Время шесть утра, резкий подъём и это не шутка, как не сдохнуть за полтора месяца в таком темпе? Зал магических практик № 3 оказался огромным, как ангар, и таким же негостеприимным. Стены в глубоких царапинах — видимо, предыдущие ученики оставляли автографы не только на партах. Высоченный потолок терялся где-то в темноте, а в углах затаились тени, которые, кажется, шевелились сами по себе.
Лера зевала, но пыталась стоять по стойке смирно, чувствуя, как холодный каменный пол высасывает тепло даже через подошвы кроссовок. Джонс замер рядом — неподвижный, как статуя и явно был бодрее Леры, чему она безусловно завидовала.
— Ну что, братец, — раздался голос Ягини раньше, чем она появилась из левого проёма, — чью методику сегодня прогонять будем? Мою или твою?
Из правого проёма вышел Кощей. Без трости, в простой тёмной рубахе, но от него веяло такой мощью, что у Леры защипало в носу — будто перед грозой.
— Твоя методика обучения, сестрица, в прошлый раз едва не спалила мне лабораторию, — лениво отозвался он, разминая кисти. — Моя — надёжнее. Как старый добрый мороз. Безопаснее, изящнее и освежает.
— Твой «мороз», — Ягиня ткнула в него пальцем, — учеников в сталагмиты превращает. Им не ледяными статуями быть, а живыми магами, они все с соплями до сих пор!
— А твои «живые маги», — Кощей скопировал её интонацию с пугающей точностью, — от моей тьмы в обморок падают. Я, между прочим, не запугиваю, я воспитываю и обучаю всем аспектам, чтобы они потом «живыми» и оставались.
— Ты не умеешь дозировать, Колояр! Ты всегда был как кувалда! Тьма, тьма, тьма! Ба-бах и всё! Так нельзя, сейчас другие времена, - фыркала Ягиня.
— А ты, Яглая, как фейерверк! Свет, свет, свет, а потом бах — и все в лепнине! – парировал Кощей.
Лера покосилась на Джонса. Тот смотрел прямо перед собой, но в уголках губ что-то дрожало. То ли от ужаса, то ли от сдерживаемого смеха.
— Вот мне интересно, они всегда так, когда видятся? — шепнула Лера.
— Отец говорил, что в детстве они могли разругаться из-за того, кто первый съел пирожок, — так же тихо ответил Джонс. — А потом разносили горы, в прямом смысле, чтобы деревня не страдала и о них не узнали люди. Тогда ещё сам дедушка Седой Урал их отшлёпал ветром, когда они ему пещеру завалили.
— СЛУШАЙТЕ СЮДА! — рявкнула Ягиня, и эхо заметалось под потолком. — Сегодня первое упражнение — перетягивание магического каната.
Кощей щёлкнул пальцами, и между Лерой и Джонсом материализовался светящийся шар. Он пульсировал — то вспыхивая тёплым золотом, то затягиваясь синеватым инеем.
— Задача, — Кощей обошёл их кругом, — удерживать эту прелесть между собой. Чтобы не упал. Чтобы не взорвался. Чтобы живы остались все, а университет целым. Вопросы?
— А можно не сразу с «живы»? Может есть, что по проще? — осторожно спросила Лера.
— Можно, конечно можно — оскалился Кощей. — Но не сегодня. У нас нет времени на «по проще», у нас есть время на «чтобы они не отправились к праотцам с первой секунды неприятностей».
Ягиня встала за спиной у Леры, Кощей — у Джонса. И начался тренировочный ад.
— Тянись к нему светом! — Ягиня говорила жёстко, громко. — Он не враг! Чувствуй его! Вы брат и сестра, а не соперники!
— Контролируй! — перебивал Кощей. — Не давай ей перехватить инициативу! Тьма должна чувствовать границы, иначе не подчинится, вырвется, уничтожит её!
Лера пыталась «тянуться». Джонс пытался «контролировать». Шар дёрнулся, завыл, вспух до размеров арбуза и бабахнул фейерверком ледяных игл и солнечных брызг.
