Дверь в кабинет декана была для Леры уже почти родной. Только вчера здесь звучали голоса веков, ломались и скреплялись судьбы. А сейчас воздух снова вибрировал от напряжения, только другого, более чёткого, служебного.
За массивным столом, заваленным свитками и хрустальными шарами, сидел не только Садко. В кабинете, кроме него, были Ягиня, Кощей и — что стало неожиданностью — Велес. Он стоял у окна, спиной к комнате, созерцая вечерние огни Вардерона, но его присутствие ощущалось физически, как тёплый, тяжёлый камень на дне озера. Финист, доставивший Леру, молча занял позицию у двери, став живым замком.
— О, а вот и Валерия, — сказал Садко, в его глазах мелькала усталая озабоченность. — Присаживайся. Извини за срочность, но откладывать нельзя, как оказалось. – И он с укором глянул на Велеса.
Лера молча кивнула и тихо села на свободный стул, она помнила, что Велес и Кощей очень хотели потрепать Садко нервы и сейчас надеялась, что он выдержал их напор, а то мало ли, как потом на студентах сорвётся, был у них в школе такой случай с завучем.
— Финист сообщил тебе зачем я тебя вызвал, поэтому ходить вокруг да около не буду, — начал Садко, переплетая пальцы. — След Берегини. Он реален. Его обнаружили студенты на плато Маньпупунёр, в эпицентре той... активности, что мы наблюдали с каменными великанами. Студенты даже не понимают, что именно нашли, но решили сообщить, а мы проверили и наши догадки подтвердились.
Сердце Леры ёкнуло от странной надежды. Берегиня жива? Но лицо Садко не сулило ничего хорошего.
— И это ловушка, — спокойно, словно констатируя погоду, произнёс Велес, не отрываясь от окна. Его бархатный голос наполнил комнату, заглушив тиканье маятниковых часов. — Слишком яркий, слишком свежий след. Его не скрывали. Его выложили, как приманку на крючке для глупых деток.
Кощей хмыкнул, откинувшись в кресле, он единственный кто был в настроении.
— Очевидно. Пахнет отчаянием. Или наглостью. Или и тем, и другим. Кто-то очень хочет, чтобы мы рванули туда всем скопом, бросив всё. – ему явно нравилось наблюдать за происходящим.
— Но зачем? — вырвалось у Леры. — Чтобы напасть на нас или вас? Вокруг меня с самого детства было всё не спокойно, взять того же Ирода, он почти смог нас уничтожить, его цели были ясны и понятны, а тут?
— Чтобы отвлечь, — наконец обернулся Велес. Его изумрудные глаза в свете ламп казались глубокими колодцами. — Враг — будь то Амелфа, её новый приспешник или сам Вий, шевелящийся в своей тюрьме — знает наш главный козырь. Знает о тебе и Джонсе. Знает о «Колыбели Зари». Его цель — сорвать вашу подготовку, заставить нас метаться, тратить силы на ложные цели, дробить внимание. А когда вы, не готовые, всё же отправитесь за «Слезой»... вас перехватят. Или вы сами, не справившись, откроете врата туда, куда не следует. Ворожба, боги, духи, всё это почти ушло из мира, но если исчезнет полностью, то врата Нави распахнуться и тогда людям ничего не поможет, они познают весь ужас бытия. Кому бы они не молились, кого бы не чтили, ворожба – не вера, а сила!
Ягиня мрачно кивнула, поправляя складки платья.
— Значит, их план прост: заставить нас плясать под свою дудку. Гнаться за призраком Берегини, защищать ворожбу, не потерять себя, тем самым выматывая нас? – Лера пыталась понять, что именно ей предстоит пережить и не только ей. В комнате повисло тяжёлое молчание.
Враг был не просто силён. Он был хитер. Он играл в шахматы, расставляя фигуры на доске размером с целый мир.
