Часть 1 Вина
Мария Сергеевна стояла у окна и смотрела, как Игорь паркует машину у калитки. Резко, с размаху. Так он делал всё с недавних пор — резко, требовательно, не терпя возражений. Сорок один год, а держится так, словно мир ему должен.
Она провела рукой по волосам — прядь упрямо торчала вверх. Устала. От этих визитов, от этих разговоров. От того, что сын приезжал не к ней, а к дому.
Игорь поднялся на крыльцо, не постучал — просто толкнул дверь. Знал, что она никогда не закрывает на замок.
— Мам, сколько можно? — выпалил он вместо приветствия. — Я жду уже две недели!
Мария кивнула. Села за стол. Игорь остался стоять — широкие плечи, тёмные волосы с проседью на висках. Похож на Николая. Черты лица, рост, даже голос низкий. Но характер — нет. Николай никогда так не говорил. Николай умел ждать.
— Договор готов, — Игорь достал из папки бумаги, положил перед ней. — Покупатели серьёзные. Цена хорошая. Я уже внёс аванс за квартиру, взял кредит. Банк требует подтверждение сделки до конца месяца. Иначе штраф. Подпишешь завтра?
— Игорь...
— Что «Игорь»? — Он присел на край табурета, посмотрел прямо в глаза. — Ты одна в этом доме. Тебе столько комнат не нужно. Я — твой единственный сын. Кому ещё достанется дом, как не мне?
«Единственный сын», — повторила про себя Мария. Слова отдались болью в груди. Сорок с лишним лет она несла этот груз. Годы, которые она жила в клетке собственных страхов и сомнений.
Но Игорю знать не нужно. Это её боль. Её тайна. Её грех, за который Николай давно её простил.
— Дай мне время, — тихо попросила она.
— Сколько? — Игорь встал, забрал бумаги. — Неделя. Больше ждать не буду. Кредит висит. Долги накопились. Новая квартира — мой шанс начать заново. Ты же хочешь, чтобы я был счастлив?
Он ушёл, не дожидаясь ответа. Дверь хлопнула. Мария осталась сидеть за столом, глядя в пустоту.
***
Хотела ли она, чтобы он был счастлив?
Всю жизнь хотела. Всю жизнь страшилась, что если откажет ему — он отвернётся, уйдёт, останется одна. Всю жизнь расплачивалась за один грех, который совершила сорок с лишним лет назад.
Но Николай простил её. Перед самым уходом из жизни простил и сказал: «Маша, ты дала мне сына. Ты сделала меня счастливым. Живи свободной».
Только она так и не научилась жить свободной.
Сорок два год назад, осенью, Мария сидела в избе знахарки — старой, с выцветшими глазами. Ей было двадцать семь, замужем четыре года, а ребёнка всё не было.
— Боишься, что муж бросит? — спросила знахарка.
— Да, — призналась Мария. — Первую жену он оставил. Из-за того, что детей не было.
Знахарка кивнула. Насыпала травы в холщовый мешочек.
— Будет у тебя ребёнок, если сама об этом позаботишься. А муж будет рад, если сама не испортишь.
Мария не сразу поняла. Потом поняла и ужаснулась.
Она шла от знахарки через лес — ноги сами несли, а в голове кричало: «Нет, это грех, это неправильно». Но страх был сильнее. Страх остаться одной. Страх повторить судьбу первой жены Николая.
Ночью она не спала. Лежала и думала: «Господи, прости. Но я не могу его потерять. Не могу».
Он был случайным — тот мужчина. Дальний родственник знахарки, приехал навестить старенькую мать. Остановился в избе на несколько дней. Говорил мало, смотрел много. Мария провела с ним одну ночь — не от желания, а от отчаяния. Плакала потом до утра. А утром уехала в свой городок. Больше они не виделись. Он не знал о беременности. Она не искала.
Через год Мария случайно встретила знахарку на рынке. Старуха узнала её, кивнула.