Леру отшвырнуло к стене. Джонс врезался в противоположную. Они синхронно сползли по стенам вниз. В наступившей тишине было слышно только их тяжёлое дыхание и капающий со стен иней.
Кощей повернулся к Ягине. Очень медленно. Очень выразительно.
— Ты видишь? — голос его сочился ядом. — Она его ПОДАВЛЯЕТ. Чему ты её учила столько лет? Травки сушить? Как вас там Ирод-то не прихлопнул, вы удачу у лепреконов спёрли?
— Это он её ГЛУШИТ своей ледяной стеной! — взвилась Ягиня. — Они же брат и сестра, а воюют как чужие! И Ирода, Лера победила чистой душой и сердцем, лепреконы у нас не «тусуются», другая сказка братец.
Кощей вдруг замер. Секунду смотрел на неё. А потом тихо, так, что Лера и Джонс еле расслышали:
— Как мы когда-то.
Ягиня отвела взгляд. В зале повисла тяжёлая, вязкая тишина. Лера переглянулась с Джонсом. В его глазах мелькнуло что-то... понимающее?
— Ладно, — Ягиня тряхнула головой, отбрасывая наваждение. — Встали. Ещё раз. И чтобы сегодня хоть минуту продержались, иначе ужина не видать.
— А что на ужин? — жалобно спросила Лера, поднимаясь. – Утро только началось, а сил она вбухала так, что готова была быка слопать.
— Ягиня, твоя ученица задаёт неправильные вопросы, — прокомментировал Кощей, подавая Джонсу руку. Тот принял её — с лёгкой заминкой, но принял.
— Она просто хочет есть, растущий организм, ты всегда меня дразнил, что я много ем — отмахнулась Ягиня. — Лера, на ужин то, что вы заработаете. А заработаете вы... ну, вы поняли.
— Поняли, — вздохнула Лера.
Три часа спустя, избитые, вымотанные, но держащие шар аж целых двадцать три секунды, они рухнули на пол и лежали, глядя в потолок.
— Двадцать три, — прохрипел Джонс. — Это прогресс.
— Если мы будем прибавлять по двадцать три секунды в день, — Лера попыталась посчитать в уме и застонала, — через две недели мы продержимся... много. Я устала считать.
— Математик из тебя, как из меня повар, — хмыкнул Джонс.
— А ты умеешь готовить?
— Нет. Отец говорил, что я могу даже воду сжечь.
— Это талант.
— Спасибо.
Они полежали ещё немного. Потом Лера повернула голову:
— Джонс?
— М?
— Они правда были такими? Ну... как мы? Не умели вместе?
Джонс помолчал.
— Отец рассказывал... когда они только узнали, кто они, то первое время дрались так, что лес вокруг выгорал. Он её топил, она его жгла. А потом... потом они поняли, что поодиночке — слабее. И научились.
— Научились, — эхом отозвалась Лера. – Мне Ягиня не рассказывала ничего, она была проклята, пока я не помогла снять проклятье, а потом было не до этого.
— Научимся, — поправил Джонс. – Ты не кисни, они смогли, мы тоже сможем, просто надо время, которого у нас нет, но мы справимся.
И это прозвучало почти как обещание. Кощей и Ягиня сжалились и пробормотав, что-то о былых временах отпустили подопечных на завтрак.
Столовая в обед гудела, как растревоженный улей. Лера плелась к своему обычному месту, мечтая только об одном — упасть лицом в тарелку и не двигаться.
Но не тут-то было.
— ВАЛЕРИЯ!
Откуда-то сбоку вынырнула стайка первокурсников. Человека три, не меньше. Глаза горят, в руках — блокноты и какие-то амулеты.
— Это правда, что вы с Визардом сражались с Иродом? — выпалила круглолицая девушка с косичками. — В одиночку?!
— Ну, не совсем в одиночку, — начала Лера, но её перебили.
— А говорят, вы убили волколака голыми руками! — это уже парень с восторженным лицом.
— Руками? Я вообще-то веда, у меня магия есть... и нам помог тогда гномик Минька и настоящий каджит Вий.