— Что же нам делать? — тихо спросила она. — Игнорировать? Изучать? Простите, но я только пришла на обучение, а всему тому, что умею я обязана своим собственным сражениям по интуиции, Ягиня с Марьей, а также Визард дали мне знания, но они теория, а не практика, я, как сегодня выяснилось, жила в неведении, когда другие могли общаться и делиться знаниями, помогать друг-другу и ведали, что происходит. – Лера не хотела упрекнуть её наставников за то, что она не знала о Ведограмме, но всё равно вырвалось.
- Лера! – ахнула Ягиня – Я тебя оберегала!
- Давайте потом. – с укором сказал Садко и посмотрел на Леру и Ягиню.
- Простите. – пискнула Лера, смущаясь.
- Продолжим – Садко обвёл всех взглядом. – Кто и что думает? Игнорируем или …?
— Нет, — резко сказал Кощей, перебивая декана. — Игнорировать — значит дать им понять, что мы раскусили игру. Они изменят тактику, станут ещё более непредсказуемые. Нужно сделать вид, что мы клюнули. Отправить туда группу — достаточно сильную, чтобы быть правдоподобной, но не настолько, чтобы самим ощутить потери в случае неудачи. Пусть думают, что мы повелись.
— А в это время, — вступил Садко, — настоящая подготовка вас двоих уйдёт в режим максимальной секретности и интенсивности. Три месяца? У нас нет трёх месяцев. Судя по скорости, с которой активируются древние печати на плато, у нас... — он взглянул на Велеса.
— Не больше шести недель, — безжалостно констатировал бог. — До следующего пика лунного цикла, когда границы истончатся сами по себе. Они хотят опередить нас. Мы должны опередить их.
Шесть недель. Вместо трёх месяцев. Лере стало не по себе.
— Джонс знает? — спросила она.
— Сейчас узнает, — сказал Кощей, поднимаясь. — Пора заканчивать с теорией и переходить к практике. А ты, — он посмотрел на Леру, и в его взгляде впервые промелькнуло что-то, кроме привычной суровости — короткая вспышка чего-то, похожего на азарт, — ты, девочка, с завтрашнего утра будешь иметь дело не только с Ягиней. Мы будем тренировать вас вместе. Нужно выжать из шести недель три года опыта. Будет больно. Будет страшно. Пути назад нет и не будет, выбора нет ни у нас, ни у вас.
Последняя фраза прозвучала обречённо, Лера, почувствовав, как по спине пробегают мурашки — но не от страха, а от того самого знакомого, колючего азарта, который всегда толкал её на необдуманные поступки, но она верила своей интуиции и ощущениям, а значит справится и сейчас.
— Я не скажу, что готова и, что мне не страшно, страшно, я ребёнок, подросток, но я буду стараться. – Лера говорила правду, она была, как птенчик, который храбрился и все это понимали.
— Значит, решено, — Садко хлопнул ладонью по столу, но без обычного энтузиазма. — Завтра в шесть утра, зал магических практик номер три. Ягиня, Кощей — он вам в полное распоряжение. Велес будет курировать теорию баланса. Остальное... оставьте мне. Я обеспечу прикрытие и дезинформацию.
Лера кивнула, вставая. Голова гудела от информации, но внутри уже выстраивался чёткий, солдафонский распорядок: выжить, подготовиться, выспаться... и с шести утра превратиться в губку, впитывающую невозможное.
На пороге её догнал голос Велеса, тихий, но чёткий:
— Валерия. Загляни к Джонсу после ужина. Настройте ваши зеркала. Вам понадобится закрытый канал. Только для вас двоих. Для всего, что нельзя сказать даже нам.
Она обернулась, кивнула ещё раз и вышла в коридор, где её уже ждали не Финист, а Марья. Та молча взяла её под локоть — жест одновременно защитный и направляющий.
— Не бойся, — коротко бросила Марья, ведя её по коридору к общежитию. — Страх съедает силы. Ярче злись. Злость — отличное топливо.
Лера почти рассмеялась. Это был совет в духе Марьи. Суровый, практичный и на удивление действенный.
