым небом! Моя дача превратилась в проходной двор!
Из-за угла дома высунулся Валера, друг Серёги, с бутылкой пива в руке.
— О, Тамара Ивановна, здрасьте! Мы уже мангал разожгли, сейчас замаринуем...
— Валерка, стоп! — Мать шагнула к нему так решительно, что он отступил. — Кто тебе разрешил мой мангал трогать? И вообще, кто тебя звал?
Серёга вздохнул и начал разгружать багажник. Ленка молча смотрела на свекровь, прикидывая, стоит ли вступаться или лучше переждать первую волну.
— Мам, мы же просто отдохнуть приехали. Шашлычок, природа...
— Отдохнуть?! — Тамара Ивановна развернулась к сыну. — Ты последний раз грядки полол когда? А забор покрасить обещал в мае — какой сейчас месяц?
— Август уже, — тихо подсказала Ленка.
— Вот именно! Август! Три месяца прошло! А забор стоит облезлый, как прокажённый. Соседка Зинка каждый день мне намёки бросает, что у меня сын совсем охамел.
Из сарая вышел ещё один приятель, Димон, с охапкой дров.
— Тамара Ивановна, не переживайте, мы тут всё уберём потом...
— Потом! Всегда потом! А кто прошлый раз бутылки в малину накидал? Я две недели собирала! У меня там ёжики живут, они порежутся же!
Серёга поставил сумку на землю и потёр лицо ладонями.
— Мам, ну хватит уже. Мы не дебоширы какие-то, просто пожарить мясо хотим.
— Пожарить мясо, — передразнила мать. — А кто прошлую субботу музыку до двух ночи врубал? Весь посёлок не спал! Мне участковый звонил!
— Это Валерка виноват, он с колонкой приперся...
— Я?! — возмутился Валера. — Это твоя жена попросила Веру Брежневу включить!
Ленка покраснела.
— Я не просила, я просто сказала, что давно не слышала...
— Вот видите! — Тамара Ивановна подняла палец вверх. — Вы даже между собой договориться не можете, а я виновата, что вас выгоняю!
Серёга почувствовал, как ситуация выходит из-под контроля. Обычно мать ворчала, но сдавалась через полчаса. Сейчас что-то было не так. В её глазах горел настоящий огонь, и это пугало.
— Мам, ты серьёзно хочешь нас выгнать?
— Серьёзнее некуда. Три часа даю. Собрали шмотки — и до свидания. Хочешь шашлык — у себя во дворе жарь.
— У нас двора нет, мы в квартире живём!
— Не моя проблема. Надо было думать, когда дачу родительскую превращал в шашлычную.
Димон осторожно положил дрова обратно в сарай и стал медленно пятиться к машине.
— Может, и правда, ребят, в другой раз...
— Стой! — рявкнул Серёга. — Никуда мы не едем. Мать, объясни нормально, что случилось? Почему ты так взъелась?
Тамара Ивановна скрестила руки на груди.
— Что случилось? Да хотя бы то, что вы тут три месяца бардак устраиваете, а я за вами убираю! Грядки заросли, клубника пропала, помидоры червяки сожрали — потому что ухаживать некому! Вы только жрать да пить приезжаете!
— Мы помогаем...
— Помогаете?! — голос матери звенел от возмущения. — Прошлый раз Валерка твой в туалет через окно залез, потому что дверь сломал! До сих пор не починил!
Валера виновато опустил глаз.
— Я забыл...
— Забыл! Всё забывают, всё потом! А я что, прислуга, да?! Готовь им, убирай, терпи!
Ленка решилась вступить:
— Тамара Ивановна, мы правда не хотели вас расстраивать...
— Не хотели, но расстроили! И вы, Лена, тоже хороши. Вместо того чтобы мужа вразумить, подливаете масла в огонь!
— Мам! — Серёга шагнул вперёд. — При чём тут Ленка?
— При том, что семья — это не только шашлыки! Это ответственность!
Повисла напряжённая тишина. Валера и Димон переглянулись, явно жалея, что приехали. Серёга стоял, сжав кулаки, пытаясь понять, как разрулить ситуацию.
— Значит, так, — мать сделала шаг к калитке. — Даю последний шанс. Либо все берёте инструменты и работаете до вечера — забор, грядки, туалет, сарай — либо уезжаете и больше не приезжаете без спроса.
Серёга посмотрел на друзей, на жену, потом на мать.
— Ты это серьёзно?
— Абсолютно.