— А можно автограф? А можно с вами сфотографироваться? А можно потрогать ваш амулет?
Лера растерянно моргала, когда сзади раздался тяжёлый вздох.
— Расступились, — это Джонс материализовался из воздуха, как ледяное привидение. — Она не музейный экспонат. И если вы сейчас же не отстанете, я лично покажу вам, как выглядит настоящий тёмный колдун в плохом настроении. Без обид, но поверьте мне, вам всем всё расскажут, покажут и даже научат, а Лера если сейчас не поест, просто упадёт от истощения.
Стайка пискнула и рассосалась так быстро, будто их ветром сдуло.
— Спасибо, — выдохнула Лера. — Но ты мог быть и помягче.
— Я был мягок, — Джонс поджал губы. — Я не сказал ничего о том, что закопаю их в саду у Ягини на удобрения.
— Это... это действительно мягко по твоим меркам?
— Для первого предупреждения — да.
Они добрались до стола, где уже сидели Саша и Марфа. А на соседнем стуле, с царственным видом восседал... Визард.
Перед ним стояло три миски. В одной — сливки. Во второй — мелко нарезанная курица. В третьей — какая-то рыба, от вида которой у Леры самой слюнки потекли.
— Визард? — Лера уставилась на кота. — Ты чего тут делаешь? Ты же хотел изучить архив?!
— Хотел, — лениво отозвался кот, даже не открывая глаз. — Но меня пригласили. Дегустировать. — Он ткнул лапой в сторону рыбы. — Это, кстати, сиг. Из горных озёр. Неплохо. Но могли бы и посвежее.
— Кто тебя пригласил? — подозрительно спросила Лера.
— Они, — Визард мотнул головой в сторону прохода.
Лера обернулась. Там стояла группа студентов — человек пять, включая ту самую круглолицую девушку. Они смотрели на Визарда с таким обожанием, будто перед ними был не кот, а сам Велес собственной персоной.
— Мы просто хотели угостить вашего фамильяра! — пискнула девушка. — Он же древний! И такой красивый!
— И пушистый! — добавил кто-то.
— И мудрый!
Визард приоткрыл один глаз, лениво обвёл взглядом своих «поклонников» и снова закрыл.
— Они знают толк в величии, — прокомментировал он. — В отличие от некоторых, кто забывает о нормальной пище и кормит сухим кормом, я вообще-то был человеком когда-то.
— Тебе нельзя жирное, у тебя печень, — машинально ответила Лера. – И если ты решишь стать человеком вновь, то спасибо себе не скажешь.
— У меня печень древнее, чем ваша академия, и она переварила бы даже камень, — фыркнул Визард. — Но вы, люди, вечно придумываете болезни, лишь бы не баловать котов.
- Ты же жалуешься на то, что ты был человеком? А сейчас прибедняешься на то, что я не балую в тебе кота, ты бы определился, - Лера с укором посмотрела на Визарда.
- Не преувеличивай, - отмахнулся кот – Ты же знаешь, что я тебя люблю, а вновь быть человеком не вижу смысла, тогда у тебя не будет фамильяра и ты останешься совсем одна среди этих узурпаторов.
Саша заржал в голос. Марфа прикрыла рот ладошкой, пряча улыбку. Даже Джонс, кажется, издал какой-то странный звук — то ли кашель, то ли смешок, тщательно замаскированный.
— Ладно, — Лера плюхнулась на стул. — Пусть ест. Но если у него будет несварение, лечить его будешь ты, Саша.
— Я?! — возмутился Саша. — Это вообще-то твой кот!
— Ты организовал ему шведский стол!
— Это был акт доброй воли!
— Это был акт подкупа, и мы все это знаем!
— Девочки, не ссорьтесь, — миролюбиво вставила Марфа. — Визард заслужил. Он же нам помогает.
Кот довольно дёрнул ухом.
— Вот именно. Я помогаю. А меня ещё и кормить должны.
Джонс сел напротив, аккуратно положив салфетку на колени. Взглянул на кота, на его три миски, на толпу обожателей, и сухо заметил:
— У тебя здесь фан-клуб больше, чем у любого студента.
