Глава 19
Прошло два месяца, за это время Соня ходила на кладбище через день. Она подолгу разговаривала с Борисом, вспоминала приятные моменты из их жизни. Все свободное время она проводила с сыном. Старалась меньше быть с ним в квартире, где многое напоминало об отце, занималась бизнесом Бориса. Отец нашел хорошего управляющего, мужчину лет пятидесяти, грамотного, серьезного и Соня ему поверила.
На субботу и воскресение бабушки старались забрать внука, а Соня занималась документацией Бориса. Сегодня она встала рано, выпила только кофе и сразу пошла в кабинет мужа. Его письменный стол она весь разобрала, кое-что выбросила, остальную документацию убрала выше, она не нужна была каждый день. Сегодня у нее, наконец, дошли руки до сейфа.
И сразу в нем она обнаружила договор на аренду банковской ячейки
– Интересно – сказала вслух Соня – что приготовил мне Боречка в этой ячейке? В сейфе было много денег, ей муж всегда говорил о них
- Это неприкосновенный запас. Мало ли что может случиться, а это подушка безопасности: зарплата сотрудникам, на непредвиденный ремонт или не дай Бог кому-то на лечение. Поэтому Соня, взяв в руки огромную пачку денег, положила ее обратно. А вот договор ее заинтересовал
– Мама, я нашла у Бориса договор на аренду банковской ячейки, я могу получить доступ к ней?
– Если ты входишь в список лиц, которые имеют к ней доступ
– Что это значит? Кто-то имеет к ячейке доступ кроме меня? Но кто?- Её голос дрогнул. В нём смешались растерянность, тревога и едва сдерживаемый гнев. Она всё ещё не могла до конца осознать, что Борис, её муж, человек, которому она доверяла как само́й себе, мог скрывать от неё что-то настолько серьёзное.
– Я тоже не знаю.— тихо произнесла Мария Дмитриена. Но это не обязательно что-то плохое. Возможно, он просто.
– Просто что? – перебила мать, Соня – Просто решил спрятать от меня какую-то тайну. Мама, ты понимаешь, насколько это странно? Мы были вместе десять лет, и ни о какой ячейке я никогда не слышала.
Мария Дмитриевна вздохнула. Она знала, что любые попытки успокоить дочь сейчас будут бесполезны. Софья всегда была человеком действия — если её что-то тревожило, она не могла просто сидеть и ждать.
- Ты посмотри дату открытия аренды, в самом низу
– Да, нашла, мам, он заключил договор за неделю до смерти. Надо узнать в банке.
– Банк тебе ничего не ответит просто потому, что не знает.— мягко возразила мать – В депозитарий Борис входил один, там нет камер, чего он положил туда, знает только он.
Софья замерла. Её взгляд опять опустился на этот договор, перед ее глазами стояла картина: Борис в строгом костюме, с портфелем в руке заходит в банковское хранилище. Что он там делал? О чем думал? О ней? Или о ком-то другом?
– Я поеду завтра туда, чтобы все узнать – произнесла она твердо, словно давая себе обещание
– Попробуй – сказала спокойно Мария Дмитриевна, но в её голосе прозвучала нотка тревоги. — Только будь осторожна.
Софья кивнула, – как будто мать могла это видеть, но её мысли уже были далеко. Она представляла, как войдёт в банк, как потребует встречи с менеджером, как будет настаивать на доступе к ячейке. Но что, если ей откажут? Что, если Борис действительно не включил её в список допущенных лиц?
— А если я не смогу попасть внутрь? — спросила она у матери. — Что тогда?
— Тогда придётся искать другие пути, — ответила Мария Дмитриевна. — Возможно, сто́ит поговорить с его коллегами, друзьями. Кто-то должен знать, зачем он арендовал эту ячейку.
Софья опять кивнула. Она понимала, что мать права, но мысль о том, что ей придётся расспрашивать чужих людей о тайнах мужа, вызывала у неё отвращение. Это было похоже на предательство — словно она сама становилась частью той тайны, которую пыталась раскрыть.
— Ладно, — сказала она наконец. — Завтра я поеду в банк. А потом… потом решим, что делать дальше. Они попрощались, Мария Дмитриевна знала: Соня уже приняла решение, и остановить её было невозможно.
Когда разговор закончился, Мария Дмитриевна подошла к окну. Она подумала о том, сколько тайн может храниться в сердцах даже самых близких людей. И о том, что иногда, правда, которую мы так отчаянно ищем, может оказаться куда более болезненной, чем любые догадки, а иногда она просто не нужна, потому что после того, как эта правда раскрыта, сердце разрывается на части. Она не желала такого своей дочери. – Боря, Боря! Что же ты еще приготовил для своей Сонечки.
Утром, надев строгий костюм и повязав шейный красивый платок, она посмотрела на себя в зеркало. Она была похожа на адвоката, как никогда. Сегодня она должна выглядеть именно так, чтобы работники банка не сомневались, она доведет начатое дело до конца.
Соня медленно провела рукой по лацкану пиджака, ощущая фактуру ткани. Каждый элемент её образа был продуман до мелочей: идеально выглаженная рубашка, туфли с едва заметным блеском, лаконичные серьги — ни одной лишней детали. Она поправила причёску, убрав выбившуюся прядь за ухо, и последний раз внимательно изучила своё отражение.
-Ты справишься, — мысленно сказала она себе, глядя в глаза собственному отражению. В них читалась твёрдость, которую она годами воспитывала в себе. Это была не просто уверенность — это была решимость человека, который знает цену своим словам и поступкам.
К банку Соня подъехала ровно в девять утра. Тяжёлая дверь с бронзовой ручкой поддалась не сразу, и этот мелкий сбой заставил её сжать кулаки. Она вошла, выпрямив спину, глядя прямо перед собой. В просторном зале с мраморными колоннами царила деловитая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и шёпотом клиентов у стоек.
— Мне нужен менеджер, чтобы попасть в депозитарий, — произнесла она чётко, подойдя к администратору. Голос звучал твёрдо, хотя в груди билась мысль – А вдруг откажут?
Девушка за стойкой подняла глаза, вежливо улыбнулась, но во взгляде читалась настороженность.
— Уточните, пожалуйста, цель вашего визита и предоставьте ваш паспорт.
— Мой муж, который скончался два месяца назад, заключил договор на аренду банковской ячейки. Я должна знать, что там. Мы с сыном — единственные наследники.
Администратор застучала по клавишам, сверяясь с базой. Тишина затягивалась. Соня разглядывала узор на ковролине, пытаясь унять дрожь в пальцах. Наконец, девушка подняла голову:
— Сожалею о вашей потере, но доступ к ячейке имеет строго определённый круг лиц. Вы в него не входите.
— Но как же так? — Соня почувствовала, как внутри поднимается волна паники. — Я его жена! Всё имущество переходит ко мне и сыну. Это несправедливо!
— Правила банка неизменны, — мягко, но непреклонно ответила администратор. — Приходите через полгода.
— Полгода?! — голос дрогнул. — А если там документы, которые нужны прямо сейчас? Доверенности, счета, завещание?..
Она замолчала, понимая, что аргументы бессильны. В глазах девушки, напротив, — лишь вежливое сочувствие и железная уверенность в соблюдении инструкций.
— Придите через полгода, как будете вступать в наследство, — повторила администратор. — Мы изучим ситуацию и сообщим о решении.
Соня медленно отошла от стойки. В голове стучало – Что скрывать в ячейке? Почему он не сказал? Она вспомнила последние дни: муж был рассеян, часто задерживался на работе, говорил, что «всё уладит». Теперь эти фразы обрели зловещий оттенок.
. Соня достала телефон, набрала номер адвоката, с которым связывалась после похорон.
— Игорь Михайлович, они не пускают меня в депозитарий. Говорят — ждать полгода…
В трубке раздался тяжёлый вздох:
— Соня, это стандартная процедура. Но я знаю пару лазеек. Приезжайте ко мне завтра утром. Попробуем ускорить.
- Хорошо.
В груди затеплилась искра надежды. — Ничего, — подумала она, закрывая сумочку. — Я докопаюсь до правды. Для сына. Для нас.
Продолжение