Серёга медленно выдохнул и посмотрел на небо, будто там могла быть подсказка. Валера нервно переминался с ноги на ногу, Димон уже достал ключи от машины. Ленка молчала, изучая узор на своих кроссовках.
— Ладно, — Серёга развёл руками. — Работать так работать. Только потом шашлык?
— Посмотрю на результат, — мать прищурилась. — Если сделаете как надо — тогда поговорим.
— Мам, ты вообще адекватная? Мы три часа ехали!
— И я тридцать лет на тебя жизнь потратила, — парировала Тамара Ивановна. — Так что не ной. Инструменты в сарае, краска там же. За работу.
Валера осторожно поднял руку:
— А можно вопрос? Нам тоже работать или мы типа гости?
— Гости приглашённые приходят, а не сами приезжают с ночёвкой, — отрезала мать. — Так что да, будете работать. Или сваливайте.
Димон вздохнул и сунул ключи обратно в карман.
— Серёг, у тебя мать как генерал какой-то.
— Генерал хотя бы зарплату платит, — буркнул Серёга, направляясь к сараю.
Ленка робко тронула свекровь за руку:
— Тамара Ивановна, может, я хоть салат нарежу? Или суп сварю?
— Салат потом нарежешь. Сначала клубнику прополи. Там сорняки выше самих кустов.
— Но я в платье...
— А надо было в комбинезоне приезжать, раз на дачу едешь, — мать развернулась и пошла к дому. — Через час проверю, что сделали!
Когда она скрылась за дверью, Валера присвистнул:
— Ничё так она вас построила. У меня даже директор на работе мягче.
— Заткнись и бери лопату, — Серёга вошёл в сарай и начал выгребать инструменты. — Вот не повезло. Обычно она ворчит для проформы, а тут реально взбесилась.
Димон взял грабли и покрутил в руках:
— Может, у неё что-то случилось? Обычно тётя Тома добрая была.
— Была, — согласился Серёга. — Пока мы не начали каждую субботу сюда кататься. Блин, надо было почуять, что она на пределе.
Ленка появилась с ведром и тяпкой, уже переодевшись в старые джинсы.
— Серёж, а давай правда сделаем всё нормально? Может, она успокоится.
— Ты серьёзно хочешь весь день грядки полоть?
— А выбор есть? — она пожала плечами. — Либо это, либо она нас вообще сюда не пустит больше. И вообще, мы реально заколебали её. Вспомни, сколько раз она намекала, что надо помочь.
— Намекала, — фыркнул Валера. — Она прямым текстом говорила, просто мы не слушали.
Серёга вытащил банку с краской и посмотрел на этикетку. Срок годности истёк два года назад.
— Отлично. Красить забор краской-мумией. Это вообще ложится будет?
— Попробуем, — Димон взял кисть. — В армии я и не такое малевал.
— Ты в армии был сутки, пока медкомиссию не завалил, — напомнил Серёга.
— Ну и что? Зато опыт есть.
Они разошлись по участку. Серёга с Димоном направились к забору, Валера полез чинить дверь туалета, а Ленка устроилась возле клубничных грядок. Солнце поднималось выше, жара наваливалась влажным одеялом. Через полчаса все уже были мокрые от пота.
— Серёг, — Валера высунулся из туалета. — Тут дверь вообще с петель слетела. Надо новые покупать.
— В посёлке магазин есть?
— Километра три отсюда.
— Блин. Значит, ехать надо.
Из дома вышла Тамара Ивановна с графином компота.
— Что, уже сдаётесь?
— Мам, тут петли менять надо. Сейчас съезжу куплю.
Мать поставила графин на стол под яблоней и налила всем по стакану.
— Вот и хорошо. Заодно саморезов купишь и антисептик для дерева. А то у вас всё тяп-ляп.
Серёга выпил компот залпом и вытер рот рукой.
— Мам, а можно вопрос? Что реально случилось? Почему ты так разъярилась?
Тамара Ивановна помолчала, глядя на груду сорняков возле грядки.
— Устала я, Серёжа. От того, что вы тут веселитесь, а я за вами хвост подбираю. От того, что дача превратилась в шашлычную, а не в место, где можно отдохнуть.
— Так мы же...
— Вы ничего не делаете. Только жрёте и гадите. Извини за прямоту.
Ленка виновато смотрела в землю. Валера и Димон делали вид, что их тут нет.
— Ладно, — Серёга кивнул. — Понял. Сделаем всё как надо.