Войдя в свою комнату, она обнаружила на столе записку от Саши и Марфы: «Ждём в столовой. Сохранили твой ужин. И у нас есть ИДЕЯ».
Улыбнувшись, Лера взглянула на спящего калачиком на кровати Визарда. Кот приоткрыл один глаз.
— Опять влипли? — проворчал он сонно.
— Не «опять», а «продолжаем с предыдущим», — ответила Лера, снимая накидку. — И, кажется, всё только начинается по-настоящему.
В её голосе не было ни страха, ни сомнений. Был только холодный, чистый фокус. Завтра в шесть утра начнётся её настоящая учёба в Вардероне. А пока... пока нужно поесть, послушать идею друзей и заглянуть к брату. Брат, до сих пор не верится, а ведь Лера мечтала о брате, интересно, как там мама и дядя Федя, можно ли будет с ними связаться? Грустная улыбка на мгновение поселилась на её лице, но нужно идти дальше, что там по задачам на вечер было ещё? Настроить зеркало. Начать строить тот самый мост, о котором говорил Велес. Мост не из магии, а из доверия. И, возможно, это окажется самым сложным уроком из всех, так как доверие чувство такое, строить его можно годами, а разрушить мгновением.
Столовая в этот поздний час походила на огромного, сонного зверя. Длинные дубовые столы, обычно галдящие и заставленные тарелками, теперь пустовали и лоснились при свете магических шаров, тихо парящих под потолком. Воздух был пропитан уютной смесью запахов: вчерашнего хлеба, сушёных трав из кухни и едва уловимой пылинки старого дерева. Лера, переступив порог, почти физически ощутила, как с плеч спадает официоз кабинета Садко. Здесь пахло жизнью. Простой, понятной, тёплой.
В самом дальнем углу, у высокого окна, в которое теперь гляделось не звёздное небо, а их смутное отражение в тёмном стекле, горел островок света. Саша развалился на стуле, а Марфа, свернувшись калачиком, что-то увлечённо чертила пальцем на запотевшем стакане. Увидев Леру, они словно ожили.
— Лера! Живая! — Саша помахал так энергично, что чуть не смахнул со стола солонку в форме улитки. — Мы уж думали, тебя Садко в назидание студентам в чучело превратил и поставил в углу с табличкой «Не опаздывай на занятия никогда»!
— Он бы не стал, — с серьёзным видом вставила Марфа, поправляя непослушные волосы. — У него уже есть чучело трёхголового говорящего попугая, который матерится на латыни, когда кто-то врёт. Оно гораздо эффективнее пугает студентов, которые безответственно относятся к учёбе.
Лера не сдержала смешка. Смех вышел немного сдавленным, но искренним. Она скинула пиджак, который вдруг показался ей невероятно тяжёлым, и плюхнулась на стул. Перед ней стояла тарелка, бережно накрытая золочёным колпаком с крошечными колокольчиками по краю — явно работа домовиков, сохранявших тепло и свежесть пищи.
— Спасибо, что не отдали мою порцию и спасли её от страшной участи испортиться, пока я занята, — вздохнула она, снимая колпак. Открылось царство ароматов: хрустящая куриная ножка с золотистой кожей, горка рассыпчатой гречки с морковкой и луком, и тушёные овощи, от которых поднимался душистый, дымный пар. Просто, сытно, и пахло домом.
— Не за что, — Марфа придвинулась ближе, её зелёные глаза в свете лампы казались сочной листвой по весне. — Но мы не просто так тут торчали. Мы видели, как тебя уводили. И как потом мимо нас пронёсся Джонс, его тоже вызвали, а тебя всё не было.
— А по коридору, — добавил Саша, понизив голос до конспиративного шёпота, хотя вокруг не было ни души, — прошуршали слухи от домовых. Шесть слов: «Декан, кабинет, все главные». Мы не слепые котята, Лер. Ты влипла во что-то, Джонс тоже. Вообще вы оба с ним странные, но явно хорошие ребята, хотя Джонс ещё та заноза, но и это можно пережить. Мы можем помочь?