— Родила? — спросила тихо.
— Да, — ответила Мария, придвигая к себе коляску с Игорем.
— Племянник мой уехал. В Казахстан, мать забрал с собой. Писем не шлёт. Может, и не вернётся. Забудь про него. Как и не было.
Мария кивнула. Больше они не говорили об этом никогда.
***
Когда Мария сказала Николаю, что ждёт ребёнка, он расплакался. Обнял её так крепко, что она едва дышала.
— Я так боялся, что ты уйдёшь, — шептал он. — Так боялся, Маша.
Она не ушла. Она осталась. Родила Игоря. Николай держал его на руках и светился от счастья. А Мария смотрела и думала: «Не испорти. Только не испорти».
Слова знахарки звучали в голове как приговор.
Николай был мужчиной с твердым характером. Он говорил «нет», когда считал нужным. Он воспитывал сына строго, но справедливо. А она терзалась мыслью: "Был бы родным, наверное, не был таким жестким с Игорёшей. Не балует."
Баловала она, стараясь компенсировать отцовскую строгость. Всякий раз, когда Игорь просил что-то, Мария уступала: «Только чтобы отец не знал». Если Игорь жаловался на запрет отца, она шептала: «Ничего, сынок, я поговорю с отцом. Я что-то придумаю».
И придумывала, втайне от мужа.
***
Игорю было пятнадцать, когда он захотел мопед.
Все ребята в школе уже ездили — гоняли по пустырям, хвастались. Игорь пришёл к отцу:
— Пап, купи мопед!
Николай сидел за столом, чинил старый радиоприёмник. Поднял голову, посмотрел на сына внимательно.
— Нет.
— Почему?!
— Рано ещё. Подрастёшь.
— Все уже ездят!
— Ты не все. Ты мой сын. И я сказал — нет.
Игорь хлопнул дверью, ушёл в свою комнату. Мария слышала, как он там ворочается, злится.
Вечером, когда Николай читал газету, она подошла к нему.
— Коля, может, купим? Он так хочет... Все ребята уже ездят...
Николай опустил газету. Посмотрел на неё долго, серьёзно.
— Маша, нет — значит нет. В пятнадцать лет мопед опасен. Ты сама знаешь какой он нерасторопный, несобранный. Пусть повзрослеет. Подождёт год.
Мария кивнула. Отошла. Но на следующий день, когда Николай уехал на работу, она достала из заначки деньги. Позвала Игоря.
— На мопед, — сказала тихо, протягивая купюры. — Но папе не говори. Скажешь — у друга взял покататься.
Игорь расцвёл.
— Спасибо, мам! Ты лучшая!
Обнял её и убежал.
***
Вечером Николай вернулся с работы, увидел мопед у ворот. Остановился. Посмотрел на него. Потом на Марию.
Она стояла на крыльце, опустив глаза.
Николай ничего не сказал. Прошёл мимо, в дом. Переоделся. Вышел в сад. Сел под яблоней — той самой, которую они сажали в день рождения Игоря пятнадцать лет назад.
Сидел долго. Молча.
Мария вышла к нему через час. Села рядом.
— Коля...
— Что ты делаешь, Маша? — спросил он тихо, не глядя на неё.
— Я просто... он так хотел...
— Ты подрываешь меня, мое слово. Когда я говорю «нет», ты даёшь, разрешаешь. Он привыкает, что мама всегда спасёт. Что можно не слушать отца — мама всё решит. Ты не просто балуешь, ты не позволяешь ему взрослеть. Он должен вырасти мужчиной, видеть трудности.
— Я не хотела...
— Хотела, — Николай повернулся к ней. В глазах его была не злость. Была боль. — Ты боишься... Я знаю. Но так ты его обделяешь, Маша. Так ты его ломаешь.
Мария заплакала.
Николай обнял её.
