Марина устало опустила сумку у покосившейся калитки. Шесть лет она не переступала этот порог — с тех пор, как окончательно перебралась в городскую квартиру после развода.
— И зачем я согласилась на эту затею? — пробормотала она, роясь в сумочке в поисках ключей. – Очередная авантюра какая-то…
Идея провести отпуск на заброшенной даче принадлежала дочери Алёне, которая сейчас колесила по Европе с однокурсниками.
«Мамулечка, тебе нужен покой и тишина, а не эти бесконечные экскурсии, от которых ты возвращаешься ещё более вымотанной. После такого отдыха тебе нужен будет еще один отдых», — категорично отрезала дочь , когда Марина заговорила о путёвке в Турцию. И ведь была права, чёрт возьми.
Ключи нашлись на самом дне сумки. Закон подлости срабатывал безотказно. К удивлению, замок поддался без привычного скрипа. Калитка открылась легко, словно петли недавно смазали. Марина прошла по дорожке к деревянному домику, который когда-то был центром их семейной вселенной. Здесь они собирались всей семьей, когда папа еще был жив. Здесь дочка бегала между грядок и царапала колени, лазая по деревьям. Все вместе чаёвничали в беседке.
Эх… Где те времена…
Первое, что её поразило — сад выглядел ухоженным. Она готовилась увидеть джунгли из бурьяна, одичавшие кусты, заросшие дорожки. Вместо этого малина была аккуратно подвязана , дорожки расчищены, а яблони подрезаны.
— Что за...
Дом тоже был в порядке. Никакой паутины, пыли — словно кто-то регулярно проветривал комнаты и протирал поверхности. Марина нахмурилась, доставая телефон. В голову лезли самые разные мысли…. И ни одной хоть сколько-нибудь логичной.
— Мама, ты приезжала на дачу? — выпалила она, едва услышав голос на другом конце провода.
— Доченька, что ты! Ноги мои туда уже не ходят. Я же просила Клавдию Петровну иногда присматривать. Может, она порядки свои наводит.
На следующий день Марина созвонилась с соседкой, но та только посетовала:
— Милая, я три года как переехала к сыну в город. Дачу продала весной. Там теперь молодая семья, но они редко бывают.
Загадка становилась интереснее. Хоть начинай верить в барабашку.
Первую неделю Марина наслаждалась покоем. Читала на веранде в старом плетёном кресле отца, собирала малину, которой уродилось невероятно много. Даже посадила несколько кустов роз — маме в подарок.
Но однажды утром заметила, что стали пропадать яблоки с антоновки. Самые зрелые и наливные. Марина решила, что склевали птицы. Хот я что это за птицы, которые настолько любят яблоки , что склевали даже с огрызком…
Через день исчезли ещё несколько плодов. А когда она оставила на ночь прищепки в корзинке на крыльце, наутро обнаружила их аккуратно разложенными на перилах — по цветам.
Потом куда-то исчезли срезанные ветви и листья, которые Марина собственноручно убрала и сложила кучкой в углу участка. Что за чертовщина?
— Ладно, здесь явно кто-то похозяйничал, — Марина осмотрела участок и заметила едва протоптанную тропинку вдоль забора. Кусты были аккуратно раздвинуты, чтобы можно было пройти, не поцарапавшись.
С каждым днем ей становилось все больше не по себе. В голову приходили уже не просто фантазии о проказах домового, а новости из криминальной хроники.
Позвонить участковому? Смешно. «Приезжайте, у меня яблоки воруют и прищепки раскладывают. Ах , да… еще мусор вынесли». Звучит как бред.
— Придётся самой разобраться.
Марину охватил азарт. Она нашла на чердаке отцовский бинокль, наполнила термос кофе, взяла плед и устроилась на втором этаже у окна с видом на сад. Заняла стратегическую позицию. Как папа учил.
Две ночи прошли впустую. На третью, около пяти утра, когда небо начало светлеть, у забора мелькнула тень. Пожилой мужчина в потёртой одежде, с окладистой седой бородой и старой кепкой осторожно пробирался между малинником. Он двигался неспешно, как человек, которому некуда торопиться. Подойдя к яблоне, достал из холщового мешка секатор, срезал сухую ветку, собрал упавшие яблоки и направился к лазу в заборе.
Марина сорвалась с места и вылетела на крыльцо.
— Эй, стойте! — крикнула она. – А ну стоять! Кому говорю.
Мужчина обернулся. В его глазах мелькнул испуг, но бежать он не стал — замер, сжимая мешок.
— Кто вы? Что делаете в моём саду?
— Простите, — голос оказался тихим и хриплым. — Я не замышлял ничего дурного. Просто присматривал за домом и садом, пока никого не было.
— Присматривали? — Марина не знала, верить или нет. — А яблоки зачем воруете?
— Так пропадут же, — мужчина развёл руками. — У меня внучка яблочное варенье любит. Я ей делаю, когда она приезжает. Хотя приезжает редко…
Пока мужчина не ушел в ностальгию и жалобы на свою судьбину, Марина его прервала.
Но он говорил так искренне, что гнев начал таять.
— Могли бы и разрешения спросить. Ну так… Для виду…
— У кого? Дом пустой который год. Я сначала забор подлатал, когда доска отвалилась. Потом смотрю — малина дичает, яблони не обрезаны. Жалко стало. Тут такие сорта хорошие, Сергей Иванович, царствие ему небесное, знал толк в садоводстве.
При упоминании отца Марина вздрогнула.
— Вы знали моего отца?
— А как же! Мы с Сергеем Ивановичем соседями были с семидесятых. Ты тогда совсем малышкой была. Приезжала сюда с родителями. Я на третьем участке обитаю, за зелёным забором. Михаил Петрович я. Коновалов. Помнишь, может?
Марина смутно припомнила этого человека.
— Вы... всё это время ухаживали за нашим садом?
— Не всё, конечно. Сначала просто яблоки подбирал. А потом втянулся. Сад — он ведь живой, ему уход нужен.
По всем правилам, перед ней был нарушитель. Но что-то внутри дрогнуло.
— Вы есть хотите? У меня блинчики остались.
За чаем Михаил Петрович рассказывал. О том, как они с её отцом вместе строили беседку, как обменивались саженцами и спорили о сортах яблонь. О том, как его жена Анна Васильевна дружила с мамой, и они закрывали компоты на зиму.
— Аннушка моя четыре года как ушла, — тихо произнёс он. — Остался один. Пенсия небольшая, но хватает. Огород выручает.
— Зачем вы дом проветривали? Ухаживали, пыль протирали, паутину с углов убирали, — спросила Марина.
Михаил Петрович смутился.
— Когда человек один, ему нужно о ком-то заботиться. У меня кот Васька есть, но этого мало. Внучка вот еще есть, но родители ее редко ко мне привозят. А тут... память о друзьях храню.
К горлу подкатил ком. Этот одинокий старик годами ухаживал за их участком — просто из добрых побуждений. Ничего не требуя взамен. Даже благодарности.
— Михаил Петрович, у меня к вам предложение.
*****
Через месяц Алёна не могла поверить глазам.
— Мам, это ты сделала? — восхищённо воскликнула приехавшая дочь, разглядывая новые грядки, аккуратные дорожки и свежевыкрашенную беседку.
— Не я одна. Мы с Михаилом Петровичем вместе.
Калитка скрипнула, и на участок вошёл пожилой мужчина с вёдрами крыжовника.
— Добрый день. Вы, должно быть, Алёнушка? Я Михаил Петрович, сосед.
Марина подмигнула дочери.
— Мы договорились: я приезжаю на выходные, он помогает с садом и присматривает за домом. В обмен собирает фрукты. Нам все равно столько не съесть. А в следующем году запустим пасеку. Михаил Петрович был профессиональным пчеловодом!
— Пойду крыжовник переберу, — сказал он. — Варенье сделаем сегодня, Мариночка?
— Обязательно. И компот тоже.
Когда он отошёл, Алёна потрясённо покачала головой.
— Не узнаю тебя, мам. Ты же всегда говорила, что садово-огородные развлечения не для тебя.
Марина улыбнулась, глядя вслед Михаилу Петровичу.
— Знаешь, доченька, иногда нужно просто встретить правильного человека в правильное время.