В чате ЖК «Императорский Сад» сегодня полыхало так, что, казалось, у жильцов поплавятся экраны телефонов. Народ снова бесновался.
Вадим из пентхауса, человек, искренне считающий, что мир вращается вокруг него и его «Майбаха», пребывал в ярости. Повод был серьезный , по его меркам — вселенского масштаба.
Его «законное» место, которое он сам и оккупировал несколькими месяцами ранее, занял огромный, забрызганный грязью джип Коляна Петрова. И ладно бы этот кусок элитной земли Вадим выкупил в собственность, тогда нет вопросов – занимай и паркуйся, но нет же! Земля общая, парковочные места ни за кем не закреплены, но Вадим решил воспользоваться правом сильного. Первым занял, значит мое!
Да и вообще, почему именно он должен уступать?
С какого перепугу?
— Это чье корыто? — строчил Вадим в общем чате, не жалея восклицательных знаков и гневных эмодзи. — Уберите этот металлолом, или я за себя не ручаюсь! Охрана, почему во дворе посторонний хлам? Я плачу за комфорт, а не за вид на этот сельхозинвентарь!
За окном слышался гул проспекта, далекий и ровный, как шум моря в большой ракушке, к которой приложили ухо.
Погода, словно почувствовав людское напряжение, тоже решила, внести свою лепту. Ветер гудел в проводах, опускаясь на землю, чтобы поднять с асфальта всю пыль и взвесь.
Вадим сыпал угрозами: обещал проколоть колеса, вызвать эвакуатор и лично «объяснить этому быдлу правила приличного общества». А Колян молчал. Видимо, опять телефон где-то посеял , пока с детьми возился. А потом аппарат разрядился и сигналов разгневанных соседей более не посылал. Колян пребывал в счастливом неведении. Жил, работал, воспитывал детей и знать не знал, что его за спиной так костерят.
Не до жилищных склок было.
Да и не подозревали в семействе Петровых, что в их новом жилье есть свои правила. Писанные и неписанные. Попробуй соблюди все… Здесь никого не ущеми, там никого не обидь…
Чат традиционно разделился на несколько лагерей. Кто-то робко поддакивал, кто-то просто наблюдал за битвой титанов. Кто-то предпочел как Швейцария соблюсти нейтралитет и отмолчаться.
Ветер на улице вторил настроению жильцов: то затихал, то поднимался с новой силой.
А ночью, когда весь дом погрузился в тревожный сон, на парковке произошло то, чего никто не мог предусмотреть.
Камеры видеонаблюдения бесстрастно фиксировали, как Вадим, пошатываясь, вышел к своей машине. То ли нетрезвый (и, чего греха таить, он бы мог себе позволить в таком состоянии сесть за руль), то ли уже падал от усталости. Но вдруг он просто осел на холодный асфальт. Рухнул как куль.
Рядом не было ни охраны, ни случайных прохожих – ночью и правда мало кто ненароком оказывался на улице.
Вадим чувствовал, как грудную клетку сдавило стальным обручем. Он пытался вдохнуть, но воздух был густым, как клей. Легкие никак не хотели наполняться. И надо бы крикнуть, позвать на помощь, но голос пропал. Из горла вырвался только хрип, похожий на воронье карканье. Он лежал на бетоне, глядя в звездное небо , и понимал — вот она, черта. И всё его состояние, все эти пентхаусы и связи сейчас гроша ломанного не стоили.
А ветер на улице все продолжал завывать, заставляя опавшие листья крутиться словно в хороводе.
Только пустые окна элитного дома отражали тусклый свет фонарей.
Дверь в подъезд сегодня закрывалась со странным вздохом, видать, доводчик опять разболтался от постоянной беготни курьеров.
В этот самый момент на балкон своего дома вышел Колян. Просто так — не спалось ему, решил на звезды глянуть, свежего воздуха глотнуть, да тишиной напитаться. Сбросить все тяготы ушедшего дня.
Глянул вниз — а там тело темным пятном на сером бетоне распласталось. Колян среагировал мгновенно. Не стал в чат писать, общую панику поднимать. Не стал и охрану будоражить. Короче, на размышления времени не было вообще. Время ведь оно такое – когда ждешь чего-то, то тянется как резина, а тут счет шел на секунды.
В чем был – в одних шортах, куртке и резиновых тапках на босу ногу – в том и выскочил из подъезда. Подбежал к Вадиму , а тот уже синий весь, глаза стекленеют. Колян не растерялся. Он же на стройках полжизни провел, там всякое бывало, и курсы первой помощи проходил честно, не для галочки. Некоторые приемы даже довелось на практике опробовать. И плита прорабу на ногу падала, и с высоты разнорабочие срывались (слава богу, выживали), и сознание работяги теряли. Так что техники оперативного возвращения к жизни Колян знал не понаслышке.
— Держись, сосед, не вздумай мне тут... — Колян начал делать массаж сердца. Тяжело, ритмично. Раз, два, три...
Когда приехала скорая, Колян сидел рядом на асфальте, вытирая пот со лба. Хоть и справился на отлично, но все равно от подоспевшего шока был сам не свой. Вадим хоть и слабо, но уже дышал. Подоспевшая жена Вадима, вся в шелках и слезах, металась рядом, не зная, что делать. Потекшую дорогую тушь размазывала по щекам. Колян только рукой махнул:
— Живой он. Врачи теперь сдюжат.
Прошла неделя. В чате было на удивление тихо. Все ждали, когда же Вадим вернется и снова начнет строить «плебеев». И вот — сообщение.
«Николай, пишу в общий чат, не в личку. Хочу, чтобы все знали. Я тут... в общем, спасибо тебе. Врачи сказали, если бы они приехали на 5 минут позже… И если бы все это время мне не оказывали помощь… Если б никто меня не заметил… или все мимо прошли. Короче , некому было бы сейчас это писать».
А следом прилетела фотография. На ней Вадим, все еще бледный, в больничной палате.
Петровы решили собрать болезному передачку – домашнее варенье, свежевыпеченный хлеб и целую гору апельсинов. Пусть вечно недовольный сосед порадуется. И силы восстановит.
Да просто чужую заботу почувствует.
Чуть позже в общем чате появилась фотография бледного Вадима и улыбающегося во все зубы Коляна. В больничной палате. Оба улыбаются. Еще через неделю в чате дома всплыло сообщение: «Колян, я там резину новую заказал, тебе на джип аккурат подойдет, завтра доставят. Забери, от души».
И знаете, что самое странное? Никто в чате не стал ёрничать. Даже Изольда поставила сердечко. Наконец-то элитный ЖК погрузился в тишину, но не тревожную, в предвестии чего-то мрачного, а в благостную. Умиротворенную. Заслуженную усталость.
Вадим больше не пишет про «быдло». Он теперь в чате спрашивает, где Люська муку берет для пирогов — жена его, видите ли, тоже решила печь научиться. Так ее впечатлили Люськины передачки в больницу мужу. А простые радости жизни, быт и добрососедство они ведь поважнее парковки будут. Это теперь в «Императорском Саду» каждый знает.
Продолжение следует...