Слова вырвались у Леры резко, но голос не дрожал. Она стояла в своей кухне, всё ещё держа в руках чайник, из носика которого поднимался тонкий пар. Напротив, у окна, Тамара Ивановна — свекровь — замерла с поднятой рукой.
Тишина повисла тяжёлая, как воздух перед грозой. Лера почувствовала, как внутри всё сжимается от напряжения, но отступать не собиралась. Это была её квартира. Её. Купленная до замужества, на деньги, которые она копила годами, отказывая себе во всём. Ни копейки от семьи мужа сюда не вложено.
Тамара Ивановна медленно опустила руку. Её лицо, обычно спокойное и слегка надменное, на миг утратило привычную уверенность. Глаза, серые, как осеннее небо, сузились.
– Ты что же, Валерия, мне, матери твоего мужа, указывать вздумала? — голос свекрови был тихим, но в нём звенела сталь. — Я ведь только о вашем благе пекусь. Квартира большая, а вы вдвоём ютитесь. Я бы помогла всё по-умному переставить, чтобы уютнее было.
Лера поставила чайник на плиту и вытерла руки полотенцем. Она знала этот тон. Знала, что за «помогу» и «по-умному» всегда следует длинный список того, что в её доме не так. Уже третий месяц, с тех пор как Тамара Ивановна приехала «погостить на пару недель», кухня, гостиная и даже спальня подвергались тихой, но настойчивой реорганизации.
Сначала это были мелочи: переставленные кружки, новые салфетки на столе, которые Лера не покупала. Потом — советы, как правильно готовить борщ, чтобы «Серёжа ел с аппетитом». Потом — замечания о том, что шторы давно пора заменить, а ковёр в гостиной «пылесборник». Лера терпела. Улыбалась. Говорила себе: это же мать мужа, человек старой закалки, ей тяжело одной после смерти свёкра.
Но сегодня утром, когда она вышла на кухню и увидела, что её любимый сервиз — подарок мамы на новоселье — убран в дальний шкаф, а на его месте стоит старый бабушкин чайный набор Тамары Ивановны, что-то внутри щёлкнуло.
– Тамара Ивановна, — Лера постаралась говорить ровно, — я ценю вашу заботу. Правда. Но это мой дом. Я здесь хозяйка. И мне нравится, как всё устроено.
Свекровь чуть приподняла бровь. Улыбка, тонкая и вежливая, тронула её губы.
– Хозяйка, говоришь? Ну-ну. А я-то думала, что в семье всё общее. Серёжа ведь тоже здесь живёт. И я, между прочим, его мать. У меня опыта побольше твоего будет.
Лера почувствовала, как щёки горят. Она не хотела ссоры. Не хотела, чтобы Сергей, вернувшись с работы, застал их в разгар скандала. Но молчать дальше было выше сил.
– Сергей живёт здесь потому, что я его пригласила, — тихо, но твёрдо сказала она. — Это моя квартира. Докупленная до брака. Всё оформлено на меня. И я решаю, как здесь жить.
Тамара Ивановна посмотрела на неё долгим взглядом. Потом медленно кивнула, словно соглашаясь, и повернулась к окну.
– Ладно, Валерия. Не буду вмешиваться. Ты права, молодёжь сейчас всё по-своему хочет.
Лера выдохнула. Напряжение немного отпустило. Может, это и правда конец? Может, свекровь наконец услышала?
Но в глубине души она знала: Тамара Ивановна не из тех, кто легко сдаётся.
Вечером, когда Сергей вернулся домой, уставший после долгого дня в офисе, Лера встретила его в коридоре. Он снял куртку, поцеловал её в щёку и сразу направился на кухню — там уже пахло ужином.
– Мам, ты опять готовила? — услышала Лера его голос, тёплый и благодарный.
– Конечно, сынок, — ответила Тамара Ивановна. — А то Лерочка с работы поздно приходит, устаёт. Я ей помогаю.
Лера стояла в дверях кухни, сжимая в руках телефон. Она хотела рассказать Сергею о утреннем разговоре. Хотела, чтобы он понял, как ей тяжело. Но слова застревали в горле.
Сергей обернулся к ней и улыбнулся.
