начало истории
Наташа смотрела на Михаила молча, не зная, стоит ли что-то говорить. Она поняла, что этот человек просто боится. Боялся всё это время открыться кому-нибудь, показать свой мир, подпустить кого-то близко к сердцу.
— И вот я встретил тебя, — с твоей историей о больной сестре, с твоей собственной болью и с этим дурацким котом, — продолжил Михаил. Он повернулся и посмотрел на Наташу. Затем перевёл взгляд на мирно спящего в кресле Моню, который ни на шаг не отходил от мужчины, когда тот был дома.
Кот даже успел стать его молчаливым преследователем, личным психотерапевтом. Моня просто садился возле хозяина, когда тот возвращался домой, мурлыкал и будто впитывал всю негативную энергию, пытаясь своими кошачьими средствами избавить человека от боли.
— Я думаю, это не случайность, — вздохнул мужчина.
— Наша встреча произошла в тот день, когда перестал дышать мой единственный друг. Да, тогда мне было так плохо, что и не вообразить. И я просто хотел хоть кому-то облегчить страдание. И вот подвернулись вы с Моней, но потом в твоих глазах я увидел что-то... не жалость, а понимание. Ты не боялась моей тени, потому что твоя собственная затмевала свет. И я решил, что лучший способ — бороться вместе. Когда я впустил тебя в свой мавзолей, ты не испугалась, не отчаялась, а просто стала потихоньку проделывать в его глухих стенах окна, впускать свежий воздух.
Наташа тихонько протянула к Михаилу руку и крепко сжала его кисть. Она была ледяной, но мужчина не отпрянул, а сжал Наташину руку в ответ. Странное, далёкое тепло начало разливаться по их телам.
— Я не могу обещать, что когда-нибудь эта тень исчезнет совсем, — посмотрел девушке в глаза Колесников. — Она часть меня. Но теперь в этом доме, кроме тени, есть ещё и свет. Он слепит глаза, но это с непривычки.
Они сидели так ещё очень долго, держась за руки, слушая, как за окном постепенно затихает дождь. Стук капель становился всё более редким и тихим. Две сломанные судьбы, две трагедии, нашедшие друг в друге не забвение прошлого, а мужество смотреть в настоящее.
И в этом, возможно, и заключалась самая главная победа — не над болью, а над самим собой, над своими страхами, отчаянием. Одиночеством — добровольным и невольным одновременно.
Год подходил к концу. Наташа к тому моменту уже была уверена, что с Леной всё будет в порядке, и потихоньку начинала думать, чем она будет заниматься вне стен этого дома.
Михаил обещал, что поможет им и дальше. Кроме того, теперь у девушки был вполне себе успешный, пусть и не какой-то крутой бизнес — своё любимое дело, которое помогло раскрыть спрятанные в глубине подсознания таланты. Открытки Наташи Колесниковой пользовались бешеной популярностью. Были и постоянные заказчики, готовые платить любые деньги, и много новых почитателей.
Да, зарабатывала она теперь куда больше, чем в своей старой бухгалтерии. И тоску это занятие не наводило, и развиваться было куда, но всё равно было грустно. За эти месяцы девушка так привыкла к Михаилу, так прониклась им, что просто уйти казалось настоящим предательством.
Безусловно, их соединял только контракт, который скоро истекал. Но только ли контракт? Наташа поняла, что любит этого человека всей душой. Однако признаться в своих чувствах она не смела — берегла его память об утраченном счастье. В Михаиле она видела друга, наставника, дорогого душе человека. Этого казалось достаточно. А любовь? Нужна ли она ему, со своей любовью? Он же ясно дал понять, что тень прошлого никуда не отступит.
А сам Михаил был ничуть не в лучшем положении. В Наташе он открыл не жену по контракту, а умного, ироничного человека с тонкой душой. Она обладала тем, что сам он давно утратил, — способностью чувствовать жизнь в её простых проявлениях. Наташа смеялась над смешным, грустила о грустном, могла часами возиться на кухне, пытаясь испечь пирог по рецепту бабушки Михаила. Её присутствие наполнило бездушный пентхаус теплом и биением жизни.
В доме теперь пахло не только дорогим парфюмом и кофе, но и домашней выпечкой, свежестиранным бельём, подгоревшей запеканкой. На полках появились её книги, какие-то нелепые свечи, дурацкие фарфоровые безделушки, которые Наташа любила той странной, особой любовью, что может проявляться только у женщины.
Мраморные подоконники стали обиталищем целой колонии комнатных цветов — герани, женского счастья, фиалок, фикусов, — которые девушка уже давно перевезла из своей старой, необитаемой квартиры.
В углу лежала милая лежаночка для кота. Повсюду валялись Монины игрушки, об которые Михаил постоянно запинался. Мило бранился. Михаил не хотел, чтобы всё это заканчивалось, но ком в груди мешал сказать Наташе: «Останься».