Лера взяла вилку, покрутила её в пальцах. Интуиция, та самая, что щекотала затылок в лесу перед встречей с волколаком и ныла в животе на горе Холатчахль, тихо, но настойчиво прошептала: Свои. Доверься. Они не сломаются. Она откусила кусочек курицы, дала себе время прожевать и проглотить, собраться с мыслями.
— Вы не ошиблись, — наконец сказала она, глядя не на еду, а на них. — Дело слишком серьёзное и влипли мы не по своей воле. Опасности меня любят, как оказалось не только меня, это касается и… Джонса. — Имя брата прозвучало странно, будто она примеряла его на вкус. Саша лишь слегка приподнял бровь, но промолчал. — Нас готовят к одной миссии. Секретной. И срочной. А враги — те самые, что за всем этим стоят, — пытаются эту подготовку сорвать. Следят, ищут слабину, хотят отвлечь внимание на что-то другое. Всё слишком сложно, мне страшно, как и самим наставникам, университет только открыли, чтобы возродить давно потерянное, но кто-то тоже этого ждал, чтобы уничтожить.
Марфа замерла, её пальцы перестали водить по стакану. Саша же, наоборот, весь подался вперёд, глаза загорелись азартом охотника, учуявшего дичь.
— Значит, нужно создать им столько «другого», чтобы они захлебнулись в нём! — выдохнула Марфа, и в её тихом голосе прозвучала сталь.
— Точно! — Саша ударил ладонью по столу, и улитка-солонка подпрыгнула. — Дезинформация! Мы с Марфой и ещё парой ребят, которым можно верить (леший из второго, он тихий, но у него уши как локаторы; и водяная из четвёртого, она может слухи по трубам пускать) — мы устроим в «Ведограме» такой фейерверк слухов, что у любого шпиона глаза на лоб полезут!
Он начал перечислять на пальцах, его речь стала быстрой, как ручей весной:
— Во-первых, слух номер один: «Лера и Джонс, брат и сестра, устроили разборку в библиотеке на почве магического превосходства. Последствия: слегка обугленный флигель, три напуганных домовых и Ягиня, которая грозится отправить обоих мыть полы в баню к лешему». Правдоподобно?
— Во-вторых, — подхватила Марфа, уже улыбаясь, — «Совет преподавателей раскололся! Ягиня и Кощей вчера на заседании устроили словесную битву такой мощи, что у Садко выпали последние волосы, а у секретаря-гнома заикание вернулось. Обучение уникальных подростков под угрозой срыва!»
— И параллельно, — Саша понизил голос до шепота, хотя от азарта его чуть не распирало, — мы будем «ронять» крошки. Самые сочные. Мол, самая дырявая точка в обороне Вардерона — старый дренажный тоннель под теплицей с хищными мандрагорами. Что график ночных патрулей тайно меняется ровно в полночь у северной башни, где водится призрак. И что Кощей, в обход всех правил, хранит супер-важный артефакт для миссии не где-нибудь, а… в своей личной фарфоровой сахарнице «с цветочками»! Представляешь? Враги будут неделями обыскивать тоннели, караулить у башни и пытаться подкупить домовиков, чтобы те стащили сахарницу! А мы сможем понять, кто сливает информацию.
Лера слушала, и постепенно ужас перед грядущим стал отступать, сменяясь чем-то вроде восхищения. Они были гениальны. Это кого угодно сведёт с ума, такое огромное количество информации, в ней сложно найти суть, а вот сломать мозг – вполне.
— Это… блестяще, — честно сказала она. — Но вы же в курсе, это как ходить по краю обрыва в тумане? Если догадаются, что вы специально, да ещё и узнают, кто именно это делает…
— Ха! — Саша махнул рукой, но в его глазах, обычно таких весёлых, мелькнул холодок расчёта. — Не догадаются. Потому что мы будем умными, как лисы. Половину слухов пустим через цепочку одноразовых зеркал, которые после сообщения рассыпаются в пыль. А вторую половину… — он сделал драматическую паузу и посмотрел на Леру с хитрым прищуром, — доверим твоему пушистому, древнему и невероятно высокомерному фамильяру.