– Лер, ты молодец, что маму приютила. Она же одна осталась. А тут — семья, тепло. Видишь, как она старается?
Лера кивнула. Улыбнулась в ответ. Но внутри всё холодело.
Ночью, когда Сергей уже спал, Лера лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. Она вспоминала, как пять лет назад покупала эту квартиру. Одна. Без чьей-либо помощи. Как радовалась каждой мелочи — паркету, который сама выбирала, кухонному гарнитуру, который заказывала по своему вкусу. Это был её мир. Её крепость.
А теперь в этой крепости появилась чужая армия. Тихая, вежливая, но настойчивая.
На следующий день Лера ушла на работу рано. Она работала менеджером в небольшой IT-компании, и график позволял иногда приходить к девяти. Вернулась в обед — забыла важные документы.
Дверь открыла Тамара Ивановна. На ней был её домашний халат, волосы аккуратно уложены.
– О, Лерочка, ты так рано? — свекровь улыбнулась. — Заходи, я как раз чай заварила.
Лера прошла в квартиру и замерла. В гостиной всё было переставлено. Диван стоял у другой стены. Журнальный столик — ближе к окну. На стене, где раньше висела её любимая картина с морским пейзажем, теперь красовался старый семейный портрет — Сергей в детстве, с родителями.
– Тамара Ивановна, — Лера сглотнула, — зачем вы это сделали?
– Да так лучше, солнышко, — свекровь подошла ближе, ласково погладила её по плечу. — Света больше падает. И портрет этот — память. Сергей увидит и порадуется.
Лера посмотрела на портрет. Маленький Сергей, счастливый, с чёлкой на глаза. Рядом — молодая Тамара Ивановна, красивая, уверенная. И отец, которого Лера знала только по фотографиям.
– Я попрошу вернуть всё на место, — тихо сказала Лера.
– Конечно, конечно, — легко согласилась свекровь. — Как скажешь. Только Сергей вчера говорил, что ему так нравится больше.
Лера ушла в спальню за документами. Сердце колотилось. Она понимала: это не просто перестановка мебели. Это попытка занять пространство. Своё пространство.
Вечером она всё-таки решилась поговорить с Сергеем. Они сидели на балконе, пили чай. Тамара Ивановна уже легла спать.
– Серёж, — начала Лера осторожно, — твоя мама сегодня опять всё переставила в гостиной.
Сергей пожал плечами.
– Ну и что? Может, ей так удобнее. Она же помогает по дому. Убирает, готовит. Ты же сама говорила, что устаёшь.
– Я устала не от уборки, — Лера посмотрела на него. — Я устала от того, что в своём доме чувствую себя гостьей.
Сергей нахмурился.
– Лер, ты преувеличиваешь. Мама просто хочет быть полезной. Она же не навсегда. Как только найдёт себе жильё поближе, переедет.
– Она ищет жильё? — с надеждой спросила Лера.
– Да, говорит, что хочет квартиру в нашем районе. Чтобы рядом быть, внуков нянчить, когда появятся.
Лера замолчала. Внуков. Они с Сергеем пока не планировали детей. Не потому, что не хотели — просто не были готовы. Работа, ипотека загородного участка, который они недавно купили вдвоём. Всё требовало сил и денег.
– Серёж, — она взяла его за руку, — я люблю тебя. И твою маму я уважаю. Но это моя квартира. Я хочу, чтобы в ней было так, как мне комфортно.
Сергей кивнул.
– Я поговорю с ней. Обещаю.
Лера улыбнулась. Поцеловала его. Верила, что он поговорит. Верила, что всё наладится.
Но через неделю случилось то, что перевернуло всё с ног на голову.
Лера вернулась с работы поздно — задержалась на совещании. Ключ в замке повернулся легко, но в квартире было тихо. Свет горел только на кухне.
Она прошла туда и увидела Тамару Ивановну за столом. Перед ней лежали бумаги. Какие-то бланки, ручка. Свекровь быстро собрала листы в папку, но Лера успела заметить заголовок на верхнем: «Доверенность на распоряжение недвижимым имуществом».
– Тамара Ивановна, — Лера замерла в дверях, — что это?
