Если верить школьным учебникам по истории, в 1237 году Русь выключили из розетки.
Приехали монголы, нажали кнопку «сжечь всё», и на двести лет страна ушла в режим «ига».
Красиво. Просто. Удобно.
Проблема только в том, что история редко работает как кнопка. Она больше похожа на весеннюю распутицу: где-то всё тонет, а где-то неожиданно остаётся сухим.
Пока Рязань горела, а Владимир трещал под таранами, некоторые княжества продолжали жить, торговать, строить храмы и даже спорить на вече. Где-то монголы не дошли. Где-то развернулись. Где-то их банально остановила грязь, болото или чужой политический расчёт.
Выходит, «тотальное уничтожение» было не таким уж тотальным. Да и у монголов не было цели уничтожить - была цель собирать дань. Они даже поощряли города, что сдавались им без боя.
Не все княжества были разорены. Некоторые вообще не видели ни одного монгольского всадника. А кто-то отделался лёгким испугом и парой дипломатических реверансов. Тут сошлось всё: непроходимые болота, весенняя грязь, гениальный политический расчёт и изрядная доля везения.
Машина Батыя: почему она буксовала
Монгольская армия XIII века — самая мобильная боевая сила своего времени. Каждый воин имел от двух до четырёх лошадей, менял их на марше и проходил по 80–100 километров в сутки. Европейский рыцарь в полном доспехе еле выжимал 30. Тумены (отряды по 10 000 всадников) действовали согласованно на расстоянии сотен километров друг от друга, координируясь через систему гонцов-курьеров.
Но у этой машины был критический изъян: она работала в степи и лесостепи. Открытые пространства — идеальная арена для обходных манёвров и окружения. Густые леса, болота и особенно весенняя распутица превращали непобедимую орду в застрявший караван.
Батый нанёс удар зимой не случайно. Замёрзшие реки — Ока, Клязьма, Москва — стали готовыми магистралями. Лёд держит конницу лучше любой грунтовой дороги. Но русская зима это штука ненадёжная. Она заканчивается. И когда под копытами начинает хлюпать - правила игры меняются.
Вот крупные города своего времени, которые не были разорены монголами:
- Великий Новгород — монголы дошли до Игменского брода (100 вёрст), повернули из‑за распутицы.
- Псков — аналогично, северо-запад, не на пути.
- Смоленск — сдался без боя, сохранил богатства.
- Полоцк, Витебск — западные земли, под литовским влиянием.
- Ростов, Углич, Тверь — добровольно сдались (монголы называли такие города «гобалык» — «добрый город»), дали провиант/лошадей.
- Кашин — не на основном пути.
Давайте подробнее рассмотрим самые интересные из них.
Сто вёрст до Новгорода: загадка Игнача Креста
Март 1238 года. Монголы берут Торжок — стратегический пункт на пути к Новгороду. Две недели штурма, город пал. Дорога на богатейшую торговую республику Руси открыта. Тумены Батыя двинулись на север. Новгородцы готовились к худшему.
И вдруг — разворот. Примерно в ста верстах от города, у урочища Игнач Крест, вся монгольская армия развернулась и пошла на юг. Хищник уже почуял добычу — и ушёл.
Начиналась весенняя распутица. Лесные тропы, ещё неделю назад твёрдые как камень, превращались в кашу из грязи и талого снега. Болота, промёрзшие на метр, начинали оттаивать. Для тяжёлой конницы с обозами это ловушка. Лошадей у монголов было в три-четыре раза больше, чем людей, и найти подножный корм для этого табуна в мартовском лесу — задача из области фантастики.
Батый был жёстким полководцем, но не безумцем. Он развернулся — и ушёл громить Козельск, стоявший в более удобной местности.
Маленький Козельск, к слову, держался семь недель и получил от монголов прозвище «злой город». Новгород — с его серебром, мехами и торговыми связями от Балтики до Византии — так и не узнал монгольского огня.
Иногда возникают истории о некоем «даре послам» - дескать, Новгород откупился. Или договорился, предложил выгодные условия по торговле (Новгород как ворота к Ганзе), но летописи молчат — город просто избежал разгрома.
Невский: человек, который купил время
География спасла Новгород от штурма. Но не от ига. И тут на сцену выходит Александр Невский — фигура, которую одни считают спасителем Руси, а другие — коллаборационистом. Правда, как водится, не вмещается ни в одну из этих рамок.
Ситуация к 1250-м годам была тупиковой. С востока — Орда, способная стереть любой город за неделю. С запада — Ливонский орден и шведы, которые смотрели на ослабленную Русь как на шведский стол. Воевать на два фронта — верное самоубийство.
Невский сделал выбор — холодный, циничный и, как показала история, единственно рабочий. Он поехал в Орду, признал верховенство хана и согласился на перепись населения в 1257–1259 годах. Новгородцы, привыкшие к вечевым вольностям, взбунтовались: с какой стати нас кто-то считает? Невский бунт подавил. Жёстко.
Логика была безжалостной, но рациональной. Выплата «выхода» — это страховка от карательных экспедиций. Ярлык от хана — щит на западном направлении: попробуй тронь данника великого хана, и прилетит не от новгородского ополчения, а от монгольского тумена. Город жив. Торговля идёт. Храмы строятся. Вече собирается. Республика сохраняет свои суды и законы.