— Я люблю вас обоих, — сказал он. — Но ты должна мне доверять. Иначе мы его потеряем. Оба.
Мария кивнула. Пообещала.
Но не сдержала.
***
Николай был сильным мужчиной. На работе, среди мужиков — его слово было законом. Но дома, с ней, он был другим. Мягким. Любящим.
Он говорил Игорю «нет» — строго, твёрдо. Но Мария плакала. Не специально. Просто боялась. Боялась, что если сын обидится — уйдёт, отвернётся, останется одна.
И Николай видел её слёзы. Вздыхал. Уступал.
— Маша, ну зачем ты? — говорил он. — Он должен учиться сам, на своих ошибках.
Но она плакала, и он не мог вынести. Любил её слишком сильно.
Игорь рос, видя: папа строгий, но мама плачет — и папа уступает. Значит, мама сильнее.
Он научился. Просить у отца, получать отказ. Идти к матери, давить на жалость. Получать желаемое. Потом говорить отцу: «Мама разрешила».
Николай злился. Говорил Марии: «Ты его портишь». Но забрать у сына то, что мать уже дала — не мог. Не хотел быть тираном.
А Игорь рос, думая: если нужно что-то — иди к маме. Папа откажет, но мама даст. Всегда.
***
Годы шли. Игорь окончил институт, устроился на работу. Снял квартиру, съехал от родителей. Николай вздохнул с облегчением: «Сам начнёт жить - научится отвечать за себя сам».
Но Игорь продолжал приезжать. За деньгами. За советами. За решением проблем.
Девушки у него были. Разные. Но серьёзных отношений не складывалось. Одна ушла через полгода: «Ты как ребёнок. Всё к маме бегаешь». Другая через год: «Я устала быть третьей. После тебя и твоей мамы».
Игорю было тридцать пять, когда Николай сказал Марии:
— Маша, не давай ему денег больше. Пусть сам зарабатывает.
Мария кивнула. А потом, когда Николай не видел, доставала заначку. «Только папе не говори, сынок».
И Николай видел. Вздыхал. Но спорить устал.
Последние пять лет он болел. Силы уходили. Влияние на сына — тоже.
А Мария осталась одна с тем, что вырастила: сыном, который умел требовать и получать.
***
Два года назад, весной, Николай лежал в их спальне. Болезнь выжала из него силы, оставив только глаза — добрые, тёплые, родные. Ему было семьдесят пять.
— Маша, — позвал он. Она подошла, села на край кровати. — Я всегда знал.
Она замерла.
— Что ты...
— Про Игоря. Что он не мой. По крови.
Мария закрыла лицо руками. Заплакала — впервые за много лет так горько, так отчаянно.
— Откуда?
— Я не мог иметь детей, Маша. После первого брака врачи сказали. Когда ты забеременела, я понял. Но ты принесла мне сына. Ты дала мне то, чего я хотел больше всего. Как я мог не принять его?
— Прости, — шептала она сквозь слёзы. — Прости меня.
— Не за что прощать, — он взял её руку. — Ты сделала меня счастливым, Маша. Я был счастлив каждый день. Игорь — мой сын. По любви. И это важнее крови.
Она плакала, а он гладил её руку.
— Но ты так и не поверила в мою любовь, — сказал он тихо. — Ты всю жизнь расплачивалась. Не решалась отказать Игорю, не решалась быть строгой. Думала, что если откажешь — я пойму, что он не мой, и уйду. Маша, я никуда не собирался уходить.
— Я боялась...
— Знаю. Но твой страх испортил его, Маша. Ты задушила его заботой. Он не научился жить сам. Девушки от него уходят поэтому. И будут уходить все. Потому что он так и не вырос.
— Что мне делать? — прошептала Мария.
— Отпустить. Научиться говорить «нет». Ему сорок один. Ещё не поздно. Если ты поможешь. Но не деньгами и жалостью. А отказом.
Николай закашлялся. Мария подала воду. Он выпил, улыбнулся слабо.