Лера фыркнула, представив Визарда в роли суперагента.
— Визард? Он в данный момент занят крайне важным делом — высиживает вмятину на моей подушке. Грезит, наверное, о фонтанах сметаны и айсбергах из тунца. Шпионские игры — ниже его достоинства, да и он скорее всего найдёт время только для тренировок.
— В том-то и фишка! — Марфа засмеялась, звонко, как колокольчик. — Кто в здравом уме заподозрит того, кому столько лет, он именно твой фамильяр, один из древнейших, но для многих, кто не знает его сути, он только и делает, что спит на подоконнике, брезгливо фыркает на студентов и требует себе сливок в хрустальной пиале? Он может «невзначай» проболтаться в прачечной какой-нибудь болтливой брауни или лешему-травнику, пока те чешут ему за ухом. Слово за слово: «Ох, эти несносные люди… Вечно суета. То тренировки ихние в три часа ночи у старого колодца… Фу, какая пошлость, говорить об этом. Моя сметана, между прочим, теряет температуру». — Марфа так мастерски скопировала томный, полный презрения голос Визарда, что Лера расхохоталась, и смех вырвался наружу чистый и лёгкий, смывая часть тяжкого груза.
— Это… это бесподобно, — сказала она, вытирая слезинку от смеха. — Но вы знаете его цену. Он согласится только за годовой запас копчёного лосося экстра-класса и при условии, что его величество никто не будет торопить, упрашивать или, не дай Велес, гладить против шерсти. Визард не любит изображать ленивого дурака, хотя многие почему-то видят только это.
— Всё улажено! — Саша выпрямился с видом триумфатора. — Две недели ежедневных поставок «лосось королевский, холодного копчения» от лучшего поставщика. Я уже провёл предварительные дипломатические переговоры с домовиками на кухне. Они мне должны за то, что я вернул их сбежавшую печь-брауни, которая устроила бунт и пекла исключительно солёные кексы. Так что вопрос решён. Кот будет работать для тебя не только фамильяром, но и сплетницей.
- Он не работает на меня, он мой друг – Лера с лёгким укором посмотрела на Сашу.
- Прости – виновато улыбнулся он – Просто мало кто может подружиться с фамильяром, и они сами не торопятся соединять себя силой.
Лера снова взялась за вилку, но теперь она не просто утоляла голод. Каждый кусок был наполнен вкусом не только еды, но и этой безумной, тёплой, живой поддержки. Мир мог рушиться, враги могли строить козни, но пока вот так, в почти пустой столовой под мягким светом, есть друзья, готовые на авантюру ради неё, — всё не было беспросветным.
— Спасибо, — сказала она тихо, но так, чтобы они услышали. И добавила уже серьёзно, глядя каждому в глаза: — Но вы — главный мой приоритет. Ваша безопасность. Если что-то, малейшая деталь, покажется странной, опасной — вы сразу сворачиваете всё. Прячетесь. И пишете мне. Никакого героизма. Договорились?
Саша на мгновение стал серьёзным, кивнул.
— Так точно, капитан. Мы — фон, шум, помехи. Не более.
— Мы будем осторожны, как мышки в кладовке у кота, — пообещала Марфа, но в её улыбке читалась непоколебимая решимость.
— Ладно, — Лера отпила из стакана прохладного морса. — Тогда действуйте. А я… пойду настраивать секретный канал связи с «айсбергом». — Она встала, накидывая пиджак. — И ещё раз… спасибо. Правда.
— Да не за что! — Саша махнул рукой. — Иди, работай. А мы тут создадим шедевр информационной войны. С первым же слухом тебя оповестим. Спойлер: он будет про то, что Джонс в тайне коллекционирует плюшевых медвежат.