К обеду участок напоминал стройплощадку после урагана. Серёга с Димоном измазались краской по локти, Валера умудрился порезать палец обржавую петлю и теперь ходил с перемотанной тряпкой рукой. Ленка выполола половину грядки и обнаружила, что выдернула вместе с сорняками несколько кустов клубники.
— Тамара Ивановна! — она побежала к дому. — Я случайно... там клубника...
Мать вышла на крыльцо, вытирая руки о фартук. Посмотрела на грядку, на виноватое лицо невестки, и неожиданно рассмеялась.
— Ну ты даёшь, Ленка. Это ж надо так постараться.
— Простите, я не специально! Они так переплелись...
— Ладно, ничего страшного. Всё равно пересаживать надо было. Давай, показывай, что там ещё натворила.
Они пошли к грядке. Серёга, наблюдая из-за забора, почувствовал лёгкое облегчение. Мать смягчилась. Может, всё ещё наладится.
— Эй, Серый! — Димон ткнул его кистью в плечо. — Ты красишь или в облака смотришь?
— Крашу, крашу. Просто думаю.
— О чём?
— О том, что мать права. Мы реально обнаглели.
Димон провёл кистью по доске, оставляя неровные полосы.
— Ну, не то чтобы обнаглели. Просто увлеклись.
— Увлеклись, — передразнил Серёга. — Три месяца увлекались. Каждую субботу одно и то же: шашлык, водка, музон. А она терпела.
— Слушай, а чего она раньше молчала? Могла же сразу сказать.
— Могла. Но ты ж знаешь матерей. Они думают, что мы сами должны понять.
— А мы тупые, — вздохнул Димон. — Пока по башке не дадут, не доходит.
От калитки донёсся голос Валеры:
— Мужики! Тут соседка какая-то идёт!
Через минуту во двор вошла полная женщина лет шестидесяти с корзиной яиц. Увидела Серёгу и расплылась в улыбке.
— О, Серёженька! Давно не виделись! Приехал маме помочь наконец?
— Здравствуйте, тётя Зина. Да вот, работаем.
— Вижу, вижу, — она окинула взглядом участок. — Молодец. А то Томка уже совсем извелась. Каждый день жалуется, что сын только гулять приезжает.
Серёга почувствовал, как краснеет.
— Ну, мы не только гуляем...
— Конечно, конечно, — Зина похлопала его по плечу. — Главное, что одумался. Вон у моего Витьки такая же фигня была. Приезжал, нажрётся, музыку врубит — хоть из дома беги. Я ему год дачу не открывала, пока не образумился.
— Год?!
— Ага. Зато теперь каждую неделю приезжает, грядки поливает, дрова колет. Жена его, правда, психует, что всё лето на даче, но это уж их проблемы.
Из дома вышла Тамара Ивановна с чайником.
— Зин, а ты чего?
— Да вот яиц принесла. Свежие, сегодняшние. Думала, может, тебе на обед пригодятся.
— Спасибо. Проходи, чайку попьём.
Они скрылись в доме. Серёга вернулся к забору, но работать уже не мог. В голове крутились слова соседки. Год не пускала. Неужели мать тоже до такого дойдёт?
— Серый, ты чего завис? — Димон махнул перед его лицом рукой.
— Слышал, что она сказала? Год сына не пускала.
— Ну и что? Твоя мать не такая.
— А вдруг такая? Вдруг мы её сегодня не переубедим?
— Переубедим. Главное — качественно сделать.
Они работали ещё час. Забор понемногу приобретал приличный вид. Валера починил дверь туалета и теперь помогал Ленке с грядками. Солнце палило нещадно, футболки прилипли к спинам.
— Перекур! — объявил Валера, плюхаясь в тень яблони.
— Ты вообще не куришь, — заметил Димон.
— Но отдохнуть хочу. У меня спина отваливается.
Серёга осмотрел забор. Половина покрашена, вторая ждёт своей очереди. Грядки наполовину прополоты, туалет починен. Неплохо для четырёх часов работы.
— Мужики, а может, хватит? — Валера потянулся. — Мы ж столько сделали уже.
— Мать сказала — всё доделать.
— Да она просто придирается. Видишь, настроение у неё уже получше.
Из дома вышла Тамара Ивановна с Зиной. Они о чём-то разговаривали, смеялись. Серёга подошёл ближе, пытаясь уловить суть беседы.
— ...и говорю ему: либо работаешь, либо вали отсюда, — голос матери звучал спокойно. — Надоело терпеть этот бардак.
— Правильно делаешь, Том. Мужиков надо воспитывать, пока не поздно.