Свекровь подняла глаза. Улыбнулась спокойно, как всегда.
– Да ничего особенного, Лерочка. Просто документы. Сергей просил посмотреть.
– Сергей? — Лера почувствовала, как кровь отхлынула от лица.
– Ну да. Он сказал, что вы хотите участок за городом быстрее оформить, а у тебя времени нет. Вот я и подумала помочь. Доверенность нужна, чтобы я могла от твоего имени некоторые вопросы решить.
Лера подошла ближе. Взглянула на папку.
– Покажите, пожалуйста.
Тамара Ивановна чуть помедлила, потом открыла папку и протянула лист.
Это была действительно доверенность. Генеральная. На право распоряжаться квартирой. Продавать, сдавать, закладывать. Всё.
Подпись Леры уже стояла внизу. Подделанная. Неумело, но старательно.
Лера подняла глаза на свекровь. В горле пересохло.
– Это... как?
Тамара Ивановна вздохнула. Сложила руки на столе.
– Лерочка, не сердись. Я ведь только о вас думаю. Сергей сказал, что вы хотите кредит взять под эту квартиру, чтобы участок быстрее построить. А банки такие придирчивые. Я подумала — оформлю всё сама, чтобы вам легче было.
– Сергей сказал? — Лера едва выговорила слова.
– Конечно. Он очень хочет дом за городом. И я хочу помочь. Ты же не против?
Лера взяла лист в руки. Пальцы дрожали. Подпись была похожа. Очень похожа. Кто-то долго тренировался.
Она посмотрела на Тамару Ивановну. Та смотрела спокойно, даже с лёгкой улыбкой.
И в этот момент Лера поняла: это не помощь. Это попытка захватить то, что ей не принадлежит.
Она аккуратно положила лист на стол.
– Завтра мы поедем к нотариусу, — тихо сказала Лера. — И отзовём эту доверенность. Если она вообще зарегистрирована.
– Лерочка, зачем же так сразу... — начала свекровь.
– И ещё, — Лера посмотрела ей прямо в глаза, — я попрошу вас собрать вещи. Вы пожили у нас достаточно.
Тамара Ивановна замолчала. Впервые за всё время в её глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность.
А Лера вышла из кухни, закрыла дверь спальни и прислонилась к стене.
Сердце колотилось. Завтра предстоял разговор с Сергеем. Самый трудный разговор в их жизни.
Она не знала, поверит ли он ей. Не знала, чью сторону выберет.
Но знала точно: свою квартиру она не отдаст. Никому.
Лера просидела в спальне до поздней ночи, сжимая в руках тот лист с поддельной подписью. Бумага казалась тяжёлой, словно вобрала в себя всю ложь, накопившуюся за эти месяцы. Она несколько раз набирала номер Сергея, но так и не решилась позвонить. Лучше сказать всё при встрече, лицом к лицу. Чтобы увидеть его глаза. Чтобы понять, поверит ли он ей.
Утром Тамара Ивановна вела себя как ни в чём не бывало. Готовила завтрак, напевала под нос старую песню, спрашивала, не хочет ли Лера добавить в омлет побольше зелени. Лера отвечала коротко, избегая взгляда свекрови. Внутри всё кипело, но она держалась. Нужно дождаться Сергея. Только с ним решать.
Он вернулся ближе к вечеру, усталый, с пакетом продуктов в руках. Поцеловал Леру в прихожую, улыбнулся своей привычной тёплой улыбкой.
– Как день прошёл? — спросил, снимая куртку.
– Нормально, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Серёж, нам нужно поговорить. Срочно.
Он посмотрел на неё внимательнее, заметил напряжение в лице.
– Что случилось? — сразу насторожился.
– Пойдём в спальню, — Лера взяла его за руку и повела подальше от кухни, где Тамара Ивановна мыла посуду.
Они сели на кровать. Лера достала из сумки тот лист и протянула мужу.
– Посмотри.
Сергей взял бумагу, пробежал глазами текст. Сначала нахмурился, потом лицо его побледнело.
– Это... доверенность? На твою квартиру? — он поднял на неё взгляд. — И подпись... это не твоя?
Лера покачала головой.