Магия, как известно, рождается в случайных событиях, незначительных мелочах, спонтанных поступках, нечаянных словах. Например, во время чаепития в три часа ночи — или утра? — под аккомпанемент настенных часов и состоялся главный разговор между Наташей и Михаилом Колесниковым.
— Знаешь, — сказал мужчина, глядя на окружающий чашку пар, — я всегда думал, что счастье — это некая точка прибытия. Вот получу бизнес, стану полноправным хозяином, и тогда… А оказалось, что это не точка, а путь. Нет конца этому пути.
Потому что границ у счастья нет. Но пройти этот путь в одиночку — глупая затея. Только держа кого-то за руку, кого-то дорогого и важного, можно не бояться длинной и трудной дороги. Ведь всегда есть кому сказать о своих переживаниях, пожаловаться, порадоваться вместе. И тогда бесконечность пути просто теряет значимость. Счастье просто вокруг тебя, а не где-то.
— А я думала, что счастье — это когда у Лены будут нормальные анализы, — вздохнула Наташа. — И это случилось благодаря тебе. Не знаю, как благодарить. Этому нет цены. Но сейчас я понимаю, что счастье — это ещё и что-то для себя, а не только для других. Вот в этой чашке чая, в этой тишине в четвёртом часу утра и в том, что ты вот здесь, рядом.
Михаил посмотрел на Наташу долго и пристально.
— Наш контракт истекает через три недели, — тихо сказал он.
— Знаю, — ответила она.
Они молчали. Да и не нужно было говорить в этой ночной тишине. Всё было понятно и так.
Сделка закончилась. Лена выздоровела, скоро должна была вернуться домой — полная сил и планов. Бизнес Михаила был в его руках. Бояться было некого, все формальности соблюдены. Но случилось непредвиденное. Случилась обычная жизнь, которой наплевать на какие-то там планы и договорённости. Та самая — со своими сюжетами, лишёнными логики и порядка.
В день, когда должен был быть подписан акт о расторжении брака, Михаил не пошёл в офис, откуда в обед должен был отправиться в ЗАГС. Он неожиданно открыл дверь в Наташину спальню.
— Ещё не встала? — улыбнулся Колесников.
— Нет, — зевнула девушка, потягиваясь. — Проспала, не слышала будильник. А вчера так долго уснуть не могла, переживала.
— Всё же сегодня такой день. Позволь, — вошёл в спальню муж, неся в руках поднос с завтраком. Тот самый поднос, который Наташа несколько месяцев назад притащила с блошиного рынка, нарушив стерильный порядок пентхауса Михаила. На пёстрой поверхности, усыпанной глупыми, но милыми цветочками, стоял кофейник с парой чашек, лежали круассаны и баночка джема.
— Что это? — удивилась девушка. — Михаил, я проспала завтрак. Прости, я бы быстро приготовила, а не стоило. Это такой способ меня пристыдить?
Глупо. По-доброму улыбнулся мужчина и поставил поднос на прикроватный столик.
— Это просто завтрак в постель. Я подумал, что раз ты так сладко спишь, то и сам могу ради разнообразия приготовить хоть что-то и поблагодарить тебя за всё. А знаешь, сегодня истекает наш контракт. И эта сделка оказалась крайне удачной. Так что, думаю, можем отпраздновать.
— Можем, — с лица Наташи сползла улыбка. Ей совсем не хотелось праздновать окончание столь замечательного периода своей жизни. Да и выходило, что для Михаила всё это всего лишь контракт. А вот для неё...
— Но, — не дал ей продолжить Колесников, — я хочу предложить тебе прямо сейчас новую сделку.
— Что? Новую?
— Да. Только на этот раз без всяких сроков, без условий, без формальностей. Просто остаться вдвоём. Не как актёры, а как зрители, которые смотрят один и тот же фильм, искренне делятся впечатлениями, комментируют, переживают. Если хочешь.
Наташа взяла его руку — ту самую, что когда-то протянула ей льняной платок в дорогой машине. И рука эта была тёплой. Живой. Настоящей.
— А моя сестра? А Моня? — с серьёзным видом спросила она. — Кот, с которого всё началось. Он ведь теперь наш общий? Я не одна? Нас трое. Это ведь большая ответственность. Ты готов к такому?
— Готов, — засмеялся Михаил по-настоящему, по-домашнему. — Тем более, этот кот теперь больше мой, чем твой. А Ленка, надеюсь, перестанет звать меня по имени-отчеству.
Так они и остались. Не по контракту, а по зову тех самых обретённых в пути осколков счастья, сложившихся вдруг в удивительно красивую мозаику. Потому что счастье, как выяснилось, не в целях, не в деньгах, не в контрактах или чувстве долга. Это герань на подоконнике, старый кот, здоровая Ленка и тёплые руки, готовые создавать с тобой новый мир. Чашка чая в три утра. И отсутствие необходимости говорить о главном.
Ведь главное понятно и без слов.
Новую историю читайте прямо сейчас