Предыдущая часть:
Пока Дмитрий устраивал званые ужины и менял работу, Елена, всё так же в гриме и парике, отправилась к Ольге. Подруга, увидев её на пороге, крепко обняла и долго не отпускала, но больше всех обрадовался, конечно, сын. Артём так соскучился по матери, что уселся к ней на колени, как маленький, и ничему не удивлялся — ни странному гриму, ни парику, ни очкам.
— Тёма, послушай, у нас с папой серьёзные проблемы, — мягко начала Елена, поглаживая сына по голове и чувствуя, как сжимается сердце. — Он заболел, понимаешь? Жадностью и злостью. Это такая болезнь.
— А это что, не лечится? — серьёзно спросил Артём, поднимая на неё глаза. — Может, ему какая-то специальная таблетка нужна или укол?
— Нет, милый, лекарствами тут не поможешь, — вздохнула Елена, стараясь говорить спокойно. — Поэтому мы больше не будем жить вместе, так будет лучше для всех. Ты побудь ещё немного с тётей Олей, хорошо? Я скоро решу все свои вопросы и заберу тебя, обещаю.
— А может, сейчас? — с надеждой попросил сын, прижимаясь к ней крепче.
— Нет, дружочек, потерпи ещё чуть-чуть, — Елена с трудом сдерживала слёзы, готовые брызнуть из глаз. — И самое главное: никто не должен знать, что я приходила. Ни друзья, ни тем более папа. Это очень важно для нашей безопасности, понимаешь?
— Хорошо, — серьёзно кивнул Артём, хотя глаза его были полны грусти. — Я никому не скажу, честное слово.
Елена с огромным трудом заставила себя уйти от плачущего сына. Она уложила его спать и, поцеловав на прощание, выскользнула из квартиры подруги. Ей и самой хотелось разрыдаться в голос, но плакать было нельзя. Нельзя было раскисать и терять ясность мысли сейчас, когда дело близилось к развязке. От Ольги она поехала на встречу со знакомым айтишником — тем самым, который помог с системой слежения. Теперь ей требовалась другая услуга: подготовить провокацию с видео на нужный момент. Он заверил, что в нужный момент сможет перехватить управление компьютером Сергея и запустить нужное видео вместо звонка. Договорившись обо всём и заплатив, Елена вернулась в уже привычную коммуналку. И, как ни странно, даже заскучала по сварливой соседке и по Дмитрию, который спас её, несмотря на все обстоятельства.
Настал день видеозвонка, назначенного представительницей опеки. К нему готовились все. Сергей с Ксенией за три дня сумели-таки отыскать актрису, отдалённо похожую на фото Елены в паспорте, и загримировали её под больную. Они усадили её перед экраном, надеясь за пару минут изобразить больничную палату в заграничном госпитале с помощью размытого фона. Но всё пошло не по плану с самого начала.
Вместо видеовызова с представителем опеки на экране компьютера вдруг появилась совсем другая картинка. Сначала Сергей увидел себя, сидящего напротив камеры собственного ноутбука, с испуганным лицом. А потом экран моргнул, и запустилась запись, которую хакер, нанятый Еленой, любезно предоставил в прямой эфир вместо звонка. На ней Ксения и её сообщник Пётр живо и цинично обсуждали, как будут разводить наивного простака Сергея, вытягивая из него последние деньги и имущество, а заодно и квартиру.
Сергей слушал этот диалог, разинув рот, и медленно, очень медленно переводил взгляд с экрана на Ксению и обратно.
— Ну и чего уставился? — взвизгнула она, вскакивая со стула и бледнея. — Думал, у нас большая и чистая любовь? Нет, милый, ничего такого не бывает, разве что деньги. А они маньякам уж точно нужнее, чем тебе, тряпке!
Она схватила остатки наличных, которые перекупщик оставил за машину, и сумочку с документами, и рванула к двери. Но покинуть квартиру не успела. Дверь распахнулась сама, и в прихожую вошла целая процессия. Возглавлял её адвокат Знаменский с портфелем. Рядом с ним стояла Елена — живая, похудевшая, но с лихорадочным блеском в глазах. За ней уверенно двигался Дмитрий, готовый ко всему, а замыкали шествие сотрудники полиции в бронежилетах и с оружием — к обращению Вадима Сергеевича они отнеслись со всей серьёзностью, учитывая статью.