– Нет. Я вчера поздно вернулась и увидела, как твоя мама собирает такие бумаги. Она сказала, что ты просил помочь с оформлением кредита под квартиру для участка.
Сергей молчал. Смотрел на лист, потом на Леру.
– Я ничего не просил, — тихо сказал он наконец. — Мы же решили пока не брать кредит. Подождать, пока я премию получу.
– Вот именно, — Лера почувствовала, как слёзы подступают, но сдержалась. — Она подделала мою подпись, Серёж. Это же уголовно наказуемо.
Он встал, прошёлся по комнате. Руки его слегка дрожали.
– Может, недоразумение? — спросил, но в голосе уже не было уверенности. — Мама иногда... перестраховывается. Хочет помочь.
– Помочь? — Лера тоже встала. — Подделать документы — это помощь?
В этот момент дверь спальни приоткрылась, и в проёме появилась Тамара Ивановна. Лицо её было спокойным, даже заботливым.
– Что-то случилось, дети? — спросила она мягко. — Я услышала голоса...
Сергей повернулся к матери.
– Мам, объясни, пожалуйста, что это за бумага.
Он протянул лист. Тамара Ивановна взяла его, взглянула и вздохнула.
– Ой, сынок, это я просто подготовила на всякий случай. Вы же говорили про участок, про дом будущий. Я подумала, если кредит понадобится, то банки такие волокиты требуют. А Лерочка занятая, устаёт. Вот и решила облегчить.
– Ты подделала подпись Леры, — Сергей говорил тихо, но в голосе звучала боль. — Без её ведома.
Тамара Ивановна посмотрела на невестку.
– Лерочка, милая, я не хотела тебя обидеть. Просто потренировалась, чтобы похоже было. Думала, потом ты сама подпишешь, когда время будет. Я же для вас стараюсь.
Лера почувствовала, как внутри всё холодеет.
– Для нас? — переспросила она. — Захватить мою квартиру — это для нас?
– Никто ничего не захватывает, — свекровь слегка повысила голос, но сразу взяла себя в руки. — Квартира-то семейная теперь. Вы женаты. А я мать. Хочу, чтобы у вас всё хорошо было. Чтобы дом за городом скорее построили, детишки появились.
Сергей стоял между ними, глядя то на мать, то на жену.
– Мам, это не твоё дело, — сказал он наконец. — Квартира Лерина. Она её купила до брака. Мы это обсуждали.
– Обсуждали, — Тамара Ивановна кивнула. — Но в семье всё общее должно быть. Я же не чужая. Сергей, ты забыл, как я одна вас с отцом тянула? Как отказывала себе во всём, чтобы ты учился, чтобы у тебя будущее было?
Сергей опустил голову.
– Не забыл, мам. Но это другое.
– Другое? — свекровь шагнула ближе. — Ты теперь жену слушаешь больше, чем мать? Она тебя против меня настраивает?
Лера почувствовала, как слёзы всё-таки покатились по щекам.
– Я никого не настраиваю, — сказала она. — Я просто хочу жить в своём доме спокойно. Без того, чтобы кто-то решал за меня.
Тамара Ивановна повернулась к ней.
– А я думала, мы семья. Оказывается, я здесь лишняя.
Она вышла из спальни, тихо закрыв дверь. В квартире повисла тишина.
Сергей сел на кровать, закрыл лицо руками.
– Лер, я не знаю, что сказать. Я в шоке.
– Я тоже, — Лера села рядом. — Но нам нужно решить, что делать дальше.
Он кивнул.
– Завтра поедем к нотариусу. Проверим, зарегистрирована ли эта доверенность. Если да — отзовём. И... маме нужно уехать.
Лера посмотрела на него с надеждой.
– Ты серьёзно?
– Да, — он взял её руку. — Я люблю маму. Но то, что она сделала... это слишком.
Они обнялись. Лера почувствовала облегчение. Наконец-то он на её стороне.
Но ночью всё изменилось.
Лера проснулась от голосов на кухне. Часы показывали три. Она тихо встала, подошла к двери. Сергей и Тамара Ивановна говорили шёпотом, но слова доносились ясно.
