Предыдущая часть:
Растерянная Вера Леонидовна даже не сделала попытки увернуться от объятий, в которые её заключил бывший муж, поцеловавший, как и обещал, руку, а потом и вовсе решивший поприветствовать женщину троекратным лобызанием.
— Борис, что ты тут делаешь? — удивлённо просипела Вера, когда бывший супруг наконец перестал её обнимать и к ней вернулась способность говорить.
Мужчина пожал плечами:
— Ну, так получилось. Я Мише позвонил по одному делу перетереть. Слово за слово. Он мне рассказал про переезд, и я вызвался помочь им с ремонтом. Ну, ты же знаешь, что у меня руки золотые.
— Ага, золотые. Только голова к этим рукам прилагается чугунная, — съязвила Вера.
Но Борис как будто пропустил это замечание мимо ушей и продолжил, как ни в чём не бывало, объяснять:
— В общем, чтобы мне не мотаться и не тратить по несколько часов на дорогу, и это только в один конец, меня ребята пожить у себя пригласили. А вот тебя, как я понимаю, не звали и не ждали.
— Тебя Миша и Полина пригласили? — переспросила Вера.
— Ну да, что такого? Я с внуком познакомился. А то ведь стыдно сказать, до этого его только на фотках видел. Классный мальчишка растёт. Характер в тебя — целеустремлённый. То, что надо для того, чтобы добиться успеха в современном мире.
— Ах ты жук, — завопила Вера. — Втёрся сыну в доверие, вполз в дом, как змей, устроился как король.
— Ну, милая, ты уж определись, кто я: жук, змей или король, — веселился Борис, не скрывая усмешки.
— Гад, ты вот ты кто! — обиделась Вера и ткнула пальцем в невестку, обвиняя её в предательстве. — И ты, невестушка, из этих, из-подколодных, ни слова мне не намекнула, что тут Мишин отец обосновался.
— Я не хотела вас расстраивать, Вера Леонидовна, мне было неловко, — оправдывалась Полина. — Но при этом всё, что я сказала, чистая правда. В доме в самом деле сейчас удобства по минимуму, несмотря на все старания Бориса Аркадьевича.
— И всё равно ты поступила как предательница, — насупилась Вера Леонидовна.
Но свёкор заступился за молодую хозяйку дома:
— Ох, Вера, а ты ни капли не изменилась. По-прежнему, что втемяшишь себе в голову, так и прёшь напролом. Скажи спасибо, что у Полины воспитание хорошее. Тебе бы, жена моя бывшая, ценить её деликатность и то, что она искренне любит нашего сыночка, невзирая на дикие обстоятельства в твоём лице. А ты что делаешь? Вторгаешься в дом, как сама знаешь кто, и шумишь, бурю в стакане воды устраиваешь.
Полина по лицу свекрови поняла: сейчас начнётся скандал, и попыталась мягко отговорить Веру Леонидовну от идеи переезда:
— Надеюсь, теперь вы понимаете, что сейчас мы вас у себя разместить просто физически не сумеем. Егор спит в нашей комнате, пока детскую ему не организовали. Борис Аркадьевич в гостевой обосновался. Остаётся только эта комната, но она проходная. Вам будет неуютно.
— Всё-таки выпроводить меня хочешь? Ну уж нет, я теперь точно остаюсь. А жить я буду в гостевой. Борис подвинется.
— Да я с дорогим удовольствием снова буду делить с тобой комнату, моя радость, — рассмеялся свёкор Полины. И она заметила, как свекровь стиснула зубы. Борис Аркадьевич же, явно потешаясь, продолжал: — Старая любовь, она не ржавеет. Я тебя в самые холодные ночи греть стану, не замёрзнешь. У меня, знаешь ли, есть ещё порох в пороховницах.
— Как был ты шутом гороховым, так шутом и остался, Борис, — устало вздохнула Вера. — Тебе уже под шестьдесят, а ты всё шуточки дурацкие шутишь. Лучше бы пошёл и посуду на кухне помыл, а то туда войти стыдно.
— Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа.
Борис картинно поклонился бывшей жене, подмигнул Полине, которая едва сдерживала смех, и направился на кухню. Вера Леонидовна вкатила-таки свой чемодан в гостевую комнату и скомандовала невестке:
— Освободи мне несколько полок, чтобы я вещи свои разместила.
