Полина купала четырёхлетнего сына Егора — свою гордость и отраду, когда раздалась длинная требовательная трель дверного звонка. «Свои все дома, папа в командировке», — протянула молодая женщина и подтолкнула к малышу зелёного резинового лягушонка. — Посмотри-ка, Егорушка, он тоже купается. Сейчас мы и его помоем. — Полина подтолкнула к малышу зелёного резинового лягушонка. — Так, давай с его ручек начнём. Или что там у лягушат? Лапки, что ли? Назойливый звук повторился, прерывая её рассуждения о строении земноводного. Ну и на этот раз женщина тоже его проигнорировала. Однако вскоре стало понятно: визитёр отступать от своей цели не намерен. Спустя несколько секунд после того, как умолк дверной звонок, заиграл Полинин смартфон, лежащий на стиральной машине. С первыми же нотами зазвучавшей мелодии вся таинственность исчезла. Имперский марш из эпичных, старинных и не совсем добрых «Звёздных войн» возвестил о том, кто так настойчиво прорывается в гости. Та-та-та-там, та-там. Грозовой рокот мелодии легко было перевести в зловещее предупреждение. Всё, Полина, помаши рукой планам на спокойный вечер и встречай свекровь. Не открыть Вере Леонидовне было невозможно. Она в любом случае, можно даже не сомневаться, найдёт способ проникнуть в квартиру. Тем более что и собственный комплект ключей у неё имеется, только, видимо, в данный момент не при себе. Иначе она бы давно стояла над душой и давала бы советы из самых лучших, разумеется, побуждений. Полина как будто наяву услышала поучения свекрови. «Сейчас объясню, как надо Егорку купать правильно». Последнее слово Вера Леонидовна произнесла бы очень выразительно, выпукло, будто выделяя его заглавными буквами, чтобы невестке стала очевидна её никчёмность как матери. Причём свекровь своим опытом предпочитала делиться на словах, рассказывая, а не показывая.
Имперский марш продолжал грохотать, демонстрируя, что звонившей свекрови терпения не занимать, так что Полине пришлось поспешно вытереть ладонью майку и, на секунду отвернувшись от сына, чтобы принять звонок и включить смартфон на громкую связь. Из динамика в ответ на вежливое «алло» громко раздались два слова, в которых слышалось яростное недовольство.
— Ты дома?
— Да, Егорку купаю.
— Открой мне дверь немедленно.
— Вера Леонидовна, я купаю Егорку, — стараясь сохранять спокойствие, повторила Полина и пояснила: — Немедленно открыть я вам никак не смогу.
— Бессовестная! — выкрикнула свекровь и завершила разговор.
Вечернее купание с игрушками пришлось ускорить, хотя Полина понимала: в любом случае, как бы быстро она ни завершила это занятие, свекровь всё равно будет очень сильно злиться и не постесняется высказать своё негодование. Ощущение приближения неминуемой ссоры выводило из равновесия, но невестка, пусть и с не очень большим стажем семейной жизни, старалась мыслить мудро и позитивно. По совету, вычитанному в интернете, она вспоминала, словно перебирая драгоценности, свои жизненные успехи. Получалось, что и в самом деле ей не за что проклинать судьбу. Всё в жизни у неё прекрасно. Счастливая семья, родные люди вполне бодрые и здоровые. Муж Михаил замечательный, сын Егор — просто чудо, а не ребёнок. Когда ему исполнилось полтора года, Полина сумела устроить его в детский садик, а сама вернулась на любимую работу. Отличный коллектив, совсем не похожий на карикатурный женский серпентарий, понимающая и справедливая начальница. Замечательная обстановка в семье, стабильная работа и зарплата, и тьфу-тьфу-тьфу, не слишком часто болеющий сын. Это же не жизнь, а разлюли-малина. Вот только словно для баланса свекрови Полине досталась Вера Леонидовна, да ещё немного портила идеальную картину отсутствие собственной жилплощади, но семья Соболевых — Михаил настоял, чтобы Полина взяла его фамилию, — активно трудилась