— Я достоин, — парировал Визард. — А вы, молодёжь, ещё не заработали такой популярности. Хотя... — он покосился на Леру, — у моей девочки есть шанс. Если перестанет вечно влипать в истории и начнёт позировать для портретов.
— Я подумаю, — усмехнулась Лера. — Как только у меня появится свободная минута между тренировками, где меня чуть не убивают.
— О, убивать тебя будут долго и со вкусом, — махнул хвостом Визард. — Ягиня и Кощей мастера этого дела. Я помню, как они тренировали молодых ведьм в прошлом... некоторые потом год заикались.
— Утешил, спасибо, — вздохнула Лера и уткнулась в тарелку.
Не успела Лера откусить первый кусок, как рядом со столом возникла массивная, но почему-то очень довольная фигура. Борислав.
Он был в свежей рубахе, волосы зачёсаны назад, в руках — огромный букет... ну, назовём это цветами. Хотя больше половины из них были скорее сорняками.
— Валерия! — провозгласил он, игнорируя тот факт, что Лера пытается жевать. — Ты сегодня ещё прекраснее, чем вчера! А вчера ты была прекрасна, как тысяча рассветов!
Лера поперхнулась.
Джонс медленно, очень медленно поднял голову. Его взгляд обещал Бориславу всё, что угодно, кроме долгой и счастливой жизни.
— Это... — Джонс обвёл букет пальцем, — ты собрал на газоне перед главным входом?
— Да! — гордо заявил Борислав. — Там такие чудесные одуванчики! И крапива, кстати, очень полезна! Моя бабушка говорила, что крапива — символ стойкости!
— Крапива, — голос Джонса упал на пол-октавы, — жжётся.
— Ну, это чтобы Лера помнила обо мне даже сквозь боль! — ничуть не смутился Борислав. — Держи, свет очей моих!
Он водрузил букет прямо на стол, задев при этом миску Визарда. Кот возмущённо чихнул, и букет покрылся тонким слоем инея.
— Ой, — сказал Визард без капли сожаления. — Руки кривые.
— Ничего страшного! — Борислав отряхнул замёрзшие листья. — Лёд — это красиво! Символ чистоты!
— Символ того, что сейчас кто-то получит, — процедил Джонс.
— Борь, — Лера наконец прожевала и обрела дар речи, — это очень... неожиданно. Правда. Но я сейчас на жёстких тренировках, у меня нет сил даже на то, чтобы дышать, не то что на...
— На ухаживания? — подхватил Борислав с надеждой. — Так я не тороплю! Я буду ждать! Хоть шесть недель, хоть шесть лет! Моя любовь вечна, как... ну, как что-то очень вечное!
— Как проклятие, — подсказал Джонс.
— Вот! Как проклятие! Только приятное! — Борислав просиял.
Визард, наблюдавший за этой сценой, лениво потянулся и зевнул, сверкнув клыками:
— Молодой человек, если вы продолжите в том же духе, я, как фамильяр, буду вынужден защищать честь своей веды. А я в защитном режиме... ну, скажем так, съедаю обычно не меньше трёх нахалов перед завтраком.
Борислав слегка побледнел, но виду не подал.
— Я не нахал! Я искренний поклонник!
— Искренних поклонников, — Визард облизнулся, — я тоже ем. Они вкуснее, потому что не врут.
— Ладно-ладно, — Борислав попятился. — Я пойду. Но я ещё вернусь, Лера! И с чем-нибудь получше, чем крапива!
Когда он удалился, Джонс уставился на Леру.
— Ты серьёзно?
— Что «серьёзно»? — не поняла она.
— Ты позволишь этому... этому медведю продолжать?
— А что я могу сделать? Он же не агрессивный, он просто... дурачится.
— Он не дурачится, он ухаживает. А ты моя сестра. И я обязан тебя защищать от всяких... — Джонс запнулся, подбирая слово, — ...неподходящих элементов.
Лера подавилась смешком.