– Сынок, ты не понимаешь, — голос свекрови был полон слёз. — Она тебя от меня отнимает. Квартира эта — приманка. А потом что? Развод, и ты на улице?
– Мам, перестань, — Сергей звучал устало. — Лера не такая.
– Не такая? А кто тебе глаза откроет? Я же вижу, как она на меня смотрит. Как терпит через силу. Лучше я уеду, чтобы вы не ссорились из-за меня.
Повисла пауза.
– Может, и правда уедешь? — спросил Сергей. — Найдёшь себе квартиру?
– Найду, — Тамара Ивановна шмыгнула носом. — Только ты ко мне приезжай. Не забывай мать.
– Конечно, мам. Ты же знаешь.
Лера отступила в спальню. Сердце сжалось. Он всё-таки защищает её. Даже сейчас.
Утром за завтраком атмосфера была напряжённой. Тамара Ивановна собрала вещи — не все, только часть. Сказала, что поедет к подруге на пару дней, подумать.
– Я не хочу быть причиной ваших ссор, — сказала она Сергею, обнимая его на прощание.
Лера стояла в стороне, молча наблюдая.
Когда дверь закрылась, Сергей повернулся к ней.
– Лер, прости за вчера. Я поговорил с мамой. Она обещает больше не вмешиваться.
– А доверенность? — спросила Лера.
– Сегодня поедем к нотариусу.
Они поехали. Нотариус, пожилая женщина с добрыми глазами, проверила базу.
– Такой доверенности нет, — сказала она. — Не зарегистрирована. Хорошо, что пришли проверить.
Лера выдохнула с облегчением. Сергей кивнул, но выглядел задумчивым.
Вечером он сказал:
– Маме тяжело одной. После папы она совсем потерялась. Может, дадим ей ещё шанс?
Лера замерла.
– Шанс на что? На новую попытку?
– Нет, — Сергей покачал головой. — Просто пусть вернётся. Под присмотром. Я с ней поговорю серьёзно.
Лера почувствовала, как надежда рушится.
– Серёж, ты же видел, что она сделала.
– Видел. Но она моя мать. Я не могу её бросить.
Они легли спать в разных комнатах. Впервые за годы брака.
На следующий день Тамара Ивановна вернулась. С цветами и тортом. Извинилась перед Лерой — тихо, но искренне, как показалось.
– Прости меня, Лерочка. Я погорячилась. Больше не буду.
Лера кивнула. Приняла цветы.
Но через неделю всё повторилось. Только хитрее.
Лера нашла в почтовом ящике письмо из банка. Запрос на оценку квартиры для возможного залога. От её имени.
Она позвонила в банк. Оказалось, заявка подана онлайн. С её данными. Подпись — электронная, но опять подделанная.
Когда она показала Сергею, он побледнел.
– Это мама? — спросил он.
– Кто же ещё.
Сергей пошёл на кухню, где Тамара Ивановна готовила ужин.
– Мам, это ты? — спросил прямо.
Свекровь обернулась. Лицо её было спокойным.
– Что, сынок?
– Заявка в банк. На кредит под квартиру Леры.
Тамара Ивановна вздохнула.
– Да, я. Думала, помогу. Вы же хотите дом построить.
– Без спроса? — Сергей повысил голос.
– Я же для вас, — она посмотрела на него с укором. — А ты опять на сторону жены встал?
Лера стояла в дверях, слушая.
Сергей молчал долго.
– Мам, собирай вещи. Сегодня же.
– Куда я поеду? — голос Тамары Ивановны дрогнул.
– В гостиницу. Или к тёте Люде. Но здесь больше не останешься.
Свекровь посмотрела на сына. Слёзы потекли по щекам.
– Ты меня выгоняешь? Родную мать?
– Не выгоняю. Прошу уехать. Пока не поздно.
Тамара Ивановна ушла в комнату. Собирала вещи молча.
Лера подошла к Сергею, обняла.
– Спасибо.
Но он отстранился слегка.
– Лер, мне нужно с ней поговорить. Один на один.
Они ушли вдвоём — Сергей повез мать в гостиницу.
Вернулся поздно. Лицо усталое, глаза красные.
– Она плакала, — сказал. — Говорила, что я предатель.
