Мы все знаем легенд, которые шокировали мир. The Rolling Stones, The Doors, Black Sabbath — эти имена вписаны в историю золотыми буквами. Но пока эти гиганты делали заголовки газет, в глубоком андеграунде существовали группы, которые зашли гораздо дальше.
Они были настолько радикальными, что радиостанции отказывались ставить их песни, площадки запрещали концерты, а музыкальная индустрия пыталась стереть их из памяти. От пионеров прото-панка до создателей индустриального шума — вот истории забытых бунтарей, которые были слишком экстремальными для своей эпохи.
1. Death (США, 1971): Панк до появления панка
В 1971 году в Детройте три чернокожих брата — Дэвид, Бобби и Дэннис Хэкни — создавали музыку, для которой название придумают лишь через пять лет. Их звучание было тяжелее Sabbath и быстрее всего, что в то время играли в Британии.
Группа Death столкнулась с двойной дискриминацией: они были «слишком черными» для рок-радио и «слишком роковыми» для соул-станций. Их сингл 1974 года «Politicians in My Eyes» звучал как яростная атака на коррупцию и опережал время лет на пять.
Лейбл Columbia Records проявлял интерес, но с одним условием: сменить название. Братья отказались. Дэвид Хэкни считал, что имя Death символизирует перерождение, а не гибель. Это принципиальное решение стоило им карьеры. Они выпустили всего 500 копий сингла и исчезли, чтобы быть заново открытыми лишь спустя десятилетия, когда историки музыки признали их одними из первых панков в истории.
2. The Monks (Германия/США, 1964): Монахи-нигилисты
Представьте: 1964 год, Германия. Четверо американских солдат, тоскующих по дому и вооруженных инструментами, решают создать самую агрессивную музыку того времени. Гэри Бергер, Ларри Кларк и их сослуживцы назвали себя The Monks («Монахи»).
Они подошли к делу серьезно: выбрили макушки, как средневековые монахи (тонзуры), и оделись во все черное. Их альбом 1966 года «Black Monk Time» не был похож ни на что. В песнях использовалось банджо, подключенное через фузз-бокс, а тексты (вроде «I Hate You») были чистой агрессией под гипнотический ритм.
Немецкая публика была в шоке. Это были не концерты, а конфронтация. Группа могла играть один и тот же рифф 10 минут подряд, пока зрители либо не уходили, либо не впадали в транс. Они выпустили один альбом и распались, не выдержав изоляции, но их звучание предвосхитило краут-рок и панк.
3. Blue Cheer (США, 1966): Самая громкая группа в мире
Пока Сан-Франциско готовился к «Лету любви», трио Blue Cheer исследовало темную сторону психоделии. Их цель была проста: играть громче, чем кто-либо до них.
Их кавер 1968 года на «Summertime Blues» Эдди Кокрана превратил легкий рок-н-ролл в звукового монстра. Стены усилителей Marshall выкручивались на максимум. Blue Cheer называли себя самой громкой группой в мире, и, скорее всего, не врали — клубы регулярно просили их сделать тише, на что получали категорический отказ.
Это был прото-метал еще до того, как термин вошел в обиход. Искаженный звук и невероятная тяжесть повлияли на всех, от Black Sabbath до The Stooges. Но такая интенсивность имеет цену: к 1970 году оригинальный состав распался, став жертвой собственных излишеств.
4. The Fugs (США, 1964): Поэты под прицелом ФБР
Эд Сандерс и Тули Капферберг не были музыкантами — они были поэтами-битниками, которые решили, что рок-музыке нужно больше литературы и меньше мелодии. Так появились The Fugs.
Они объединили поэзию с примитивным роком и сатирой, которая заставляла краснеть даже самых раскрепощенных хиппи. Их дебютный альбом 1965 года содержал песни с названиями вроде «Slum Goddess» («Богиня трущоб») и «Boobs a Lot».
Но за шутками скрывалась острая политика. Антивоенный гимн «Kill for Peace» привлек внимание ФБР, а песня «CIA Man» привела к реальной слежке со стороны ЦРУ. Магазины отказывались продавать их пластинки, а радиостанции банили их эфиры. В свои лучшие годы The Fugs считались слишком непристойными для широкой публики.
5. Red Crayola (США, 1966): Звуковой шторм
В 1966 году в Хьюстоне Майо Томпсон собрал Red Crayola как арт-проект, замаскированный под рок-группу. Их дебют «The Parable of Arable Land» (1967) представлял собой традиционные песни, прерываемые «фри-форм фрикаутами» — моментами, когда любой человек в студии мог издавать шум любым доступным предметом.