— Вот и я так подумала. А то распустился совсем.
Зина ушла, помахав на прощание. Мать обернулась к Серёге.
— Ну что, доделали?
— Ещё половина забора осталась. И грядки не все.
— Значит, работайте дальше. Я ужин готовить пошла.
— Мам, а шашлык будет?
Она остановилась на пороге и посмотрела через плечо.
— Посмотрим. Если всё нормально сделаете — будет.
Дверь закрылась. Валера простонал:
— Мы до ночи тут торчать будем!
— Тогда шевелись быстрее, — Серёга вернулся к забору.
Краска кончилась на трёх четвертях. Димон покрутил пустую банку.
— Серый, всё. Больше нет.
— Как нет?! Там же полбанки было!
— Была. Мы её извели.
Серёга выругался и пошёл к дому. Постучал в окно.
— Мам, краска кончилась!
Тамара Ивановна выглянула из кухни.
— В сарае ещё банка должна быть. На верхней полке.
Он нашёл банку, покрытую слоем пыли. Открыл — краска засохла в камень.
— Мам! Эта тоже не годится!
— Тогда завтра купишь и доделаешь, — крикнула мать из кухни.
— Завтра?! Мы сегодня уезжаем!
— Ну значит, в следующие выходные приедешь.
Серёга стоял посреди двора с банкой в руках, чувствуя, как ситуация снова выходит из-под контроля.
Серёга швырнул банку обратно в сарай так, что она звякнула о железную полку. Димон и Валера переглянулись, чувствуя, что сейчас рванёт.
— Мам! — Серёга распахнул дверь в дом. — Выйди, поговорить надо!
Тамара Ивановна вышла на крыльцо, вытирая руки о полотенце. Лицо спокойное, но глаза настороженные.
— Что ещё?
— Что значит — в следующие выходные? Мы договаривались: сделаем работу, пожарим шашлык, все довольны!
— Я не говорила, что буду довольна, — она скрестила руки на груди. — Я сказала — посмотрю на результат.
— Результат вот он! — Серёга развёл руками. — Забор покрашен, грядки прополоты, туалет починен! Чего ещё?!
— Забор покрашен наполовину. Грядки — тоже. И вообще, дело не в этом.
— А в чём?!
Мать помолчала, глядя на сына. Потом медленно спустилась с крыльца.
— В том, Серёжа, что ты не понимаешь. Совсем. Думаешь, я из-за забора и грядок бешусь?
— А из-за чего тогда?
— Из-за того, что ты превратил мою дачу в проходной двор! Каждую субботу одно и то же: приезжаете, жрёте, пьёте, орёте, а потом уезжаете, оставляя бардак! Я для чего сюда приезжаю? Чтобы отдохнуть! А не убирать за взрослыми мужиками!
Ленка подошла ближе, взяла свекровь за руку.
— Тамара Ивановна, мы правда не думали, что вам так тяжело...
— Не думали! — голос матери сорвался на крик. — Никто не думает! Вы вообще обо мне думаете?! Или я просто приложение к даче — дай пожрать, дай переночевать, убери за нами!
— Мам, ты чего! — Серёга шагнул к ней. — При чём тут это?
— При том! Я всю жизнь на тебя положила, Серёжа! Растила одна, после того как отец свалил! Работала на двух работах, чтобы ты в институт поступил! Эту дачу покупала, копейку к копейке, чтобы у тебя было где отдыхать! А ты? Приезжаешь раз в неделю нажраться и потусить с дружками!
— Так мы же не специально...
— Не специально! Всё у вас не специально! Бутылки разбили — не специально! Музыку до ночи врубили — не специально! Соседей достали — не специально!
Валера попятился к машине, Димон уставился в землю. Ленка всхлипнула и отвернулась.
— Мам, ну хватит уже устраивать сцену, — Серёга попытался взять её за руку, но она отдёрнула.
— Сцену?! Ты считаешь, это сцена?! Я тебе правду говорю! Надоело мне! Понимаешь?! Надоело быть прислугой в собственном доме!
— Какая прислуга, мать, ты о чём вообще?!
— О том, что я устала! Устала терпеть, молчать, делать вид, что всё нормально! Нет, не нормально! Мне шестьдесят лет, Серёжа! Шестьдесят! Хочу спокойно жить, а не бегать с тряпкой за вами!
Повисла тяжёлая тишина. Где-то вдалеке лаяла собака, над яблоней кружили осы. Серёга стоял, опустив руки, не зная, что сказать.