Увидев это, Сергей просто рухнул на пол без сознания, как подкошенный. Дмитрий склонился над ним, привычным движением проверил пульс и констатировал обычный обморок от испуга. Пока все суетились вокруг бесчувственного мужчины, пытаясь привести его в чувство нашатырём, Ксения, чьи пути к отступлению были отрезаны, с диким криком кинулась на Елену, сжимая в руке небольшой флакон с какой-то мутной жидкостью.
— Да когда ж ты сдохнешь наконец? — орала она в истерике, размахивая флаконом. — Один глоток — и готово, успокоишься навеки!
Но ничего у неё не вышло. Руку любовницы в полёте перехватил Дмитрий и ловко скрутил её, применив приём, освоенный за годы ночных дежурств в буйном отделении психиатрии. Флакон с остатками токсина упал на пол и покатился. Елена шумно выдохнула — стекло не разбилось, улика цела. Ксения попыталась растоптать флакон ногой, но тут же подоспел адвокат в перчатках. Он бережно поднял флакон и убрал в пакет для вещдоков, а по квартире разнёсся протяжный, полный боли и отчаяния вой проигравшей женщины, которую заламывали полицейские.
— Это всё он! — Ксения ткнула пальцем в приходящего в себя Сергея, пытаясь переложить вину. — Обманул меня, наобещал золотые горы, запудрил мозги своими рассказами о богатстве! Вы же можете понять женщину, попавшую под влияние? Он так красиво говорил, так убедительно врал!
— О да, только это он и умеет, — устало вздохнула Елена, глядя на мужа с омерзением. — Но можете не стараться перекладывать вину, Ксения, у меня все ваши признания на видео записаны, слышите? Все до одного.
— Тогда ты должна знать, — слабым голосом подал реплику с дивана Сергей, которого привели в чувство, — что я никогда не желал зла близким людям. Я просто попал под влияние этой ужасной женщины, этой стервы! Она своей чёрной ненавистью всё вокруг отравила, меня загипнотизировала. Даже хотела нашего сына в интернат отправить, я слышал!
— Ах ты не переигрывай, козёл! — взревела Ксения, вырываясь из рук полицейских. — Сам говорил, что ненавидишь мальчишку, что он на мать похож, бельмо на глазу! Мечтал, как лишишь его квартиры и всего наследства, а сам заживёшь припеваючи с молодой женой!
— Не было такого, Лена! Не верь ей, это всё провокация! — заверещал муж, пытаясь встать.
— Скажи мне, Серёжа, — грустно произнесла Елена, глядя ему прямо в глаза и чувствуя только опустошение, — как это вдруг ты решил меня извести? Это же всё равно что убить курицу, несущую золотые яйца. Ты ведь совершенно ничего не зарабатываешь, дни напролёт в барах просиживаешь, на мои деньги живёшь.
— Да, да, говорю же, это всё она! — обрадовался Сергей, ухватившись за спасительную мысль. — Ты абсолютно права, Леночка! Мне бы такое в голову никогда не пришло, я же не зверь какой-то!
— Я думала, ты богатый, — завыла Ксения, понимая, что всё кончено и ей светит реальный срок. — Запудрил мне мозги, пыль в глаза пускал, ресторанами хвастался! А оказался голь перекатная, нищий! Штаны и те женой куплены! Да если б я знала, никогда бы с тобой не связалась, дураком бы обошла!
— Пойдёмте, Елена, — предложил адвокат, наблюдая эту безобразную сцену с невозмутимым видом. — Как видите, эти двое прекрасно топят друг друга без нашей помощи. Ещё и подерутся за место в кабинете следователя, нам там делать нечего. Я за свою карьеру на таких насмотрелся — зрелище не для слабонервных, но для протокола полезное.
Вскоре Елена смогла наконец вернуться в свою квартиру вместе с сыном. Сергей и Ксения были арестованы и доставлены в СИЗО. Под стражей оказался и сожитель любовницы Пётр — он тоже оказался замешан в аферах и мошенничестве, вскрылись и другие эпизоды. Машину Елены изъяли у недобросовестного покупателя, и теперь её судьбу предстояло решать в суде в рамках гражданского иска. Но вскоре объявился и сбежавший врач, который был в сговоре с мужем. Борис Борисович, когда его отстранили от работы и лишили лицензии, сам подкараулил бывшую пациентку у дома, надеясь вымолить прощение.
— Здравствуйте, — робко подошёл он к Елене, которая шла с сыном из школы. — Мне нужно вам многое рассказать, объяснить.