Полина понимала: свекровь, которую застали врасплох и видели растерянной, теперь будет искать любой повод восстановить свой авторитет. Поэтому уступать в мелочах было проще, чем провоцировать скандал. Она с лёгкой улыбкой распахнула шкаф, в котором было занято всего несколько полок и вешалок.
— Вот, пожалуйста, размещайтесь.
— Спасибо, — поблагодарила свекровь, всё ещё шокированная неожиданной встречей и видом вещей бывшего мужа в шкафу.
Через несколько секунд, будто очнувшись, она повторила ранее отданный приказ и не удержалась от замечания:
— Не забудь про чистое постельное бельё, которое я просила. И вообще, в гостевой комнате надо хранить несколько комплектов. Так будет намного удобнее.
Нотацию свекрови прервала песня, доносившаяся из кухни. Борис Аркадьевич самозабвенно и громко выводил дуэт кардинала и королевы, явно чтобы было слышно бывшей жене. Однако из всего текста, похоже, он знал всего несколько строчек, и после очередного повторения фразы: «Ах, разрешите звать вас просто Вера!» — Полина всё-таки рассмеялась. Свекровь одарила невестку уничижительным взглядом и, как разъярённая фурия, бросилась на кухню. Воспользовавшись моментом, Полина отправила мужу сообщение: «У нас ЧП: к нам приехала пожить твоя мама. Боюсь, они с Борисом Аркадьевичем подерутся». Ответ пришёл через несколько минут: «Чёрт. Не оставляй их одних, а то они дом разнесут. Мы потом его вовек не отремонтируем. Постараюсь вернуться как можно раньше, и Егорку из садика заберу сам». Из кухни не доносилось ни звука, кроме шума воды. Полина осторожно заглянула и увидела идиллическую картину: Вера Леонидовна мыла посуду, а Борис Аркадьевич вытирал тарелки и ставил на полку. Свекровь даже как будто засмущалась, поняв, что невестка стала свидетельницей такой бытовой идиллии, и заворчала:
— Когда уже ты мне наконец полотенце дашь? Разве не понимаешь, что мне с дороги душ необходимо принять?
— О, Вера, я тебе спинку могу потереть, — мгновенно отозвался Борис Аркадьевич. — Не подумай ничего плохого. Я буду вести себя как турист, обликом весь из себя мораль и всё такое прочее.
— Ой, шутник! — вздохнула Вера Леонидовна. Но в её интонации, к немалому удивлению Полины, уже не было ни злобы, ни раздражения.
Невестка, чтобы не спугнуть шаткое перемирие, быстро принесла свекрови и полотенце, и банный халат, и небольшую сумочку с мылом, гелем для душа, шампунем и мочалку.
— Это всё новое, — пояснила она на всякий случай и удостоилась ещё одной благодарности за короткий промежуток времени.
Пока Вера Леонидовна смывала с себя пыль дорог и, как предполагала Полина, набиралась сил перед противостоянием с бывшим мужем, Борис Аркадьевич разоткровенничался:
— Эх, Поля, как же я любил Верку. С её пятнадцати лет любил. Она уже тогда людьми крутила как хотела. А уж про меня и говорить нечего. Я разве что звезду с неба для неё не доставал. Она своим хорошеньким носиком крутила, несколько лет меня мурыжила. Ни да, ни нет. Но из армии, что интересно, поклялась ждать и выполнила обещание. Мы поженились, и тут понеслось. Вера вела себя так, словно я её личный слуга. Могла на людях обозвать, унизить, высмеять. Я терпел, а вот моим родителям за меня обидно было. В итоге развелись мы, когда Мише всего пятнадцать лет было, — не выдержал я. Я понимал, что возраст у сына опасный, переходный, но жить больше как на вулкане не мог. Самое интересное, что после развода вроде бы вздохнуть спокойно, отправлять алименты и добровольную материальную помощь искать себе другую женщину, спокойную и покладистую. Но Вера из головы так и не пропадала. Однолюбом оказался, одноимённым, если точнее выразиться, так больше и не женился.
Полина слушала, не перебивая откровения свёкра, но он сам резко сменил тему, прошептав:
— Вера, кажется, после водных процедур возвращается. Не хочу, чтобы она моё нытьё слышала. В общем, и ты прости, что разнылся тут. Как будто у тебя проблем недостаточно. Значит, сейчас начнём составлять список того, что необходимо докупить, и я метнусь до строймага и обратно.