Лера уже на выходе обернулась и фыркнула:
— Он вас убьет.
— О, это сделает слух ещё правдоподобнее! — донёсся весёлый голос Саши. – А для начала ещё пусть докажет, что это мы!
Выйдя в прохладный, тихий коридор, Лера на секунду прислонилась к стене. Грусть и тревога никуда не делись. Но теперь к ним примешивалось что-то новое — чувство тыла. И это чувство было крепким, как старая дубовая дверь, и тёплым. Улыбаясь, она отправилась к Джонсу.
Дорога заняла несколько минут. Коридоры в это время суток были почти безлюдны, лишь изредка мелькали силуэты поздних студентов или бесшумно скользили домовики, собирая оставленный мусор. Она остановилась перед знакомой дверью, на мгновение заколебалась, затем твёрдо постучала.
Дверь открылась быстрее, чем она ожидала. Джонс стоял на пороге. Он был без своего обычного строгого сюртука, лишь в простой тёмно-серой рубашке с расстёгнутым воротом, рукава закатаны до локтей. Его обычно безупречно уложенные волосы были слегка взъерошены, словно он не раз проводил по ним рукой в раздумьях или раздражении. За его спиной комната тонула в полумраке, освещённая только жёстким лучом настольной лампы с зелёным абажуром. Свет выхватывал из темноты хаос: стопки фолиантов и свитков, груду исписанных листов, несколько странных, мерцающих слабым светом карт, разложенных на большом столе. Воздух пах старой бумагой, чернилами и… чем-то ещё, едва уловимым, как запах грозы перед дождем — озоном магии.
— Входи, — его голос был низким, без эмоций, но и без привычной ледяной отстранённости. Он шагнул назад, давая ей место.
Лера переступила порог. Комната Джонса, как и он сам, была полна противоречий. Аскетичная мебель — но из тёмного, испещрённого причудливыми прожилками дерева. Никаких лишних украшений — но на полке у стены стояли несколько изящных, явно древних и мощных артефактов, просто лежавших там, как обычные безделушки. И этот творческий беспорядок на столе, столь нехарактерный для него.
— Садись, — он кивнул на свободный стул у стола, рядом с которым на бархатной подушечке лежали два зеркала — её серебряное в простом мешочке и его, золотое, в изысканном футляре с чёрной эмалью. — Велес говорил о канале. Закрытый, только мы вдвоём должны иметь доступ.
Он сам сел за стол, взял оба зеркала, начиная работу с их устройствами. Он нашёптывал слова на языке, который Лера не знала, звуки были низкими, вибрирующими. Кончики его пальцев светились едва заметным синеватым сиянием, оставляя на поверхности зеркал сложные, тут же исчезающие узоры. Магия в его руках была не взрывной силой, а инструментом — послушным, отлаженным, почти интеллектуальным.
— Отец, — начал Джонс, не отрываясь от работы, — сообщил, что тренировки будут совместными. Кощей и Ягиня в одном зале. Думаю, нам стоит мысленно попрощаться с целостностью потолка и, возможно, несколькими стенами в академии и нашими нервами. Их методы… эффективны. Но тонкостью не отличались даже в лучшие времена.
— Думаешь, они в пылу тренировочного рвения забудут, что мы из плоти и крови, а не из закалённой стали? — спросила Лера, пытаясь разрядить напряжённость, что висела в воздухе плотнее тумана.
Уголок его рта дрогнул — не улыбка, а скорее короткая, сухая усмешка.
— Я думаю, что «больно» и «страшно» — это не поэтические преувеличения в их устах. Это технические термины. Будь готова. И не надейся на снисхождение только потому, что ты девочка и мне сестра. В этом деле такие вещи — лишний повод додавить. – Джонс тяжело вздохнул, сосредоточившись на зеркалах, чтобы отпустить последние импульсы сил.
Он положил зеркала перед ней. Их поверхности, секунду назад бывшие просто отполированным металлом, теперь мерцали изнутри ровным, спокойным светом, и их пульсация была абсолютно синхронной.