над устранением этого недочёта, копя на первый взнос по ипотеке. Ещё перед свадьбой Вера Леонидовна приглашала пожить у неё в двухкомнатной квартире, но Полина наотрез отказалась от этого предложения, предвидя всяческие осложнения. Статная, следящая за собой дама ещё при знакомстве произвела на будущую невестку неизгладимое впечатление безапелляционностью своих суждений. Спору нет, отчасти у Веры Леонидовны были основания полагать, что во многих вопросах она разбирается намного лучше окружающих. Ведь на её стороне были два красных диплома о высшем образовании. А ещё — живость ума, эрудиция и широчайший кругозор, с которыми не поспоришь. Однако испытывать симпатию к Мишиной маме было очень сложно. Она ставила между собой и всеми остальными, кроме любимого сына, невидимую, но непреодолимую стену из гордости и непоколебимой убеждённости в том, что весь мир обязан вращаться возле неё, словно вокруг светила. Деятельная и всезнающая женщина приходила в ярость, если кто-то осмеливался ей возражать, и не успокаивалась, пока оппонент не признавал её правоту. Полина подозревала, что и со своим мужем Вера Леонидовна развелась именно по этой причине. Наверное, да, почти наверняка. Свёкор, которого невестка в первый и единственный раз увидела на собственной свадьбе, просто устал терпеть рядом генерала в юбке, подчиняться каждому её приказу. Мама поддержала решение дочери. «Правильно, Полина. Молодые должны жить отдельно. Даже если свекровь золотая, двум хозяйкам на кухне трудно будет поладить, а уж Вере Леонидовне, прости за откровенность, и вовсе на кривой козе не подъехать». Тётя Ирина, мамина сестра, тогда предлагала перебраться к ней, чтобы не тратиться на съёмное жильё, а сэкономленные деньги копить для приобретения своих собственных квадратных метров. Но против этого решения воспротивился Михаил. Его первым аргументом стало расстояние до работы, а потом, смущаясь, он признался, что его мама уже договорилась с какой-то своей знакомой о долгосрочной аренде её квартиры, и отказаться уже невозможно, потому что и задаток Вера Леонидовна оплатила, и вообще примет несогласие как личную обиду. Полина помнила, как она тогда удивилась: «Чего обидного в том, что они сами хотят подобрать себе жильё? Может, молодой муж утрирует и сгущает краски?» Однако спорить не стала и покорно принялась обустраиваться в предоставленной квартире. Позже ей стало понятно: Михаил ни капельки не шутил. Вера Леонидовна в самом деле могла серьёзно обидеться. За годы семейной жизни Полина успела узнать, что свекровь вообще не терпит изменений в своих планах, особенно когда корректировка происходит не по её желанию. Если она запланировала куда-то попасть, а кто-то или что-то ей мешали, живому или неживому препятствию остаётся только посочувствовать. Так что Полина на сто процентов была уверена: Вера Леонидовна никуда не ушла и ждёт под дверью, когда же ей откроют. И наверняка прямо в этот момент свекровь жалуется Михаилу на вопиющую, по её мнению, несправедливость.
Завернув сына в приготовленное заранее большое банное полотенце, Полина отнесла его в детскую, посадила на кровать, строго-настрого наказав не двигаться с места, пока она не вернётся, и направилась открывать дверь. Вера, что было совершенно предсказуемо, поприветствовала невестку упрёком:
— Просто уму непостижимо. Родную мать мужа в подъезде держишь и, как псину блохастую, в квартиру не пускаешь. Совести у тебя нет.
— Проходите, пожалуйста, — не успела Полина договорить, как свекровь ураганом ворвалась в прихожую, уже переобулась в свои тапки, которые принесла давным-давно и всегда убирала на полочку после визитов, чтобы больше никто, особенно невестка, ими не пользовался. И ворчала: — Давно бы так. Хотя бы стакан воды нальёшь или на это у тебя времени не хватит?
Невестка решила не обострять отношения со свекровью и, не отвечая на её вопрос, предложила:
— Проходите на кухню, Вера Леонидовна, я сейчас Егорку одену, и мы все вместе поужинаем и попьём чай с эклерами.
Свекровь и не подумала подчиниться указаниям невестки и направилась не на кухню, а в ванную комнату. Заметив лужи, Вера Леонидовна недовольно скривилась. Бросив на пол тряпку, она принялась тщательно их протирать, бормоча себе под нос, что Полина так и не научилась купать сына нормально, без брызг. Ликвидировав непорядок, Вера прополоскала тряпку, аккуратно повесила её сушиться, закрыла флакон детского шампуня и, оставшись вполне довольной собой, тщательно вымыла руки, аккуратно промокнула их полотенцем и только после этого подошла к двери единственной комнаты, служащей и детской, и спальней, и гостиной. Коротко поздоровавшись с внуком, едва обратившим на неё внимание, Вера продолжила едко возмущаться:
— Надеюсь, ты получила удовольствие от того, что продержала меня на лестничной площадке.
Терпение Полины почти закончилось, и она осмелилась уточнить, не поворачиваясь к свекрови:
— Вера Леонидовна, вы на полном серьёзе считаете, что я должна была бросить сына в наполненной ванне и мчаться открывать дверь?
— Вот только не надо мне задавать риторические вопросы и придумывать всякие ужасы, ни к чему, паникёрша. Ничего бы с Егором за минуту не случилось. Ой, да тебе даже меньше времени бы потребовалось на то, чтобы преодолеть расстояние от ванной комнаты до входной двери. Там же всего метр, может быть два, но не больше.
— На трагедию одного мига может хватить, — повернувшись к свекрови, тихо произнесла Полина. — Прямо сил никаких нет с вами спорить, Вера Леонидовна. Я за ребёнка отвечаю.
Неожиданно её осенило: а ведь Вера Леонидовна с таким сканирующим пристрастием оглядывает квартиру... Неужели думает, пока Михаил в командировке, она мужиков водит? Полина решила проверить свою догадку вслух:
— Или, может, вам кажется, что купание Егора — просто предлог, чтобы не пускать вас в квартиру?
— Ничего такого я не думала, Полина. Не надо за меня ничего придумывать.
Зазвонивший смартфон Полины прервал разговор, который неумолимо двигался в сторону ссоры. Обрадовавшись неожиданной паузе в неприятном диалоге, молодая женщина поспешно приняла вызов и бодро ответила: «Привет, мама». Однако через несколько секунд лицо Полины исказилось, губы задрожали, в уголках глаз набухли слезинки. Она всхлипнула, потом инстинктивно зажала рот свободной рукой. Вера, несмотря на едва не разразившуюся сейчас ссору с невесткой, не стала вредничать. Когда жене сына срочно необходима поддержка, не до сведения счётов и выяснения, кто прав, кто виноват. Женщина подошла ближе к невестке и внуку и тихо сказала, погладив Полину по плечу:
— Так, спокойно, возьми себя в руки, а то ты сына того и гляди испугаешь. Иди поговори с мамой на кухне или в ванной. Я за Егором присмотрю.
Слегка покачиваясь и по-прежнему зажимая себе рот, Полина вышла из детской.
— Ну, Егорушка, давай в ладушки поиграем. Или, если хочешь, в сороку-ворону или в «папа мама жаба цап», — предложила бабушка внуку и, хлопая в ладоши, прислушивалась к разговору невестки.
По доносившимся до её слуха отдельным репликам, Вера поняла, что в семье невестки произошла трагическая утрата. Завершив разговор, Полина вернулась в комнату, шмыгая носом, и, подтверждая догадку свекрови, сообщила грустную новость:
— Мамина старшая сестра умерла, моя тётя Ирина. Я вообще ничего не понимаю. Мы с ней только позавчера вечером общались. Всё как обычно было. И голос бодрый, и настроение хорошее. Мы договорились в пятницу собраться. Я не понимаю, что могло случиться. Мама почти на грани истерики, плачет, просит приехать, и мне всерьёз страшно за её здоровье. Тётя Ирина ей была за родителей и ради её воспитания отказалась от личного счастья. Она и меня практически вырастила.
Слушая сбивчивую речь невестки, свекровь дрогнула. Да, у неё, Веры, непростой характер. Она и сама это знает. И пусть она уверена, что Полина совсем не ровня её Мишеньке, но милосердие оказалось сильнее, и женщина, поправив пижаму на внуке, сама предложила помощь:
— Соболезную тебе и твоей маме. Думаю, тебе надо Наталью поддержать, потому что все печальные дела организовывать придётся. Знаешь, ты поезжай, а я с Егором посижу столько, сколько нужно. Не переживай, держись.
— Спасибо вам огромное, Вера Леонидовна.
Вытирая слёзы, Полина присела перед сыном:
— Малыш, ты побудешь с бабушкой? Поешьте запеканку, чай с эклерами, потом почитайте сказку. А утром ты проснёшься — я уже буду здесь. Хорошо?
— Я с тобой хочу, мама! — заканючил Егор.
Но Вера нежно заворковала, обещая внуку особенную сказку. Мальчик заинтересовался, стал расспрашивать о героях, и Полина наконец смогла переодеться. Уже совсем спокойный Егор стоял рядом с бабушкой и активно махал обувающейся маме. Свекровь, провожая невестку, сунула ей в руку несколько купюр:
— У меня с собой наличности немного. Чуть позже на твою карту ещё сброшу. А ещё поищу номер нормального похоронного агентства, чтобы на беспринципных хапуг не попасть. Ещё раз прими мои соболезнования.
Полина только кивала, потому что опасалась, что любое произнесённое слово снова откроет путь слезам, постоянно подступающим к глазам. Вера подняла внука на руки, посмотрела, как невестка садится в подъехавший автомобиль, и вздохнула. Нет, совсем не так она представляла себе этот вечер, но и отказать в помощи в такой ситуации было немыслимо. Не зверь же она в самом деле.
На вызванном свекровью такси Полина ехала на помощь маме, а в голове, вперемешку с не совсем ещё осознанной горечью утраты, всплывали воспоминания о тёте. Невозможно было поверить, что жизнерадостной, полной энергии женщины больше нет. Полине казалось, что вот сейчас она проснётся, и горькая новость окажется лишь чудовищно страшным видением. Женщина ехала и вспоминала, как с раннего детства полюбила бывать в гостях у тёти в частном доме, расположенном практически на выезде из города. Мама много работала и порой отвозила дочку, которой никак не давали места в садике, на все рабочие дни к сестре. Ирина всегда с удовольствием возилась с племянницей и незаметно приучала к труду. На своём участке чего только тётя не выращивала, и сызмальства Полина с удовольствием копошилась в земле рядом с обожаемой родственницей, постигала азы портновского и кулинарного мастерства. Делать заготовки девочку тоже научила Ирина. Они могли часами возиться на летней кухне, а потом угощать приехавшую за Полиной маму совместными шедеврами.
— Наташа, ты кушай, не стесняйся, — уговаривала Ирина младшую сестру, совсем как в детстве, и тут же принималась хвалить племянницу: — Поля мне так сильно помогала, ты даже не представляешь. Посмотри, какой салат! Это же просто шедевр. Все кусочки одинаковые, а как слоями уложено — загляденье. Дочка, у тебя настоящая мастерица растёт. И какая упорная! Поставит цель — не отступится. А с растениями как ладит! Кажется, палку в землю воткнёт — и та зацветёт. Зелёные руки!
— Ох, Ирина, захвалишь ты мне дочку, — смущалась Наталья и с ноткой грусти признавалась: — А вообще, без тебя она бы всему этому не научилась. У меня такое впечатление, что Поля — племянница, а тебе родная дочка.
Продолжение :