— Мам, — он сглотнул. — Я не знал, что ты так... я думал, тебе нравится, когда мы приезжаем.
— Нравится, — она вытерла глаза рукой. — Когда вы приезжаете помочь, поговорить, побыть вместе. А не когда превращаете дачу в кабак.
Ленка подошла к Серёге, обняла за плечи.
— Давай извинимся нормально. И правда всё изменим.
— Извинения я уже слышала, — мать махнула рукой. — Сто раз слышала. Обещания тоже. А толку?
— Будет толк! — Серёга шагнул вперёд. — Мам, ну дай шанс! Мы реально сделаем всё по-другому!
— Как? Расскажи, как?
Он замялся, подбирая слова.
— Ну... будем приезжать не каждую неделю. Раз в месяц, например. И не толпой. И поможем с участком...
— А шашлыки? Водка? Музыка?
— Без фанатизма. Тихо, культурно.
Тамара Ивановна посмотрела на него долгим взглядом, потом на Ленку, на притихших друзей.
— Серёжа, я тебе прямо скажу. Если ты не изменишься — я продам дачу.
— Что?!
— Продам. И куплю себе маленькую квартиру в городе. Буду жить для себя, а не терпеть этот бардак.
— Мам, ты с ума сошла?! Это же наша дача! Ты её двадцать лет строила!
— Именно. Я строила. Для себя. А не для того, чтобы ты тут кутежи устраивал.
Серёга почувствовал, как внутри всё обрывается. Мать не шутила. В её глазах была решимость, которую он видел, когда она принимала окончательные решения.
— Хорошо, — он выдохнул. — Хорошо, мам. Я понял. Больше не будем так. Честное слово.
— Честное слово, — передразнила она. — Сколько раз я это слышала.
— Мам, ну что ты хочешь?! Чтобы я на коленях встал?!
— Хочу, чтобы ты понял наконец, что мир не вокруг тебя крутится! Что есть другие люди, которым тоже нужен покой!
Ленка тихо заплакала. Валера и Димон стояли у машины, не решаясь ни уйти, ни остаться.
— Тамара Ивановна, — подал голос Димон. — Может, мы действительно того... перегнули палку. Извините. Серёга, может, правда, по-другому надо?
— Да я понял уже! — рявкнул Серёга. — Понял, мать! Всё понял!
— Не ори на меня!
— Я не ору! Я объясняю!
— Орёшь! Как всегда, когда тебя прижимают к стенке!
Серёга сжал кулаки, развернулся и пошёл к калитке. Остановился у забора, уперевшись лбом в непокрашенную доску.
— Серёж, — Ленка подошла сзади. — Не заводись. Она права.
— Знаю, что права, — он не оборачивался. — Но как же это бесит.
— Что именно?
— То, что я реально козёл. Не замечал, как ей херово. Думал только о себе.
— Ну так измени. Ещё не поздно.
Он обернулся. Мать стояла на крыльце, глядя на него. Лицо усталое, плечи опущены. Впервые он увидел, как она постарела. Морщины у глаз, седые пряди в волосах, сутулость.
— Мам, — он подошёл ближе. — Прости. Правда. Я дурак.
— Дурак, — согласилась она. — Но мой.
— Давай так: продавать дачу не будешь, а я... я буду приезжать помогать. Без друзей, без шашлыков. Просто работать. Договорились?
Тамара Ивановна помолчала, потом кивнула.
— Договорились. Но проверю. Если опять за старое возьмёшься — всё, конец.
— Не возьмусь.
Она вздохнула и махнула рукой.
— Ладно. Идите, мойтесь. Ужин готов.
— А шашлык?
— Шашлык завтра. Если доделаете забор.
Серёга усмехнулся.
— Завтра так завтра.
Ужинали молча. Мать поставила на стол картошку с грибами, солёные огурцы, хлеб. Никакого мяса, никакого праздника. Валера и Димон ели, не поднимая глаз, Ленка ковыряла вилкой в тарелке. Серёга жевал механически, думая о своём.
— Вкусно, — наконец сказал он.
— Обычная картошка, — мать пожала плечами.
— Нет, правда. Давно такую не ел.
Она посмотрела на него с удивлением.
— Серёж, ты каждый раз её ешь, когда приезжаешь.
— Ем, но не замечаю. А сейчас... сейчас по-другому как-то.
Тамара Ивановна налила всем чаю, придвинула вазочку с вареньем.
— Может, потому что сегодня работал, а не только жрал?
— Может, — он усмехнулся. — Слушай, мам, а помнишь, как я в детстве тут грядки полол?