Это были не импровизации, а звуковой терроризм. Вокал был нарочито любительским, а аранжировки — неловкими. Радиостанции ставили их синглы один раз и навсегда убирали в папку «экспериментальное».
Живые выступления группы были скорее перформансами: они приглашали зрителей на сцену шуметь, проецировали фильмы и читали лекции о природе искусства прямо посреди песен. В конце 60-х они оказались слишком странными даже для самых странных.
6. Chrome (США, 1975): Саундтрек антиутопии
Пока Сан-Франциско все еще ассоциировался с миром и цветами, Дэймон Эдж и Гелиос Крид из Chrome создавали саундтрек к кошмару будущего. Их музыка звучала как нервный срыв у роботов.
Это был индастриал до появления индастриала: искаженный вокал, пропущенный через эффекты, и гитары, звучащие как бензопилы. Альбом 1977 года «Alien Soundtracks» (название говорит само за себя) был похож на музыку из несуществующего научно-фантастического хоррора.
Треки вроде «SS Cygni» были звуковыми атаками, по сравнению с которыми панк-рок казался детской забавой. Клубы отказывались их букировать, и Chrome существовали в музыкальной «ничейной земле» вплоть до взрыва индастриал-сцены в 80-х.
7. Crass (Великобритания, 1977): Анархия как образ жизни
Когда панк в Лондоне начал превращаться в моду, Crass показали, что такое настоящий протест. Для Пенни Рембо и Стива Игноранта анархия была не просто словом на футболке, а образом жизни. Группа жила коммуной, сама выращивала еду и финансировала свои записи.
Их концерты были политическими митингами. Во время войны на Фолклендах они выпустили трек «How Does It Feel to Be the Mother of a Thousand Dead» — прямую атаку на Маргарет Тэтчер, что привело к полицейским рейдам на музыкальные магазины.
BBC забанила их немедленно. С первого тиража их дебютного альбома пришлось удалить трек «Asylum» из-за обвинений в богохульстве. Их бескомпромиссность и отказ от коммерции повлияли на такие группы, как Fugazi и Rage Against the Machine.
8. Zounds (Великобритания, 1977): «Не обманешь карму»
Стив Лейк создал Zounds с одной миссией: делать музыку, которую невозможно игнорировать или продать. Они работали полностью вне музыкальной индустрии, сами печатали пластинки и организовывали туры, отказываясь от контрактов с мейджорами.
Их сингл 1981 года «Can't Cheat Karma» был пропитан буддизмом и атаковал как капитализм, так и коммерциализацию панк-сцены. Выступления Zounds напоминали лекции: Лейк отчитывал публику за потребительство, пока группа создавала стены гитарного фидбэка.
Зрителям предлагалось задуматься, почему они вообще платят деньги, чтобы смотреть на группу, которая говорит им не платить деньги. Даже коллеги по панк-цеху находили их слишком нравоучительными.
9. The Slits (Великобритания, 1976): Девчонки, сломавшие стереотипы
В 1976 году в Лондоне Ари Ап, Тесса Поллитт, Палмолив и Вив Альбертин, будучи совсем юными, взяли в руки инструменты с одной целью: делать музыку, не оглядываясь на правила. Их техническое мастерство на тот момент было под вопросом, но энергии было хоть отбавляй.
Звучание The Slits представляло собой уникальную деконструкцию панка с глубоким погружением в даб и регги. Это была музыка с ломаными ритмами, где песни могли внезапно обрываться или менять темп, а вокал варьировался от вкрадчивого шепота до первобытного крика.
Настоящий культурный шок вызвал их дебютный альбом «Cut» (1979). Еще до того, как слушатели поставили пластинку на проигрыватель, их поразила обложка. Участницы группы предстали на ней в образе диких амазонок, с головы до ног вымазанных речной грязью. Это был вызов глянцевым стандартам того времени и заявление о своей независимости.
Группа постоянно сталкивалась с непониманием и агрессией со стороны консервативной публики и прессы, которая называла их пугающими и анархичными. В мужском мире рок-музыки 70-х им приходилось держаться друг за друга, чтобы противостоять давлению. Тем не менее, The Slits доказали, что самая опасная и влиятельная музыка часто рождается там, где меньше всего ожидают — на стыке непрофессионализма и абсолютной творческой свободы.