Часть цикла «Тёмная романтика» на ЯПисатель.рф
Художница Нелли рисует во сне. Каждое утро на мольберте — новый портрет мужчины, которого она никогда не видела наяву.
Это началось после переезда в мансарду на Васильевском острове. Квартира была странной: потолки скошенные, окна круглые, как иллюминаторы, а в стенах — ниши, будто кто-то замуровал в них секреты. Нелли выбрала её за свет. Утром солнце заливало мансарду так, что каждая пылинка становилась золотой. Но ночью здесь было иначе.
Ночью мансарда дышала.
Нелли обнаружила первый портрет утром вторника. Она проснулась с ноющими пальцами — под ногтями засохла масляная краска цвета индиго. На мольберте стоял холст, который она не помнила, как натягивала. На холсте — мужское лицо. Не красивое в классическом смысле, но из тех лиц, на которые смотришь и не можешь остановиться. Тяжёлые веки, резкая линия челюсти, губы, сжатые так, словно он сдерживает слово, которое изменит всё. И глаза — цвета грозового неба за секунду до молнии.
Нелли стояла перед портретом двадцать минут. Она рисовала маслом пятнадцать лет, но никогда — так. Мазки были уверенными, почти агрессивными, и в них была страсть, которую она не узнавала как свою.
«Сомнамбулизм», — сказала она себе. Погуглила симптомы. Записалась к неврологу. Выпила кофе.
На следующее утро — ещё один портрет. Тот же мужчина, но ближе. Словно камера приблизилась. Она видела теперь шрам над его бровью — тонкий, серебристый. И ямочку на подбородке. И то, как тёмные волосы падают на лоб непослушной прядью.
На третье утро — его руки. Крупные, с длинными пальцами, перепачканными чем-то чёрным. На безымянном — старинный перстень с тёмным камнем.
На четвёртое — его спина. Широкие плечи, на лопатке — родинка в форме полумесяца.
Нелли перестала ходить к неврологу.
***
Она не могла объяснить это подруге Тане, которая забежала на кофе и замерла перед рядом портретов, прислонённых к стене.
— Нелл, это кто? — Не знаю. — Как — не знаю? Ты же его рисуешь! — Я рисую его во сне. Я не знаю, кто он.
Таня посмотрела на неё долгим взглядом, в котором беспокойство боролось с любопытством.
— Он горячий, — сказала наконец Таня. — Если найдёшь его — дай мне знать.
Нелли не рассказала ей остального. Не рассказала, что каждую ночь, засыпая, она чувствует тепло чужих рук на своих — как он направляет кисть, как его пальцы смыкаются поверх её пальцев, как его дыхание щекочет ей шею. Не рассказала, что просыпается с учащённым пульсом и ощущением, что только что потеряла что-то важное. Не рассказала, что начала бояться не ночи, а утра — момента, когда он исчезает.
***
Галерейщик Артём увидел портреты, когда зашёл за заказанным натюрмортом.
— Это... что это, Нелли? — Личное. — Это гениально. Я хочу выставку.
Она согласилась. Не ради денег, не ради славы — ради безумной, иррациональной надежды, что если его лицо увидят сотни людей, кто-нибудь скажет: «Я знаю его. Его зовут...»
Выставка открылась в пятницу вечером. Двадцать три портрета одного и того же мужчины — в разных ракурсах, в разном свете, с разными эмоциями. Критики говорили об одержимости, о «новом прерафаэлитстве», о «визуальной поэзии тоски по недостижимому». Нелли стояла с бокалом вина и улыбалась, и никто не видел, как у неё дрожат руки.
Он пришёл за полчаса до закрытия.
Нелли почувствовала его прежде, чем увидела. Воздух в галерее изменился — стал плотнее, теплее, словно кто-то зажёг невидимый камин. Она обернулась.
Он стоял перед её портретом — тем, самым первым, с глазами цвета грозы. Стоял и смотрел на своё лицо, и выражение его собственного лица было таким, что у Нелли перехватило горло.
Он был точно таким, как на холстах. Каждая линия, каждая тень, каждый шрам. На нём было тёмное пальто, и на безымянном пальце тускло мерцал перстень с чёрным камнем.
Он обернулся. Их глаза встретились.
И Нелли поняла: она не рисовала его во сне. Она рисовала его из сна — вытаскивала по кусочку, мазок за мазком, из темноты в реальность.
Он подошёл. Остановился на расстоянии вытянутой руки — том самом расстоянии, которое она ощущала каждую ночь.
— Ты рисуешь меня уже триста лет, — сказал он.
Его голос был именно таким, каким она слышала его на границе сна — глубоким, с хрипотцой, словно он долго молчал и наконец решился.
— Это невозможно, — прошептала Нелли.
— А двадцать три портрета человека, которого ты никогда не видела? Это возможно?
Он улыбнулся. Улыбка была тёплой и опасной одновременно — как огонь, к которому тянешь руки, зная, что обожжёшься. Читать далее ->
Подпишись, ставь 👍, Толстой бы не успел!
#сомнамбулизм #инкуб #художница #портреты_во_сне #мистическая_связь #тёмная_романтика #запретная_любовь #ночной_незнакомец