— Братец, ты сейчас звучишь как папаша из старых романов.
— И что? — Джонс вздёрнул подбородок. — Может, я и есть тот самый папаша. В смысле брат. Который не позволит каким-то... медведям... портить репутацию сестры.
— Ты ему завидуешь, — вдруг сказала Марфа тихо, но очень чётко.
Все трое уставились на неё.
— Что? — Джонс даже растерялся.
— Завидуешь, — повторила Марфа, краснея, но не отводя взгляда. — Он может просто подойти и сказать, что... ну... что она ему нравится. А ты не можешь.
— Я не хочу, чтобы она мне нравилась! Она моя сестра!
— Я не про то, — Марфа смутилась, но Лера заметила, как она покраснела ещё сильнее. — Я про... умение говорить. О чувствах. О любых.
Повисла пауза. Джонс смотрел на Марфу так, будто видел её впервые. А она вдруг резко встала:
— Я пойду. Мне нужно... в библиотеку. По делу. — И убежала, даже не попрощавшись.
Саша присвистнул.
— Ого. Кажется, кто-то только что получил очень интересный намёк.
— Заткнись, — буркнул Джонс, но в его голосе не было обычной ядовитости. Скорее... растерянность.
Лера с интересом наблюдала за братом. Марфа? Серьёзно? А почему бы и нет?
— Джонс, — начала она.
— Ни слова, — перебил он. — Ешь давай.
— Но...
— Я сказал — ни слова.
— Ладно, — Лера подняла руки. — Но, если что, я одобряю.
— Чего?
— Ничего-ничего, ешь давай.
Визард довольно заурчал:
— О, как интересно закручивается интрига. Любовь, ревность, братские разборки... Я бы даже попкорна попросил, но мне рыбу принесли.
И он с чувством выполненного долга откусил кусочек нежнейшего филе сига.
Остальной день в целом проходил не плохо, занятия были интересными и чего уж там, намного легче, чем утренние тренировки, Лера наконец смогла поговорить с мамой и дядей Федей, успокоить их и сообщить, что у неё тут всё хорошо. Она скучала по дому, маме, по всему посёлку, Лера надеялась, что перед опасным приключением сможет их увидеть и обнять.
На следующий день в зале практик их ждал сюрприз. Ягиня и Кощей стояли в центре, лицом друг к другу.
— Сегодня, — объявила Ягиня, — мы покажем вам, как это делается.
— Смотрите и учитесь, — добавил Кощей. — Потому что одно дело — теория, а другое — практика.
Они встали в стойку. И началось такое...
Лера зачарованно смотрела, как тьма Кощея и свет Ягини переплетаются, не уничтожая, а дополняя друг друга. Кощей создавал тёмную волну — тягучую, глубокую, как ночное небо. Ягиня вплетала в неё свет — не яркий, не слепящий, а мягкий, как утренняя заря. И вместе они творили нечто третье — структуру, которая парила в воздухе, живая, дышащая, устойчивая.
— Тьма — это не враг, — голос Кощея был низким, но без привычной язвительности. — Это опора. Как скала.
— А свет — не оружие, — подхватила Ягиня. — Это ориентир. Как маяк.
Структура замерла, переливаясь серебром и золотом. Идеальный баланс.
— Помнишь, — вдруг тихо сказал Кощей, не оборачиваясь к сестре, — как мы в детстве так играли? У пруда?
Ягиня замерла на секунду. Потом так же тихо ответила:
— Ты всегда норовил меня перетянуть. Говорил, что тьма сильнее.
— А ты всегда доказывала, что свет — упрямее.
— Ничего не изменилось.
Они на секунду встретились взглядами. Лера затаила дыхание. В этом взгляде было всё: общая боль, общая любовь, общая потеря... и что-то ещё. То, что бывает только у тех, кто прошёл через ад и остался рядом.
— Ладно, — Ягиня резко тряхнула головой, отбрасывая наваждение. — Хватит лирики. ВИДЕЛИ? ЗАПОМНИЛИ? А теперь ПОВТОРИТЬ. ЖИВО!
