Рассказ "7 дней"
Глава 1
Глава 7
— Заходи, Мирочка, не стой в дверях. Я-то как? Да что нам, старикам! Главное, чтобы у вас, молодых, всё было хорошо!
Я несмело переступила порог дома Алевтины Георгиевны. Моя свекровь жила здесь одна. Раньше этот дом гудел от голосов, звона бокалов и шепота придворных интриг, но после того, как её мужа, Валерия, не стало пару лет назад, дом словно погрузился в летаргический сон. Сама Алевтина Георгиевна заметно сдала.
— Валера меня ждёт на небесах, — уверяла она всех нас. — Часто приходит во сне. Стоит и манит меня рукой. На нём такие чудесно белые вещи — выстиранные с душистым кондиционером, выглаженные и хорошо так накрахмаленные.
Не знаю, к чему нам эти подробности, но мы всегда внимательно слушали Алевтину Георгиевну, не смея её перебивать.
Я знала, что свекровь тяжело болеет. Врачи лишь разводили руками и удивлялись, как она до сих пор жива. Те огромные деньги, которые их семейство накопило за десятилетия, оказались бессильны против старости и болезненного истощения.
С Алевтиной Георгиевной в доме постоянно жила женщина — занималась всякими хозяйственными делами, но все прекрасно осознавали её основную функцию: оповестить родственников, когда душа хозяйки задумает покинуть этот грешный мир.
— Проходи в гостиную, Мирочка, — засуетилась вдруг Алевтина Георгиевна. — Я скажу Глафире, чтобы она приготовила чаю. Хоть с тобой посижу, поговорю… А то Максим-то давно не заходит. Совсем забыл мать.
— Как? Разве он не был у вас на прошлой неделе? — удивлённо произнесла я.
Старушка на мгновение замерла.
— Ох, да, дочка… Совсем памяти нет. Видимо, был. Всё смешалось… Но ты садись, рассказывай.
А что рассказывать? Никогда раньше мы со свекровью по душам не общались. Наше общение всегда напоминало светский прием у короля — много слов, но мало смысла, и бесконечная дистанция, которую она выстроила между нами с первого дня.
Когда я только начала встречаться с Максом, она была категорически против нашего союза. Ну а чего я хотела? Я была для неё «простолюдинкой», решившей заполучить «принца» и доступ к их родовому источнику.
А она… она была настоящей «королевой». Даже сейчас, будучи тяжело больной, она умудрялась сохранять ту манерность, которая так раздражала меня в первые годы. Аристократка в каком-то там поколении, она смотрела на мир сквозь призму своего превосходства.
Мне тогда казалось, что она докапывается буквально до всего. Моя речь была «слишком резкой», мои жесты — «избыточными», а уж мой гардероб… Я до сих пор помню её взгляд на моем любимом платье. Она тогда лишь приподняла одну бровь и сказала: «Мило. Очень… функционально для похода за грибами».
Сколько раз я устраивала Максу истерики после таких визитов! Мои глаза опухали от слез, я кричала, что больше никогда не переступлю порог этого «ледяного дворца». Чуть не доходило до разрыва. Но Макс… мой терпеливый, мудрый Макс всегда находил слова. Он умел гасить пламя моей ярости своим спокойствием. Только благодаря его безграничному терпению и умению балансировать между матерью и женой мы до сих пор были вместе. Во всяком случае, я так считала.
Со временем Алевтина Георгиевна, казалось, смирилась. Поняла, что сын не откажется от своего выбора. Нападки стали реже, она «успокоилась», но тот горький осадок, что накопился в начале наших встреч, никуда не делся. Поэтому отношение моей свекрови ко мне можно сравнить со спящим вулканом: я всегда была готова к новым потокам лавы в свой адрес.
— Мирочка, родная, ты посиди, пожалуйста, здесь, — засуетилась моя свекровь. — Я должна отлучиться на процедуры. Это ненадолго, я мигом. Вернусь, и пойдём пить чай.
— Хорошо, Алевтина Георгиевна, — кивнула я. — Вы не волнуйтесь. Делайте свои процедуры. Я никуда не спешу.
Как только дверь за ней закрылась, я тяжело опустилась в кресло и прикрыла глаза.
— Да уж, не спешу, — прошептала я в пустоту огромной гостиной. — У меня же целых четыре дня осталось.
Грустная, горькая улыбка появилась на моём лице. Время — самая дорогая валюта, и мой кошелек стремительно пустел. И только сейчас я заметила, что пара маленьких бесстыжих глаз наблюдает за моей мимикой из приоткрытого кожаного рюкзачка, который я бросила на соседний стул.
— Скверно выглядишь для человека, нашедшего «идеальный вариант»! — подметил мой верный херувимчик Оникс.
Он высунул свою голову, смешно дергая крошечным носом.
— Да нет, Оникс, не бери в голову. Просто нервы, — я вздохнула и поправила лямку рюкзака. — Я думаю, что это она. Ты видел её — ей совсем немного осталось. Ирония судьбы, правда? Она как-то проговорилась Максу, что желала бы поскорее присоединиться к своему мужу. А он уже там, на небесах, в своих накрахмаленных рубашках. Мы просто поможем ей осуществить мечту чуть раньше.
— Ну да. Ты рассуждаешь логично. С точки зрения сухой математики душ — вариант безупречный. И… если верить разуму…
— Что случилось, Оникс? — я нахмурилась, глядя на него. — Говоришь как-то неуверенно. Неужели есть правда, которую я должна узнать? Какое-то «но», которое ты припас на десерт?
Херувимчик отвел взгляд. Это был плохой знак. Обычно он не лез за словом в карман.
— А надо ли? — тихо спросил он. — Ты сделала свой выбор. План готов, Серафима ждет сигнала. Давай просто не будем терять время на копание в грязном белье прошлого.
— Что-то ты темнишь, мой юный друг. Скажи мне, если я не права. Ведь всё сходится! Она — идеальный кандидат. Она ведь меня всегда ненавидела, разве нет? Считала, что я — сорная трава в их ухоженном аристократическом саду. Не ровня её драгоценному сыну. Так почему бы не выбрать именно её для обмена? Это справедливо.
Оникс вдруг замер и грустно улыбнулся. Впервые за всё время нашего знакомства я видела такую улыбку в его исполнении.
— Вы, люди, часто принимаете желаемое за действительное, — мягко произнес он. — Чёрное пытаетесь обелить, чтобы не было так страшно, и напротив — не замечаете истинного добра за строгой, холодной маской.
— Опять заговорил загадками! А ну колись, что опять не так?
— А надо ли? Ты сама сказала, что найден идеальный кандидат. Давай я лучше помолчу, и мы просто отправим весточку Серафиме, что цель подтверждена. Так будет проще для твоей совести, Мира.
— Нет, Оникс, ты всё расскажешь. Сейчас же. И, выслушав тебя, я приму правильное решение. Я не хочу строить своё будущее на лжи, даже если эта ложь кажется спасительной.
Оникс тяжело вздохнул. Его маленькие крылышки за спиной мелко затрепетали, издавая едва слышный звон, похожий на звук колокольчиков.
— Будь по-твоему. Я всё равно должен был тебе сказать правду.