Мужчина отказался и от каши, и от чая, и от штруделя, пояснив, что он позавтракал с сыном, и уехал.
Вера Леонидовна, без макияжа, в простом халате и с полотенцем на голове, не выглядела такой строгой и неприступной, как всегда. Полина даже удивилась: из-под привычной маски выглядывала озорница, способная и танцевать до упада, и, наверное, даже лёд воспламенить. Так что невестка осмелилась после еды спросить:
— Извините, а почему вы с Борисом Аркадьевичем расстались? Мне показалось, что у него точно к вам чувства остались. Да и Мишу он явно обожает.
— А тебе не всё равно? — нагрубила свекровь. А потом, продолжая удивлять невестку, попросила прощения и объяснила:
— Дело, конечно, давнее, но, как я сейчас помню, приревновал меня Борис. Сильно приревновал. И, как я уже задним умом поняла, увидел то, что ему захотели его родители показать. Я в тот вечер вымотанная была до предела, и меня один коллега предложил до дома на машине подбросить. Главное, до этого мне казалось, что он меня чуть ли не ненавидит, а тут такой весь любезный. У подъезда он полез ко мне, я от него едва отбилась, а когда домой вернулся Борис, то устроил мне скандал, обзывал нехорошими словами. Ну я вспылила, собрала Мишины вещи и уехала к своим родителям. Даже слушать Бориса не захотела. Ни разу не выслушала, как он умолял. Сейчас бы я разобралась, что эта свекровушка моя всю ситуацию подстроила. А тогда ума не было это понять. Сколько раз после того, как до меня дошло, я хотела с Борисом всё прояснить, но гордость не давала. Вот так и получилось, что мы не вместе.
— Так ещё не поздно обо всём откровенно поговорить, — предположила Полина.
— Ой, не смеши, мы почти старики. Внук уже подрастает.
— Да вы что, Вера Леонидовна? И вы, и Борис Аркадьевич, чудесно выглядите. Для любви вообще все возрасты покорны.
— Нет, Полина, — покачала головой свекровь. — Как говорила Раневская, фасад можно сколько угодно штукатурить, а канализация всё равно старая останется. Какая может быть любовь?
Полина ничего не ответила, потому что в этот момент вернулся свёкор и принялся за работу. День, на удивление, прошёл спокойно. Вера и Борис украдкой посматривали друг на друга, но не язвили и не старались задеть. Вечером, едва в дом вошли Михаил и Егор, Полину вдруг осенило, и она обратилась к мужу и сыну:
— Мальчики, а как вы смотрите на то, чтобы мы втроём сходили к речке на пикник?
— Поля, ты чего? На улице прохладно.
Полина выразительно скосила глаза в сторону Веры Леонидовны. Михаил правильно понял намёк и выдвинул свою идею:
— А ещё лучше съездим в соседний посёлок. Я в чате объявление видел: продаются подрощенные щенки лабрадоров. А мы же хотели завести собаку, правда же?
— Ура! — обрадовался Егор.
Но Вера Леонидовна строго сказала, что перед поездкой всем необходимо обязательно поужинать, и никто не стал ей возражать.
Михаил, Полина и Егор возвращались домой с очаровательным малышом шоколадного окраса, которого им отдали за вполне адекватную цену. Их ждал ещё один приятный сюрприз. Вера Леонидовна и Борис Аркадьевич мирно ремонтировали ванную комнату.
Через месяц старшее поколение, смущаясь, объявило молодёжи, что они решили снова пожениться и после медового месяца переехать в город. Свадьбу сыграли только для своих. И уезжая, помолодевшая Вера расцеловала сына и внука, а невестку отвела в сторону и, крепко обняв, поблагодарила за тактичность и понимание:
— Милая, если бы не ты, я, наверное, так бы окончательно в мегеру и превратилась. Спасибо тебе за всё.
Борис, с лёгкостью подхватив чемодан своей дважды законной жены, предложил:
— Давайте договоримся хотя бы раз в неделю встречаться и проводить семейные вечера.
— С удовольствием! — хором и искренне ответили Михаил и Полина. — Приезжайте к нам и просто встретиться, и погостить.
Провожая взглядом такси, Полина махала рукой и улыбалась. Тётя оказалась права: дом и правда волшебный. Соединяет сердца. Значит, всё очень даже неплохо, что однажды Вера Леонидовна бесцеремонно попыталась вторгнуться в их мирок. Всё получилось к лучшему.