Лера молчала.
– Но я понял, — продолжил он. — Понял, что она перегибает. Что её любовь... душит.
Они обнялись. Наконец-то вместе.
Но на следующий день пришло сообщение от Тамары Ивановны: «Сергей, приезжай срочно. Мне плохо с сердцем».
Сергей собрался ехать.
– Подожди, — сказала Лера. — Может, это манипуляция?
– Не могу рисковать, — ответил он. — Это же мама.
Он уехал.
Лера осталась одна. Села за компьютер и начала искать юриста. Нужно защитить квартиру официально. Запрет на распоряжение без её личного присутствия.
Когда Сергей вернулся, сказал:
– У неё давление подскочило. Врач сказал — стресс.
Лера посмотрела на него.
– Серёж, нам нужно решить раз и навсегда.
Он кивнул.
– Я знаю.
Но в его глазах ещё была растерянность.
А через день Тамара Ивановна объявила, что нашла покупателя на квартиру Леры. «Хорошие люди, за наличные». И что Сергей уже согласен.
Лера услышала это по телефону — свекровь звонила мужу при ней.
Кульминация наступила в тот вечер.
– Ты согласен продать мою квартиру? — спросила Лера тихо.
Сергей замер.
– Нет... то есть... мама сказала, что это вариант. Для нашего будущего дома.
Лера почувствовала, как мир рушится.
– Наше будущее — без моей квартиры?
Он молчал.
Тамара Ивановна приехала сама. С документами.
– Вот, посмотрите, — сказала, раскладывая бумаги на столе. — Хорошая цена. Деньги сразу. И дом построите быстрее.
Лера взяла бумаги. Это был предварительный договор. С её подписью. Опять подделанной.
– Уходите, — сказала она свекрови. — Оба.
Сергей посмотрел на мать.
– Мам, это правда?
Тамара Ивановна кивнула.
– Для вашего блага.
Сергей встал.
– Нет, мам. Это конец.
Он взял мать за руку и вывел из квартиры.
Лера осталась одна. Слёзы текли тихо.
Но она знала: завтра к юристу. И заявление в полицию.
А Сергей... вернётся ли он?
Это был вопрос, на который ответ даст только время...
Сергей вернулся через два дня. Лера услышала, как ключ поворачивается в замке, и сердце её сжалось. Она сидела в гостиной с чашкой остывшего чая, перед ней лежали распечатки из интернета — статьи о подделке документов, о защите собственности. За эти дни она не спала почти, всё думала, взвешивала. Звонила подруге, советовалась с мамой по телефону. И даже записалась к юристу на завтра.
Дверь открылась, и Сергей вошёл тихо, как будто боялся разбудить кого-то. Он выглядел осунувшимся: щёки впали, под глазами тени. Поставил сумку в коридоре и остановился в дверях гостиной.
– Лер... — голос его был хриплым. — Можно войти?
Она кивнула. Не встала, не бросилась обнимать. Просто посмотрела на него.
Он сел в кресло напротив, сгорбившись.
– Я был у мамы. В гостинице. Потом повез её к тёте Люде, в другой город. Она... согласилась пока там пожить.
Лера молчала. Ждала.
Сергей поднял глаза.
– Прости меня. За всё. Я долго не видел, что происходит. Думал, она просто... заботится. По-своему. Но когда она с этими бумагами пришла... с договором на продажу... я понял. Это не забота. Это... контроль. Она всегда так жила. Всё решала за меня. Даже когда я взрослый.
Лера поставила чашку на стол.
– А теперь?
– Теперь я вижу, — он протянул руку через стол, но она не взяла. — Вижу, как она тебя давила. Как пыталась забрать то, что твоё по праву. Квартира эта — твоя победа. Ты её заработала. Одна. А я.. я позволял маме думать, что всё общее. Что она имеет право.
Слёзы подступили к глазам Леры, но она моргнула, отгоняя их.
– Ты знаешь, что она не остановится? — тихо спросила она. — Даже оттуда будет звонить, просить, давить.
Сергей кивнул.
– Знаю. Поэтому я сказал ей: пока она не поймёт границ, мы будем видеться редко. Только по праздникам. И то — на нейтральной территории.
