Первый звонок раздался в десять вечера. Я смотрела телевизор, пила чай, думала о завтрашнем дне. Обычный вечер обычного человека. Телефон зажужжал на столе, я глянула на экран — и замерла.
Там высветился мой собственный номер.
Тот самый, который у меня уже десять лет. Который знают мама, сын, муж, подруга Маша и пара коллег.
Я смотрела на экран и не понимала. Это глюк? Сбой сети? Новый вид спама?
Звонок оборвался. Я выдохнула.
— Глупости — сказала я вслух.
— Мало ли что бывает.
На следующий вечер — ровно в 22:00 — телефон зажужжал снова.
Тот же номер. Мой.
Я сидела и смотрела, как экран пульсирует. Руки не слушались. Взять трубку? Не брать?
Звонок стих.
— Кто звонит? — спросил муж с дивана.
— Да так ошибка.
Я не сказала. Потому что боялась, что он не поверит.
На третий вечер муж сам взял трубку.
— Алло?
Я видела, как меняется его лицо. Сначала недоумение. Потом — странное напряжение. Потом — бледность.
— Кто это? — спросил он в трубку.
Тишина. Он слушал секунд тридцать. Потом нажал отбой.
— Ну? — спросила я.
— Там — он сглотнул.
— Там тишина. И дыхание. Женское. Как будто кто-то стоит рядом и дышит в трубку. И ещё
— Что?
— Мне показалось или это твой выдох? Я не знаю. Странно.
Он положил телефон на стол и отошёл. Больше мы не говорили об этом. А через неделю он ушёл. Но это другая история.
На седьмой день я ответила.
Сидела на кухне, смотрела на экран, и вдруг поняла: если не отвечу сейчас, сойду с ума от неизвестности.
— Алло? — мой голос дрожал.
Тишина. Потом дыхание. Как сказал муж — женское, ровное, спокойное. А потом — голос.
Мой голос.
Но другой. Чуть старше. Чуть хриплее. Чуть уставшее.
Не езжай завтра на дачу. Слышишь? Не езжай.
Я отшвырнула телефон так, будто он загорелся. Он стукнулся об стену, упал на пол. Экран погас.
Я сидела, прижав руки к груди, и чувствовала, как колотится сердце. Голос. Мой голос. Из моего же телефона.
Через минуту я заставила себя встать. Подняла телефон. Он работал, как ни в чём не бывало. Список вызовов — пусто. Будто ничего и не было.
Я набрала Машу.
— Алло? — она ответила сразу, как будто ждала.
— Ты чего так поздно?
— Маш — выдохнула я.
— Со мной что-то странное. Мне звонит я сама.
Пауза. Потом её голос — осторожный, чуть насмешливый:
— Опять сериалы смотришь перед сном? "Звонок" пересмотрела?
— Маш, я серьёзно.
— Слушай, у тебя стресс. Развод, работа, всё такое. Ты бы отдохнула. Кстати, завтра на дачу едем, помнишь? Клубнику собирать. Я заеду в десять.
Я хотела сказать про голос, про то, что он велел не ездить. Но вдруг поняла: это звучит безумно.
— Ладно — сказала я.
— До завтра.
Утром я всё же поехала.
Не могла же я поверить голосу из телефона? Это глюк. Сбой. Усталость. Нервы.
Маша болтала всю дорогу. Про нового мужчину, про работу, про то, что клубника в этом году сладкая. Я слушала вполуха и смотрела на дорогу.
До дачи оставалось двадцать минут. Ровная трасса, лес по бокам, впереди поворот.
И вдруг я закричала:
— Маша, держись!
Я не знаю, что это было. Рефлекс? Интуиция? Или тот голос, что звучал в трубке? Я нажала на тормоз так резко, что нас бросило вперёд. Колёса завизжали. Машина заскользила.
В ту же секунду из-за поворота вылетели "Жигули". На полной скорости. На в стречку. Прямо в то место, где мы были бы через мгновение, если бы я не затормозила.
Всё случилось за секунду. "Жигули" пронеслись мимо, задев только зеркало. Нас закрутило, бросило в кювет, и мы остановились, уткнувшись в кусты.
Тишина. Потом Машин крик:
— Ты цела? Цела?
Я открыла глаза. Цела. Руки дрожат, сердце выпрыгивает, но цела.
— Цела— выдохнула я.
Мы выбрались из машины. "Жигули" уже скрылись за поворотом. На асфальте — чёрные следы моих колёс. Десять метров резины на асфальте.
— Как ты поняла? — Маша смотрела на меня круглыми глазами.
— Как ты поняла, что надо тормозить? Ты затормозила за десять метров до поворота. Как будто знала, что там кто-то вылетит.
Я не ответила.
В больницу мы не поехали — отделались испугом и парой синяков. Весь день я ходила сама не своя. Думала о голосе. О том, что он сказал: Не езжай. И если бы я послушала.
Вечером, оставшись одна, я достала телефон. Долго смотрела на экран. Потом набрала свой номер.
Гудки. Один. Второй. Третий.
Ответили.
Дыхание. То самое, женское, ровное. А потом голос. Мой. Но ещё старше, чем в прошлый раз. Совсем другой. Уставший. Спокойный.
Ты цела. Хорошо.
Я молчала. Слова застряли в горле.
Теперь слушай внимательно. В следующую среду не выходи из дома. Вообще. Ни на минуту. Дождь будет. Сильный. И он вернётся.
— Кто? — выдохнула я.
— Кто вернётся?
Тишина. Потом — короткие гудки.
Я долго сидела с телефоном в руке. Он вернётся. О ком она? О муже? О ком-то другом?
Среда наступила через шесть дней. Всю неделю я ходила как на иголках. Смотрела на дверь, на окна, на небо. Ждала.
В среду с утра хлынул дождь. Такой, что за окном ничего не видно. Я сидела дома. Не выходила. Даже мусор не выносила.
В пять часов вечера — звонок в дверь.
Я подошла, посмотрела в глазок. Там стоял он. Муж. Бывший. Промокший до нитки, с каким-то странным выражением лица.
— Открой — сказал он.
— Пожалуйста.
Я вспомнила голос: Он вернётся. И вдруг поняла: это не про то, что он хочет обратно. Это про что-то другое.
Я открыла.
Он вошёл, оставляя лужи на полу. Посмотрел на меня долгим взглядом.
— Я должен тебе сказать — начал он.
— Я тогда ушёл не просто так. Я влез в долги. Крупные. Думал, выкручусь. Не выкрутился. И сегодня они придут ко мне. А я не хочу, чтобы они нашли меня у тебя. Я просто предупредить. Спрячься куда-нибудь на пару часов. Или уезжай.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё холодеет.
— Ты пришёл предупредить? — спросила я.
— Да. Потому что, потому что я дурак. И ты не заслуживаешь этого.
Он развернулся и вышел. Дверь захлопнулась.
Я стояла посреди прихожей и смотрела на лужи от его ботинок.
А потом достала телефон. Набрала свой номер.
Гудки. Тишина. Потом — автоответчик. Мой собственный голос, записанный когда-то для забывчивых друзей:
Вы позвонили. Я сейчас не могу ответить. Оставьте сообщение после сигнала.
Я слушала и не верила.
Это был мой голос. Но не сегодняшний. А тот, которым я говорила много лет назад. Молодой. Звонкий. Другой.
Пи-и-и.
Я нажала отбой. Положила телефон на стол.
За окном лил дождь. Где-то там, под этим дождём, шёл мой бывший муж. Навстречу своим долгам и проблемам. А я стояла в тёплой квартире и думала: откуда тот голос знал? Откуда он знал, что он вернётся? Что будет дождь? Что мне надо спрятаться?
И главное — кто это был? Я из будущего? Я из прошлого? Или просто кто-то, кто хотел меня уберечь?
Прошёл месяц. Муж разобрался с долгами — не знаю как, но разобрался. Мы изредка переписываемся. Иногда я ловлю себя на мысли, что жду его звонка. Не с того света, а просто — обычного, человеческого.
Звонки с моего номера прекратились. Но иногда, ложась спать, я кладу телефон рядом и думаю: а что, если однажды я сама позвоню себе? Той, что моложе? И скажу: Не бойся. Всё будет хорошо. Только слушай.
Я не знаю, возможно ли это. Но после всего, что случилось, я стала верить в странные вещи.
Например, в то, что мы не одни. Что кто-то следит за нами из завтрашнего дня. И пытается предупредить. Тихим голосом в трубке. Коротким звонком в десять вечера.
А вы никогда не получали звонок с собственного номера?
Сегодня ровно 22:00. Телефон молчит. Я сижу на кухне, пью чай и смотрю в окно. Дождь кончился. Зажигаются звёзды.
Где-то там, в будущем, я сама — старше, мудрее, спокойнее — смотрит на это же небо и думает: Я всё сделала правильно. Она послушала.
Я надеюсь, что это так.
Потому что теперь я знаю: будущее не высечено в камне. Оно дышит. Оно волнуется. Оно берёт трубку и говорит: Не езжай.
И только от нас зависит — услышим мы или нет.
Рассказы про любовь, читать:
Я вернулась в то кафе спустя 20 лет. Он сидел за тем же столиком
Хотел остаться один на один с тишиной. Но она научила меня слышать камертон кожей