— Готово. Теперь всё, что будет написано или показано в них, останется между нами. Можно передавать не только текст. Образы, ощущения, если научимся… карты. — Он откинулся на спинку кресла, и в свете лампы Лера увидела глубокую усталость в его глазах, ту, что не снимается сном. — Твои друзья. Берендей и мавка, они в курсе общего положения?
Лера кивнула, беря своё зеркало. Оно было тёплым, и это тепло было приятным.
— Да. И у них уже созрел план по дезинформации и созданию шума в «Ведограме».
Джонс нахмурился. Брови сошлись в резкую, привычную складку, но взгляд был не осуждающим, а оценивающим — он взвешивал риски и пользу, как бухгалтер.
— Разумно. Глупо было бы игнорировать доступные активы. — Он сделал паузу, его пальцы постукивали по столешнице. — Но контролируй их энтузиазм. Необузданный пыл часто приводит к таким же катастрофам, как и полная пассивность. Чёткие инструкции. Минимум импровизации. Они должны понимать границы.
— Они не глупые, — немного защищая друзей, сказала Лера.
— Я и не утверждал, что они глупы, — парировал он, и в его тоне впервые за вечер прозвучала знакомая сухость, но без обычной язвительности. — Я сказал — энтузиасты. В условиях, которые нас ждут, это почти синонимы. Энтузиазм слепит. А нам нужна ясность. Холодная, неприятная ясность.
Это была не атака. Это был совет. Неуклюжий, завёрнутый в колкость, но совет. И в нём сквозь все слои высокомерия и сарказма пробивалась та самая ответственность, которую Лера чувствовала и в себе. Он беспокоился. Не только о миссии. Обо всех, кто в неё вовлечён.
— Я поговорю с ними, — тихо сказала Лера. — И спасибо. За зеркало. И… за предупреждение.
Он махнул рукой, словно отмахиваясь от благодарности, и снова повернулся к своим картам, освещённым жёстким светом лампы. Его профиль в полумраке казался высеченным из того же мрачного камня, что и его репутация.
— Завтра в шесть. Не опаздывай. И съешь что-нибудь плотное. По рассказам отца, его «разминки» выжимают все соки до последней капли. В самом прямом, физиологическом смысле. Даже я не проходил от него ещё такого обучения.
Лера встала, сжимая в ладони мешочек с зеркалом. Оно было тяжёлым, солидным, и его тепло проникало сквозь ткань.
— Мы справимся, Джонс. Ради твоей мамы. Ради… всего.
Он не обернулся, только его плечи слегка напряглись.
— Мы справимся, потому что иного выбора у нас нет. Дорога назад сгорела, едва мы на неё ступили. А теперь иди. Мне нужно закончить расчёты возможных точек открытия портала. И тебе стоит попытаться поспать. Это, возможно, последняя спокойная ночь на ближайшие шесть недель, а может и на несколько лет.
Лера вышла, тихо прикрыв за собой дверь. В коридоре было прохладно и тихо. Она стояла секунду, прислушиваясь к стуку собственного сердца. Хаос в голове не утих, но теперь в нём появилась структура, как в калейдоскопе после поворота: чёткие, жёсткие линии обязательств, острые углы страха и тёплые пятна дружбы и… странного, зарождающегося братского доверия. Она пошла к своей комнате. В окне в конце коридора мерцали не звёзды, а магические огни Вардерона, похожие на застывшие в воздухе искры. Завтра в шесть утра начнётся не учёба. Начнётся шлифовка. Из них двоих будут выбивать всё лишнее, слабое, человеческое, чтобы осталась лишь та самая суть — свет и тьма, способные действовать как одно целое.
А пока нужно было заснуть. Набраться сил. И, закрывая глаза, Лера поймала себя на мысли, что хочет увидеть во сне не эпические битвы или древние заклятья, а родной дом и маму.
Автор: Ксения Фир.
Предыдущая глава:
Следующая глава: