Продолжение. С самого начала 1-ю главу смотрите ТУТ.
ГЛАВА 8. ПЕРВЫЙ ВЫХОД В МОРЕ. ЭТОТ ИНТЕРЕСНЫЙ МИЧМАН БУХОВ.
Я В ЦЕНТРАЛЬНОМ посту. Здесь у переговорного устройства "Каштан" застыл мичман - старшина команды трюмных. Спецодежда на нём сидела безупречно - чистая, выглаженная, точно сшитая по мерке. На вид ему лет 35, не более того. Подтянутый, с той особой пружинистой собранностью, что выдаёт человека, привыкшего к тесноте отсеков и обожающего свою работу. Мичман принимал доклады из отсеков.
- Есть первый!! - рявкнул он так, что, казалось, задрожали переборки. - Второй! Второй, мать твою, где ты ходишь, б...юга?! Доклад, я кому говорю!
Механик Вороненко, не обращая внимания на смачные мичманские матюки у "Каштана", пояснил мне, что идёт приём докладов с боевых постов о готовности к отходу от пирса. Затем, понизив голос, сказал, что в море будет отрабатываться манёвр "Срочное погружение". Он взглянул на меня с той спокойной уверенностью, что даётся только годами службы:
- Ты будешь находиться здесь и смотреть, как это делается. В автономке где-то уже через месяц или раньше будешь это делать сам.
Зазвенели машинные телеграфы - резко, требовательно. Подводная лодка отходила, отрываясь от плавпирса. Командир БЧ-5 стоял у "Каштана", поглядывая на часы. Мичман стоял уже чуть в стороне, пританцовывая от перевозбуждения и не в силах совладать с кипящей внутри служебной энергией. Изредка он принимал боксёрскую стойку и с остервенением, коротко и зло, наносил серии сильных ударов по большой вентиляционной трубе.
- Бухов! да перестаньте же вы дурака валять в конце концов! - повернулся к нему механик.
- Есть, товарищ командир БЧ-5! - с напускным подобострастием и гротескной покорностью в голосе ответил Бухов и демонстративно поднёс с своему рту ладонь.
Увидев, что я наблюдаю за ним, мичман подошёл ближе. Покосившись на механика, он показал на небольшие вмятины на металле трубы вентиляции. Сказал тихо, чтобы Вороненко не слышал:
- Моя работа. - И скорчил гримасу на своём лице.
При этом он оскалил зубы и загоготал, но, поймав на себе негодующий взгляд командира БЧ-5, снова покорно и демонстративно замолчал, театрально прижав к своему рту кулак, изображая немоту. Затем подмигнул мне, издал какой-то рыкающий звук, отдалённо напоминающий голос льва. Дальше товарищ мичман затряс плечами и начал быстро-быстро перебирать ногами, как норовистый жеребец, застоявшийся в тесном стойле. Да, странные ужимки у нашего старшины команды трюмных. Это уже становилось интересно и забавно.
Механику, видимо, окончательно надоело уже одёргивать своего перевозбудившегося в служебном психозе подчинённого мичмана. Он лениво повернул голову и, обращаясь ко мне, обронил с усталой усмешкой:
- У нашего Бухова вот так всегда бывает на выходах в море. Синдром, что-ли какой-то... Это, наверное, потому, что мы ему в море не наливаем.
Матросы, собравшиеся у кормовой переборки, поглядывали на мичмана и пересмеивались. Один из них, полторашник, увлёкшись, молотил кулаком в деревянный аварийный брус, пародируя мичмана и по-буховски пританцовывая. В этот самый момент Бухов резко обернулся и увидел передразнивающего его матроса.
- Ко мне, б...юга! - Бухов проговорил это приказание хриплым, ледяным шёпотом, который был страшнее любого крика.
Матрос понял, что неожиданно попался с поличным и заканючил:
- Товарищ мичман, я...
Бухов был непреклонен:
- Я сказал: ко мне!!!
Матрос стал медленно приближаться к Бухову, будто загипнотизированный кролик перед удавом, влекомый его тяжёлым взглядом. Немигающие глаза мичмана внимательно наблюдали за "жертвой". Как только матрос приблизился на длину буховской руки, короткий и сильный тычок в грудину отбросил его туда же назад, к кормовой переборке.
Посмотрев в сторону механика, я увидел, что того нет на своём месте у "Каштана" - он полез наверх. Начальник ушёл - Бухов не мог упустить этот момент. Он снова поднял кулак, чтобы закрепить "воспитательный процесс".
- Стой! Прекращай, - прервал я это "воспитание". Мне показалось, что "наказание" было слишком жёстким и не соответствовало тяжести "проступка" незадачливого моряка, который всего лишь глупо пошутил.