— Помню. Ныл постоянно, что жарко и надоело.
— И ты мне тогда сказала: потерпи, Серёжка, зато зимой свои огурцы будем есть.
— Говорила. И что?
— А то, что я тогда не понял. Думал, ты меня просто заставляешь. А ты хотела, чтобы я ценил труд.
Мать помолчала, глядя в окно.
— Хотела. Только не получилось, видимо.
— Получилось, — он потянулся через стол и накрыл её руку своей. — Просто я долго до этого доходил.
Ленка всхлипнула и вытерла глаза салфеткой. Валера откашлялся.
— Тамара Ивановна, а можно я тоже извинюсь? За дверь ту, за окно... за всё.
— Можно, — она кивнула. — Только петли поставь нормально завтра.
— Поставлю. Димон поможет, да?
— Помогу, — Димон кивнул. — И грядки доделаем. Всё, что надо.
— Вот и ладно, — мать встала из-за стола. — Идите спать. Завтра с утра за работу.
Они разошлись по комнатам. Серёга с Ленкой устроились в маленькой спальне на втором этаже. Ленка легла первой, Серёга сел на край кровати, глядя в окно. Луна светила ярко, освещая покрашенную половину забора.
— Серёж, — Ленка положила руку ему на плечо. — Ты молодец.
— Чего это?
— Что признал. Не все мужики так могут.
— Да ладно. Я просто... увидел её другими глазами. Понял, что она не железная.
— Никто не железный. Все устают.
Он лёг рядом, обнял жену.
— Лен, а давай правда изменимся? Не для вида, а по-настоящему?
— Давай. Я тоже устала от этой беготни каждую субботу. Хочется иногда просто дома посидеть.
— Вот и посидим. А сюда будем приезжать реже, но с толком.
Они замолчали. Снизу доносились голоса Валеры и Димона, которые устроились в гостиной. Потом всё стихло.
Утром Серёга проснулся от запаха блинов. Спустился на кухню — мать стояла у плиты, переворачивая тесто на сковородке.
— Доброе утро, — он подошёл, обнял её сзади.
— Утро. Выспался?
— Как убитый. Слушай, мам, а можно я сегодня останусь до вечера? Доделаю забор, потом ещё что-нибудь по мелочи.
Она обернулась, посмотрела внимательно.
— Можно. Только друзья твои тоже останутся?
— Если не против.
— Не против. Пусть помогают.
Они позавтракали, и работа закипела. К обеду забор был покрашен полностью, грядки прополоты, даже сарай прибрали. Серёга стоял посреди двора, вытирая пот, и смотрел на результат. Участок преобразился.
— Мам, иди посмотри!
Тамара Ивановна вышла, прошлась вдоль забора, заглянула в сарай.
— Нормально, — сказала она. — Вполне прилично.
— Прилично? Мы тут пахали как проклятые!
— Пахали один день. А надо постоянно. Но для начала — да, хорошо.
Она развернулась к дому, потом остановилась.
— Серёж, а шашлык хочешь?
— Хочу, — он ухмыльнулся.
— Тогда мангал разжигай. Заслужили.
Вечером они сидели за столом под яблоней. Шашлык шипел, компот остывал в графине, мать рассказывала какую-то историю про соседей. Валера и Димон смеялись, Ленка улыбалась. Серёга смотрел на мать и думал, что вот оно — настоящее. Не пьянка и гулянка, а просто семья за столом.
— Мам, — сказал он. — Спасибо.
— За что?
— За то, что не сдалась. Не продала дачу. Дала шанс.
Тамара Ивановна посмотрела на него, и в глазах блеснули слёзы.
— Дурак ты, Серёжка. Куда я тебя дену.
Он обнял её, и она не стала вырываться.
Когда стемнело, Валера с Димоном уехали. Серёга с Ленкой остались ночевать. Перед сном он вышел на крыльцо, посмотрел на звёзды. Мать вышла следом.
— Не спится?
— Думаю просто.
— О чём?
— О том, что надо было раньше это понять. Про дачу, про тебя, про всё.
— Ничего. Главное, что сейчас понял.
Они постояли молча. Потом мать похлопала его по плечу.
— Ладно, иди спать. Завтра рано вставать.
— Мам, а можно я в следующие выходные приеду? Один, без Ленки. Просто поработаю.
Она улыбнулась.
— Можно. Буду ждать.
Серёга вернулся в дом, чувствуя, что что-то изменилось. Не снаружи — внутри. И это было правильн