— Я написал тебе письмо, — сказал он. — Положил в стол, в нижний ящик. Прочитаешь, когда меня не станет. Там всё, что я не успел сказать.
— Не говори так...
— Маша, — он прижал её руку к губам. — Я прожил счастливую жизнь. С тобой. С сыном. Я не жалею ни о чём. Живи свободной. Обещаешь?
Она кивнула, не в силах говорить.
Через два месяца Николая не стало.
На прощании Мария думала: «Ты простил меня. А я себя — нет».
***
Сейчас, два года спустя, Мария поднялась на второй этаж, в кабинет Николая. Здесь всё осталось как при нём — стол, старое кресло, книги на полках. На двери веранды, выходящей из кабинета, была вырезана надпись — Николай сделал её в первый год их брака: «Н+М». Мария провела пальцами по буквам.
Нижний ящик стола. Конверт. Надпись знакомым почерком: «Моей Маше».
Она открыла конверт. Достала письмо. Села в кресло Николая. Читала сквозь слёзы, как тогда в первый раз.
«Маша.
Я всё знал. Про Игоря. Что не мой по крови. Ты думала, не понял? Понял сразу, когда ты сказала, что беременна. Я не мог иметь детей, Маша. Тогда при первом браке узнал, врачи сказали. А ты дала мне сына. Я тебе благодарен за это.
Он был мой. По жизни. По любви. Каждая рыбалка, каждый вечер — всё настоящее. Я не жалею.
Ты его слишком баловала. Я говорил «нет», ты давала втихаря. Помнишь мопед? Я просил не покупать. Ты купила. Он привык — папа запрещает, мама даст. Я видел. Больно было.
Я видел, что ты боялась моей строгости, понимаю. Но я хотел воспитать мужчину. А тебе уступал только потому, чтобы ты не думала: «Не родная кровь». Но это не так. Он мой сын, любимый и единственный.
Маша, хватит опекать его. Отпусти. Пусть сам разбирается. Он справится. Ты тоже справишься.
Ты ничего не должна. Ни мне, ни ему. Ты любила — родила сына. Я любил — растил. Мы были счастливы. Всё правильно было.
Живи спокойно. Не держу зла. Люблю.
Коля»
Мария сложила письмо. Прижала к груди. Закрыла глаза.
Николай был прав.
***
На следующий день, после обеда, к Марии зашла Вера Ивановна — соседка, круглолицая, с пучком седых волос на затылке. Принесла пирог с капустой, поставила на стол.
— Игорь вчера приезжал? — спросила она.
Мария кивнула.
— Опять про дом?
— Да. Он взял кредит. Банк требует подтверждение сделки. Ему нужны деньги.
Вера села, налила чай из самовара. Долго мешала сахар.
— Коля перед уходом... говорил со мной, — тихо сказала Вера. — Просил присмотреть за тобой. Сказал: «Маше тяжело будет. Игорь веревки из нее вьёт».
Мария кивнула, не оборачиваясь от окна.
— Он был прав.
— Что ты будешь делать?
— Коля просил меня... в письме. Попробую.
— Игорь будет злиться, — Вера допила чай, встала. — Сильно злиться.
— Знаю.
Вера обняла её.
— Я рядом. Если что.
Вечером Мария снова поднялась в кабинет. Перечитала письмо Николая.
«Научись говорить «нет»».
Она открыла окно. Холодный октябрьский ветер ворвался в комнату, принёс запах осени, земли, увядающих листьев. В саду яблоня качала ветками.
Мария закрыла глаза.
Завтра Игорь приедет за ответом.
И она скажет ему «нет».
КОНЕЦ Части 1
Спасибо, что дочитали до конца.
Буду благодарна на лайки и комментарии! Они вдохновляют на дальнейшее творчество.
Советуем прочитать:
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ, чтобы не потерять канал и НОВЫЕ рассказы