Бухов досадливо поморщился. Ему не понравилось, что его прервали на самом интересном месте процесса. Он скривил рот и выдал мне целую тираду, чеканя каждое слово:
- С ними только так и надо действовать! Запомни, товарищ лейтенант: матрос должен тебя бояться. Если боится - значит, уважает. Это раз. Запомни второе: куда матросу ни целуй, у него везде - ж... . Он в любом случае тебя подведёт, подставит и, не моргнув, продаст за пачку "Беломора"! Запомни третье, самое главное: матрос будет всегда стараться тебя обмануть, ну хоть ты тресни. Никогда, слышишь, никогда и ни при каких обстоятельствах не верь советскому матросу! Понял?
Он смотрел на меня в упор, всем своим видом излучая ту первобытную, ничем не прикрытую правду тесных отсеков и долгих автономок, где давно правит не Устав, а свои законы и понятия, своя, особая, правда жизни.
Однако интересная личность этот Бухов, оказывается, со своей точкой зрения на воспитание личного состава. В корне отличается от той, что преподавали нам в училище на занятиях по партполитработе. Мне захотелось вызвать Бухова на откровенность.
- Это почему не следует верить советскому матросу? Он такой же, как и мы, рабоче-крестьянский сын. Те же, что и у нас, социалистические идеи в его голове. Так что вроде в одной упряжке мы с ним. - Я говорил, специально напирая на давно оторванные от реальной жизни политико-воспитательные догмы наших преподавателей.
Как и ожидалось, Бухова это подзавело, как же, это же его любимая тема о воспитании флотской молодёжи. И его понесло:
- Я в корне не согласен с этими дурацкими политическими идеями! Запомни: матрос отвечает только за самого себя. Ты отвечаешь и за самого себя, и за своё техническое хозяйство, и за того же матроса-балбеса. Нагадит матрос - ты будешь расхлёбывать. Надо будет ему напиться - он напьётся, а потом набрешет, что это у него болезнь так проявляется. И ещё будет заливать, да так, что ты ему в конце обязательно поверишь.
- Если матрос захочет нажраться шила или торпедухи, он всегда нажрётся, как бы за ним не следили. Сейчас всё это воинство, - Бухов простёр руку в сторону толпящихся у переборки моряков, - тебе ангелами кажется. Это потому, что ты их ещё не знаешь. Доверься моему опыту. Мне 36 лет. Представляешь, сколько лет я уже на флоте служу? Знаю их всех, чертей, как облупленных!
Бухов выдержал паузу и вдруг дико заорал:
- Сёмкин! Кофе!!!
Из-за выдвижных устройств, из какой-то шхеры, оказавшейся рубкой торпедного электрика, вылез матрос с заспанными глазами.
- Сейчас приготовлю, товарищ мичман.
И скрылся в ту же дыру, откуда появился.
- Твой матрос? - поинтересовался я.
- Нет, не мой, - лениво ответил Бухов. - Это человек минёра. Он - торпедный электрик, и у него мало обязанностей. А я эту несправедливость исправляю. Я его подчинил себе, и теперь Сёмкин ответственный за приготовление мне кофе. Там у него в шхере моя кофеварка стоит. Другими словами, он мой раб.
Да, ну и откровения... Такого я ещё не слышал. Оригинальный тип этот Бухов. С ним на вахте точно не соскучишься. И действительно, с каждым днём служить на флоте мне становится всё интереснее.
А Бухов продолжал:
- Наш механик думает: "Ага, выпить нет у Бухова - всё, зачахнет Бухов". И он балдеет от этой мысли. А я - видишь, какой находчивый! На кофе перестроил свой организм. Кофе мне точно также стресс снимает, как шило. Но шило, конечно, лучше работает внутри, это всем известно. Оно вне конкуренции по эффективности воздействия и мобилизации скрытых резервов тела и души.
- Интересные у тебя рассуждения. Получается, ты как многотопливный дизель. Всё жрёшь. Это плюс, конечно. Нигде не пропадёшь с такой удивительной приспособляемостью, даже, к примеру, в Африке. Там на местную каву перестроился бы. Плохо только, что ты Сёмкина припахал. Выглядит это, как годковщина.
- А кто сказал, что годковщина на флоте - опасное явление? - искренне удивился Бухов. - Эту глупость придумали товарищи политрабочие. Они давно уже оторваны от реальной земной жизни, как с Луны сюда свалились. Пора их, бездельников, от флота насовсем отлучить, как раньше святая инквизиция еретиков от церкви отлучала. Чтобы работать нам не мешали, черти!
Ну, совсем крутое заявление, во даёт Бухов! Интересный чувак! А наш старшина команды продолжал в своём интеллектуальном угаре:
- Наш флагмех Васенко говорит так: "Пока существует годковщина на флоте, будет существовать флот. Не станет годковщины - рухнет флот!" Но к чести нашего замполита, он тоже понимает это. Он один нормальный человек из всей ихней банды, наверное. Он - истинная крупица золота в куче песка!
Следующая глава ЗДЕСЬ.
Начало смотрите ТУТ.
Подписаться можно ЗДЕСЬ.