— Наверное, то, чем меня всё это время травили? — холодно поинтересовалась она, останавливаясь.
— Да я честно не при делах! — замахал руками доктор, пятясь. — Ну посудите сами! Попросил школьный товарищ, Сергей: надоела жена, пристрой на время в больницу, подлечи, мол. Ну что я, должен отказать хорошему человеку, с которым водку пил? К тому же недомогание у вас было налицо, жалобы были. А я, как это сказать, троечник, понимаете? Совсем не диагност, я организатор. Тесть устроил заведующим отделением по блату, вот я и хожу, делаю умное лицо, никого не трогаю.
— То есть вы вообще не врач? — ахнула Елена, останавливаясь. — Просто замечательно! Ещё и мужу моему подыгрывали всё это время, закрывали глаза!
— Но я не знал, что он хочет вас убить! — напомнил Борис Борисович, пятясь к машине. — Я думал, просто подержать, попугать!
— Мам, а кого папа хотел убить? — вдруг спросил Артём, до этого молча слушавший непонятный разговор взрослых.
— Твою маму, — брякнул врач, забыв, с кем говорит, и тут же прикусил язык. — Впрочем, сын его тоже не сильно интересовал, — добавил он, поворачиваясь к Елене. — Ждал бы тебя детский дом, парень, с таким-то папашей и мачехой, это точно.
— Мам, пойдём, — лицо Артёма вдруг стало каким-то чужим, повзрослевшим, почти взрослым. — Я ждал папу, верил в него, но нам такой папа не нужен. Совсем.
— Идём, мой хороший, — Елена взяла сына за руку, чувствуя его дрожь. — Когда он выйдет на свободу, а это будет очень нескоро, ты будешь уже совсем взрослым и сильным и сможешь дать ему отпор, если захочешь. А пока я тебя буду защищать, обещаю.
Она действительно заметно окрепла за последнее время. До прежней формы было, конечно, далеко, и работать стюардессой ей вряд ли ещё доведётся — здоровье было подорвано основательно. Елена понимала: эту страницу жизни придётся закрыть навсегда. Но, к счастью, страховка покрыла ипотечные платежи. А авиакомпания при увольнении по состоянию здоровья выплатила приличные бонусы. Впереди было долгое восстановление, но она была не одна.
Рассмотрение дела затянулось на месяцы. За это время Елена успела развестись с Сергеем и сойтись с Дмитрием, который оказался не просто спасителем, а близким человеком. Теперь они жили втроём в другой квартире, которую сняли, а своё жилье сдавали надёжным людям — слишком много тяжёлых воспоминаний было связано с тем домом, чтобы там оставаться. А бывший муж с подельницей тем временем постоянно меняли показания, перекладывая вину друг на друга, нанимали адвокатов. Елена уже сбилась со счёта, сколько раз суд переносили из-за вновь открывшихся обстоятельств и новых эпизодов. Но в конце концов всё закончилось. Сергея и Ксению осудили на реальные сроки, отправив за решётку на долгие годы за покушение на убийство и мошенничество. И Елене ничуть не было их жаль — эти люди получили ровно то, что заслуживали, сполна.
После суда она подала на лишение мужа родительских прав, и суд удовлетворил иск. Это было самым разумным — лишить Сергея возможности снова испортить жизнь её сыну, писать письма, требовать встреч. И Елена понимала, что просто обязана была сделать это ради Артёма и его спокойного будущего.
После очередного заседания, последнего в этом деле, она вышла на улицу совершенно измотанная, но с чувством глубокого облегчения. И тут же улыбнулась сквозь усталость. У крыльца суда, прислонившись к новенькой иномарке, её ждал Дмитрий. Теперь он мало походил на прежнего несчастного санитара в потёртой форме: глаза шеф-повара модного ресторана сияли счастьем, он был в дорогом костюме, который сидел на нём как влитой, и явно гордился своей машиной. Рядом с ним стоял Артём с огромным букетом цветов.
— Ну что, поехали домой? — просто спросил Дмитрий, открывая дверь. — Нас там ужин ждёт, я сегодня такое придумал... Паштет из печени с конфитюром из инжира, ризотто с белыми грибами и десерт.
— Мам, поехали скорее, я есть хочу! — засмеялся Артём, обнимая мать.
Елена села в машину, чувствуя, как напряжение последних месяцев отпускает её, и подумала, что жизнь, несмотря ни на что, продолжается. И она будет счастливой. Обязательно.