— Э-э-э... — Лера переглянулась с Джонсом. — Мы вообще-то не столько веков прожили и только вчера начали тренироваться.
— А кто говорил, что будет легко? — оскалился Кощей. — Давайте, показывайте, чему научились.
Они встали в центр. Лера глубоко вздохнула, пытаясь поймать то самое чувство, которое видела у Ягини — не борьбу, а... танец. Джонс рядом замер, и она чувствовала его напряжение.
— Попробуй... не давить, — шепнула она. — Просто будь рядом.
— Я всегда рядом, — буркнул он, но Лера услышала в этом не раздражение, а что-то другое.
Она закрыла глаза и потянулась светом — не вперёд, не к Джонсу, а как бы внутрь себя, ища ту точку, где они могли встретиться. И вдруг... почувствовала. Его холод. Его контроль. Его вечную борьбу с собой.
— Я здесь, — сказала она вслух. — Ты не один.
Джонс вздрогнул. А потом — мир качнулся.
Шар между ними засветился. Не золотом и не синью, а чем-то средним — глубоким фиолетовым цветом, похожим на сумерки.
— Ого, — выдохнула Лера.
— Держи, — хрипло сказал Джонс. — Не отпускай.
Они держали. Минуту. Две. Три.
А потом Лера краем глаза заметила, как по залу прошла волна — холодная, но не враждебная. Дрожь. Будто сама земля откликнулась.
— Что это? — спросила она.
Джонс не ответил. Он замер, глядя куда-то в угол зала. Лера проследила за его взглядом. Там, в тени, что-то шевелилось. Из темноты выползал Змей.
Огромный, чёрный, с чешуёй, отливающей багровым в свете магических огней. Глаза — два жёлтых угля — смотрели прямо на Джонса. И в них не было угрозы. Было... узнавание. Кощей поперхнулся воздухом. Ягиня вцепилась ему в руку так, что костяшки побелели.
— Аждаха... — прошептала она. — Невозможно...
— Он погиб, — выдохнул Кощей. — Я сам видел...
— Я не погиб, — раздался голос из тени. Глубокий, древний, шуршащий, как песок. — Я ждал. Тысячи лет. Ждал того, кто достоин.
Змей медленно, величественно подполз к Джонсу. Тот стоял, не двигаясь — но Лера чувствовала, как дрожит воздух вокруг него.
— Ты — сын тьмы, — прошипел Аждаха. — Но в тебе есть свет. Тот, что от матери. Ты — мост между мирами. Ты — мой хозяин.
— Я... — голос Джонса сел. — Я не...
— Ты достоин, — перебил Змей. — Я чувствую. Ты не сломлен. Ты не предал. Ты ищешь равновесие. — Он склонил голову, коснувшись носом пола перед Джонсом. — Я твой фамильяр. Если примешь.
В зале стало тихо. Даже магические огни перестали потрескивать. Джонс медленно поднял руку. Коснулся чешуйчатой головы. И зал озарила вспышка — чёрная, как самая глубокая ночь, но в центре её горел огонь. Тот самый сумеречный свет, который они только что создали с Лерой.
Когда вспышка погасла, Аждаха лежал у ног Джонса, обвив его кольцами, но не сдавливая — защищая. А Джонс... Джонс смотрел на свои руки так, будто видел их впервые.
— Получилось, — прошептал он. — У меня получилось.
Кощей шагнул вперёд. Лицо у него было... Лера никогда не видела такого выражения у Бессмертного. Растерянность. Гордость. И что-то похожее на... зависть, но не злобную, а как сожаление и принятие.
— Я не смог, — тихо сказал Кощей. — Мы с Ягиней не смогли получить фамильяров. Никто из нас. А ты... — Он покачал головой. — Ты смог. Лера тоже смогла.
— Он сам пришёл, — Джонс посмотрел на отца. — Я не звал.
— Лучшие всегда приходят сами, — подал голос Визард, который, оказывается, всё это время сидел в углу и наблюдал. — Как я к Лере. Как этот красавец к тебе.
Он спрыгнул с подоконника, подошёл к Аждахе и... чихнул.
— Чешуя, — пояснил он. — Аллергия. Но ты ничего, симпатичный. Древний?
— Древнее тебя, — прошелестел Змей, не открывая глаз.
— Ха! — Визард даже приосанился. — Это мы ещё посмотрим. Спорим, я видел больше эпох?
— Спорим, я создавал эпохи?
Лера прыснула. Джонс — кажется, впервые за всё время — улыбнулся. Криво, скупо, но это была улыбка.
— У меня есть фамильяр, — сказал он, глядя на Леру. — У меня есть... ты. — Он запнулся, но договорил: — Сестра.
— И я, — добавил Аждаха, чуть насмешливо. — Не забывай. Пусть ты уже это сказал, но лишним не будет.
— И ты, — согласился Джонс. — Чёрт, это слишком много за один месяц.
— Привыкай, — Лера хлопнула его по плечу. — Теперь мы от тебя не отвяжемся.
Визард фыркнул:
— Особенно я. Я вообще липучка.
— Ты — заноза, — поправила Лера.
— Это одно и то же, когда речь о любви.
Ягиня и Кощей переглянулись. И в их взглядах Лера прочитала то, что они не сказали вслух: «У них получилось. У них получилось то, что не получилось у нас».
— Ладно, — Ягиня хлопнула в ладоши, но как-то устало. — Тренировка окончена. Идите... ну, осознавайте. А нам с братом надо... поговорить.
— О многом, — кивнул Кощей.
Они вышли, оставив Леру, Джонса и двух фамильяров в зале.
— Они тоже когда-то были такими? — спросила Лера, глядя на закрывшуюся дверь.
— Может быть, — задумчиво ответил Джонс. — Может быть, даже ближе. А потом... потеряли.
— Мы не потеряем, — твёрдо сказала Лера.
— Не потеряем, — эхом отозвался Джонс. И даже Аждаха одобрительно шевельнул хвостом.
Библиотека Вардерона в вечерние часы была местом особенным. Магические светильники горели мягким золотом, пахло старыми книгами и сушёными травами, и даже воздух казался гуще — пропитанным знаниями и тишиной. Марфа сидела в дальнем углу, делая вид, что читает «Основы водной магии для начинающих». На самом деле она уже полчаса смотрела в одну строчку и ни черта не понимала.
Потому что в соседнем кресле, через проход, сидел Джонс, который тоже пришёл в библиотеку. Он появился минут двадцать назад, молча прошёл к стеллажам, взял какую-то книгу и устроился с таким видом, будто здесь его личная гостиная. И даже не взглянул в её сторону.
Марфа старалась не смотреть. Правда старалась. Но глаза предательски косили.
Он был... другой. Не такой, как все. Холодный, да. Но в этом холоде чувствовалась глубина. Как в горном озере — снаружи льдом, а внутри жизнь.
— Если ты продолжишь так на меня смотреть, я начну подозревать, что у меня что-то прилипло к лицу, — раздался вдруг его голос.
Марфа подпрыгнула на месте и чуть не свалилась со стула.
— Я... я не... я просто... — залепетала она, чувствуя, как щёки заливаются краской.
Джонс, не поднимая головы от книги, чуть заметно усмехнулся.
— Расслабься. Я не кусаюсь. Обычно.
— А... ага, — выдохнула Марфа. — То есть... хорошо. Что не кусаешься.
Повисла пауза. Марфа судорожно соображала, что делать — то ли убежать, то ли провалиться сквозь землю.
— Спасибо, — вдруг сказал Джонс.
— За что?
— За чай. Вчера. — Он наконец поднял глаза. — Тот, с травами. Помог.
Марфа моргнула. Он заметил? Он запомнил?
— Я... ну... это просто... я видела, что ты устал. И Лера говорила, что ты не любишь... ну, когда лезут. Вот я и... — Она запуталась в словах и замолчала.
Джонс смотрел на неё. Долго. Изучающе. А потом сказал то, от чего у Марфы сердце ушло в пятки:
— Ты не лезешь. Ты просто... есть. Это... — он помолчал, подбирая слово, — ...не раздражает.
— Не раздражает — это комплимент? — робко спросила Марфа.
— Для меня — да. Высший.
Она улыбнулась. Робко, но искренне.
— Тогда... я рада.
Джонс кивнул и снова уткнулся в книгу. Но когда Марфа через минуту украдкой взглянула на него, ей показалось — или уголок его губ чуть приподнят? В тишине библиотеки, среди старых книг и магического золота, что-то начиналось. Очень тихое. Очень робкое. Но — начиналось.
Неделя была бурной, убийственной и очень энергоёмкой, всё вокруг смешалось в один день сурка и это не прибавляло радости никому из компании, все вокруг только и делали, что учились, а Лера и Джонс тренировались постоянно, иногда падали спать даже без ужина.
Пятница. Вечер. Лера рухнула на кровать и поняла, что не может пошевелить даже пальцем.
— Визард, — простонала она в подушку, — я умру.
— Не умрёшь, — лениво отозвался кот с подоконника. — Ягиня сказала, что маги так просто не дохнут. Только через красивые ритуалы с пафосными речами.
— А если без пафоса?
— Тогда неинтересно.
В дверь постучали. Лера даже не пошевелилась.
— Визард, открой, пожалуйста.
— Я кот, а не швейцар.
— Ты фамильяр.
— Тем более.
Дверь открылась сама. На пороге стоял Джонс. В руках — два зеркала. Одно светилось.
— Твои друзья — гении, — без предисловий сказал он.
— Что? — Лера приподняла голову.
— «Ведограм» кипит. Слухи про ссору, про тоннели, про сахарницу Кощея — всё разлетается, как пирожки на рынке плебеев. Мы засекли как минимум три попытки проникновения в ложные точки за сегодня. Враги клюнули и теперь я меньше хочу прибить твоих друзей.
Лера села на кровати.
— Серьёзно? Сработало?
— Более чем. Саша и Марфа — молодцы. Особенно Марфа, — добавил он чуть тише.
Лера прищурилась.
— О-о-о? Марфа, значит?
— Не начинай, — сразу ощетинился Джонс.
— Я ничего не начинаю. Я просто констатирую факт: ты произнёс её имя с какой-то странной интонацией и не поморщился.
— Никакой интонации не было.
— Была. Тёплая. Почти нежная.
— Ты бредишь от усталости.
— Может быть, — Лера улыбнулась. — Но я за ней послежу.
— За кем?
— За интонацией.
Джонс закатил глаза, но Лера заметила — щёки у него чуть порозовели. А у айсбергов, как известно, розовые щёки — это верный признак...
— Ладно, — буркнул он. — Я пришёл сказать: у нас осталось пять недель. Велес передал — активность на плато растёт. Портал откроется раньше.
Лера вздохнула.
— Пять недель. Значит, завтра снова в шесть утра?
— В пять тридцать. Кощей сказал, что мы должны научиться работать вместе даже без сна.
— Мы и так уже почти без сна.
— Значит, будем без совсем.
Лера посмотрела на брата. Странно, но рядом с ним — холодным, колючим, вечно недовольным — она чувствовала себя... в безопасности. Наверное, это и есть семья.
— Джонс?
— М?
— Спасибо. Что ты есть и что ты появился.
Он замер. Потом коротко кивнул.
— Взаимно. Сестра.
И вышел, оставив Леру с тёплым чувством в груди и Визардом, который довольно мурлыкал:
— Ой, какие мы стали сентиментальные. Прямо как в старые добрые времена, когда люди ещё умели любить и ценить.
— Мы умеем и по-разному, просто не все, — отозвалась Лера, падая обратно на подушку.
— Это я уже понял. Ладно, спи, героиня. Завтра снова в бой.
— А ты?
— А я пойду досыпать. И, если повезёт, увижу во сне фонтаны сметаны.
— Спокойной ночи, Визард.
— М-р-р, — ответил кот и выключил свет взмахом хвоста.
Автор: Ксения Фир.
Предыдущая глава:
Следующая глава: