А вечером она пошла к Матрене Тимофеевне. Старушка была очень обрадована ее появлением, даже расплакалась:
- Я уж думала, что не увижу тебя! Письмо получу от тебя – читаю его по сто раз на дню, будто разговариваю с тобой. Отец твой, спасибо ему, не забывал меня, заезжал часто, про тебя рассказывал. Хороший человек! Жалко, что здоровье у него неважное. Да и то сказать – сколько человек перенес! А ну-ка, сразу всю семью потерять! Да еще деток! А сколько отказов он получил, когда искал вас! Ведь каждый раз надеялся, что хоть кто-то живой остался, а придет ответ – опять ничего! Не значатся в выживших его родные! Ох-ох! Не дай Бог пережить такое!
- А потом семью какую на себя взвалил! Это ведь тоже нелегко!
- О, Машенька, детка! Ты Пелагею не вини! Рядом с ними он и выжил, а так его уже давно бы не было. Он мне сам говорил, что если бы не Пелагея с детишками, то совсем не знал уже, для чего жить! А когда человек теряет эту главную жилу в жизни, то не живет он долго.
- А что теперь будет, бабушка? Ведь в больнице лежит уже давно.
- А как Бог даст, Машенька! Глядишь, около детишек да и поживет еще! А там и ты внука подаришь или внучку. Как у тебя с Виктором-то?
- Все хорошо, бабушка! Он сейчас на уборке на Украине. Меня к себе звал, да я решила к отцу приехать. Может, обидится на меня Витя...
- Если умный – не обидится. Он должен понимать, что, может, отцу немного осталось – прости уже меня за эти слова! А если обидится, значит, не все в жизни еще понимает. А к отцу обязательно поезжай! Может, это будет для него лучшим лекарством!
Маша подумала, что есть в словах Матрены то, что и она понимает, а вот поймет ли Виктор?
...Андрей обрадовался, когда в палату вошла дочка. Он не ожидал увидеть ее здесь и сейчас, хотя очень хотел встретиться с ней. Он даже попытался быстро встать, когда увидел ее, но Маша бросилась к нему и попросила лежать. Андрей растроганно обнял дочку и некоторое время не мог вымолвить ни слова. Он был обрадован и удивлен, ведь он ни разу не сказал Пелагее, что хотел бы увидеть Машу. Но она, видимо, догадалась об этом и позвала дочку.
- Папа, я приехала, а ты, оказывается, отдыхаешь тут! – пошутила она. – Я думала, что мы с тобой поедем на сенокос, помнишь, как в прошлом году?
- Я помню, Машенька, но сейчас уже время сенокоса прошло, начинается уже уборка урожая. А я, вот видишь, валяюсь здесь!
- Ничего, папа, я думаю, что уберут и без тебя. Зато почувствуют, что ты значил для совхоза!
Маша говорила искренне, но не понимала, к сожалению, как каждое слово, произнесенное ею, отзывалось болью в отце. Конечно, уберут и без него, не оставлять же хлеб в поле! И поймут, что значил, но это в прошлом, а сегодня вот такой, лежащий на кровати, он уже не значит ничего. Во всяком случае, в совхозе сейчас обходятся без него. Нет, Андрей был реалистом: он понимал, что пока человек работает, он нужен и заметен, а как только по каким-то причинам перестает работать, ему обязательно найдется замена. И иначе быть не может: дело должно выполняться.
- Но ты очень нужен нам, понимаешь? – продолжала Маша, - Алеше нужен, Ванюшке... И мне очень нужен! Так что, папа, ты должен выздороветь обязательно и еще внуков дождаться!.
Андрей с надеждой взглянул на нее:
- Неужели?..
- Нет, папа, пока ничего нет, но ведь будет!
- А как Виктор?
- Он хотел, чтобы я поехала к нему – он сейчас на Украине, на уборке – но я поехала к тебе.
Андрей погрустнел:
- Нельзя, дочка, так делать. Нужно было договориться, а не просто сообщать мужу, что не едешь к нему.
- Папа, не переживай, Витя меня поймет! Ведь ты сейчас больше нуждаешься во мне, чем он, правда?
Андрей вздохнул:
- Ты мне будешь всегда нужна, но семья есть семья.
-Папа, ты что, не рад мне?
- Ну что ты, конечно, рад!
Андрей взял руку дочери, попытался сжать ее, но получилось не очень крепко.
- К тому же, папа, меня приняли на работу, я должна пятнадцатого августа приступить, а Витина командировка продолжится почти до октября.
- Просто я не хочу, дочка, чтобы с самого начала вашей семейной жизни вы требовали друг от друга то, что другому выполнить трудно или против его воли, понимаешь? От этого начинаются разногласия, которые ни к чему хорошему не приведут.
- А ты разрешал маме работать? Она ведь тоже была учительницей.
- Но я не был военным, я не уезжал в длительные командировки. И когда у нас родился Сережа, мама сразу вышла на работу, как только кончился декретный отпуск. А он был всего два месяца! Мы наняли няньку, которая была с мальчиком, пока мама была на работе, потом приходил домой я и помогал ей, чтобы она могла проверить тетрадки, написать планы уроков... В общем, у нас все было хорошо. Конечно, мы уставали, ведь приходилось вставать и по ночам, но мы были молодыми, мы любили друг друга, хотели сделать для другого что-то хорошее... А потом появилась ты. Сереже уже было почти два года, мы считали его большим...
Андрей улыбнулся и, казалось, ушел в воспоминания о прежних годах. Маша молчала, боясь спугнуть его мысли. Но у нее возникла мысль, которую подсказал отец: если Виктор не хочет позволить ей работать, чего она очень хочет, значит, он не думает о том, чтобы сделать для нее что-то хорошее? А это значит, что он ее не очень любит? Но в то же время она сделала по-своему, устроившись на работу без его согласия. То есть это тоже можно расценить как то, что она не очень любит мужа. Но это не так! Маша очень его любит! Она не представляет на его месте никого!
- А кто должен первый уступать в таких спорах? – спросила Маша.
Андрей улыбнулся:
- Не знаю, дочка! Наверное, тот, кто любит сильнее.
Маша задумалась. Интересно, что ответит Виктор на ее письмо. Он просила написать ей сюда, к отцу, в село, где она сейчас находится.
Андрей прикрыл глаза. Он устал, устал от эмоций, которые испытал при появлении дочки, от разговора, от воспоминаний... Маша заметила это и сказала, что ему пора отдыхать, а она приедет завтра. Андрей согласился, и Маша, поцеловав его, вышла из палаты, сказав медсестре, что отец, возможно, уснет.
Медсестра вошла в палату, измерила давление у Андрея и сразу поставила капельницу.
Маша отправилась домой, размышляя о словах отца. На автобус она опоздала, поэтому пришлось идти на перекресток, чтобы уехать на попутной машине. Машины ездили часто, так что стоять ей долго не пришлось. Очень скоро перед ней остановился грузовик, из окна которого высунулся молодой шофер:
- Далеко, красавица, собралась?
Маша назвала совхоз. Водитель распахнул дверь:
- Я буду мимо проезжать, так что довезу.
Маша забралась в кабину, и машина помчалась по гравийке.