По факту Невский заключил сделку: формальная покорность в обмен на реальную автономию. Новгород стал финансовым донором Орды, но сохранил всё остальное — от системы управления до торговых связей с Ганзой. Псковская земля, как «младший брат» Новгорода, пошла тем же путём.
Полесские болота: крепость, которую не надо строить
Если Новгород спасла распутица, то Турово-Пинское княжество защитила сама экосистема. Междуречье Припяти и её притоков — это не просто болотистая местность. Это десятки тысяч квадратных километров топей, заливных лугов и непролазных зарослей. Не метафора — реальность.
Для монгольской конницы территория была непригодна. Крупные кавалерийские соединения не могли развернуться ни в какое время года, кроме аномально морозных зим, когда всё промерзало на метр. Такие зимы случались раз в поколение.
Монгольские командиры были практиками. Лезть в болото за парой деревень, когда впереди богатый Киев? Затраты не окупятся. Расчёт простой — и Турово-Пинские земли остались нетронутыми. Местные династии сохранили владения, боярство — привилегии, крестьяне — головы. Позже эти территории мирно вошли в состав Великого княжества Литовского. Через династические браки, а не через пожарища.
Смоленск: город, который монголы не решились штурмовать
Со Смоленском история запутанная. В 1238 году, после падения Торжка, часть монгольских войск двинулась к Смоленску. А что было дальше толком не известно.
Героическая версия: русские летописи рассказывают о Меркурии Смоленском, воине, который якобы вышел навстречу монгольскому отряду и задержал его ценой своей жизни.
Человек такой действительно был. Меркурий - выходец из Моравии, происходил из княжеского рода, в юном возрасте пришёл в Смоленск и поступил на службу к смоленскому князю. Но вот его роль в остановке нашествия монголов под вопросом.
Церковь канонизировала его. Красивая история, но с точки зрения военной тактики — из разряда агиографии, а не стратегии.
Прагматичная версия: монголы к тому моменту воевали несколько месяцев непрерывно. Армия измотана, лошади истощены. А Смоленск — не деревянная Рязань. Мощная крепость на высоком берегу Днепра. Штурмовать уставшей армией в начале распутицы это чистой воды авантюра.
Скорее всего, оба фактора сложились. Монголы прощупали оборону, оценили риски — и решили, что игра не стоит свеч. Смоленск уцелел и ещё два с лишним века просуществовал как самостоятельная политическая единица, лавируя между Литвой и Москвой.
Литовский щит: «Старины не рушим, новизны не вводим»
Пока Северо-Восточная Русь жила под ордынской данью, на западе разворачивался другой сценарий. Полоцкое, Витебское, Гродненское, Берестейское княжества оказались в стороне от главного удара. Батый после Владимира и Киева устремился в Центральную Европу — через Южную Русь, Галич и дальше в Венгрию. Территории Верхнего Приднепровья и Понеманья (часть Белоруссии около Немана) попали в «мёртвую зону»: монголы просто прошли мимо.
И тут появилась Литва — молодое, хищное государство князя Миндовга. Литовцы предложили русским княжествам сделку: защита от монголов в обмен на вассальную зависимость. Для русских князей это был рациональный выбор (не всех). Хотя, как покажет практика, выбор дружбы с литовцами был неверным.
Дружба с Литвой под Миндовгом оказалась невыгодной для русских княжеств, поскольку обещанная защита от Орды сменилась литовской экспансией: князья теряли земли, становясь вассалами, а не союзниками, а внутренние распри и двойная игра Литвы (дань Орде + набеги на Русь) только усугубляли хаос.
Практика показала, что Орда брала фиксированную дань, оставляя автономию, тогда как Литва поглощала территории, навязывала католицизм после унии с Польшей (1385) и дискриминировала православных. В итоге Даниил Галицкий был вынужден подписать невыгодное соглашение с монголами, все равно перейдя под их контроль.
В землях под ордынской властью — Владимир, Суздаль, Москва — действовали ярлыки на княжение и плата дани.
Дань, кстати, была относительно умеренной - 2–5% от общего ВВП княжеств — меньше, чем современный НДФЛ. Правда иногда царил произвол со стороны сборщиков, что увеличивало плату.
В противном случае княжество ждали карательные рейды. Политическая культура постепенно смещалась к жёсткой вертикали.
Уцелевшие княжества не получили счастливой жизни. Новгород, переживший монголов, не пережил Москву. В 1478 году Иван III ликвидировал вечевой строй, вывез вечевой колокол и массово переселил часть новгородских бояр подальше от родных мест. Псков продержался до 1510-го. Смоленск метался между Литвой и Москвой.
Земли Литвы после Кревской унии 1385 года тоже стали от нас отдаляться и постепенно терять «русскость». Католичество получило преимущества перед православием, польское влияние нарастало. К XVIII веку, после разделов Речи Посполитой, все эти территории вернулись в состав Российской империи.
Что ж, а наши предки, накопив сил и изучив тактику противника смогли в итоге сбросить монгольской иго.