Лера посмотрела на него внимательно. В его голосе была твёрдость, которой раньше не слышала.
– Ты серьёзно?
– Серьёзно, — он встал, подошёл ближе и опустился на колени перед её креслом. — Лер, я люблю тебя. Больше, чем кого-либо. Ты — моя семья теперь. Настоящая. А мама... она должна научиться жить своей жизнью.
Лера наконец взяла его руку. Пальцы его были холодными.
– Я боялась, что ты выберешь её.
– Я выбрал нас, — просто сказал он. — И тебя.
Они обнялись. Долго сидели так, молча. Напряжение последних недель медленно отпускало.
На следующий день они вместе поехали к юристу. Лера выбрала женщину средних лет, с спокойным взглядом и чёткой речью. Рассказала всё: о перестановках, о поддельной доверенности, о заявке в банк, о попытке продать квартиру.
Юрист слушала внимательно, делая пометки.
– Подделка подписи — это статья, — сказала она наконец. — Можно подать заявление в полицию. Но если хотите избежать скандала, есть способы защитить имущество без суда. Запрет на регистрационные действия без вашего личного присутствия. Брачный договор, где чётко прописано, что квартира — ваша добрачная собственность.
Сергей кивнул.
– Давайте всё сделаем. И брачный договор тоже.
Лера посмотрела на него с удивлением.
– Ты уверен?
– Уверен, — он улыбнулся впервые за эти дни. — Чтобы никто больше не сомневался. Ни мама, ни кто другой.
Они подписали бумаги. Юрист обещала всё оформить быстро.
Дома Лера вернула мебель на место. Сергей помогал молча, без слов. Вечером они приготовили ужин вместе — простые спагетти с соусом, как в первые месяцы совместной жизни.
– Помнишь, как мы сюда въехали? — спросила Лера, нарезая зелень.
– Помню, — он обнял её сзади. — Ты тогда всё расставляла по полочкам. Говорила: это мой уголок мира.
– Теперь снова мой, — тихо сказала она.
– Наш, — поправил он. — Но на твоих условиях.
Прошёл месяц. Тамара Ивановна звонила пару раз — сначала с упрёками, потом тише, с просьбами. Сергей говорил коротко: «Мам, мы любим тебя, но границы есть». Постепенно звонки реже.
Лера подала заявление в Росреестр — теперь никакие сделки с квартирой без неё невозможны. Брачный договор зарегистрировали. Всё стало спокойно.
Однажды вечером Сергей пришёл с работы раньше. В руках — букет ромашек, её любимых.
– Лер, — сказал он, — мама звонила. Говорит, купила себе маленькую квартиру в соседнем районе. На свои сбережения. Хочет жить самостоятельно.
Лера подняла брови.
– Правда?
– Правда. И.. извинилась. По телефону. Сказала, что поняла. Перегнула.
Лера улыбнулась. Не сразу, но искренне.
– Хорошо. Пусть живёт. А мы будем навещать. Иногда.
Сергей кивнул.
– Иногда.
Они вышли на балкон. Вечер был тёплым, город шумел внизу. Лера прислонилась к мужу.
– Знаешь, я рада, что всё так кончилось.
– Я тоже, — он поцеловал её в висок. — Ты сильная, Лер. Спасибо, что не сдалась.
– Спасибо, что выбрал меня.
Они стояли долго, глядя на огни. Квартира за спиной была тихой, уютной. Всё на своих местах.
Прошёл год. Дети пока не появились — решили подождать, укрепить фундамент. Участок за городом начали осваивать потихоньку: посадили деревья, поставили беседку. Тамара Ивановна приезжала пару раз — на день рождения Сергея, на Новый год. Вела себя сдержанно, даже помогала по дому, но не командовала.
Однажды, после её визита, Лера сказала Сергею:
– Она изменилась. Немного.
– Или мы изменились, — ответил он. — Научились границам.
Лера кивнула. Да, именно так.
В их доме снова царил покой. Свой покой. Заработанный упорством и любовью. А квартира осталась её. Навсегда. Символом независимости, которую она защитила. И которую теперь делила с тем, кто это понял.
Рекомендуем: