Глава 18
Только к вечеру Соня, наконец, попала домой. Дверь тихо щёлкнула, отрезая её от уличного шума и суеты. В квартире стояла оглушительная тишина — та самая, которую она так боялась. Тишина, в которой каждый звук собственного дыхания казался слишком громким, а мысли — невыносимо отчётливыми.
Соня медленно прошла по коридору, едва касаясь стен кончиками пальцев, словно проверяя реальность окружающего пространства. Каждая вещь напоминала о нём: забытый на крючке шарф, чашка с едва заметной трещиной на краю, стопка книг на полке — всё кричало о его присутствии, которого больше не было.
Она опустилась на край дивана, чувствуя, как усталость накатывает волной, но даже она не могла заглушить ту пустоту внутри. Взгляд невольно упал на прикроватную тумбочку. Там, в простой деревянной рамке, стояла их общая фотография. Молодые, счастливые, с сияющими глазами — они смеялись, обнявшись, на фоне осеннего парка. Тогда казалось, что время остановилось, а счастье будет длиться вечно.
Соня взяла фотографию в руки. Пальцы слегка дрожали, когда она провела по стеклу, словно пытаясь дотронуться до того момента, до той себя.
— Как жить? — прошептала она, и голос прозвучал чуждо в этой тишине. — Разве я смогу без него?
Слова повисли в воздухе, тяжёлые и безнадёжные. Она снова и снова смотрела на снимок, пытаясь уловить ту радость, то чувство защищённости, которое когда-то наполняло её. Но теперь всё изменилось. Мир стал другим — серым, холодным, лишённым смысла.
Слеза скатилась по щеке, оставив влажный след. Соня прижала фотографию к груди, словно пытаясь удержать то, что уже ушло навсегда. В голове крутились воспоминания: его смех, тёплые объятия, тихие вечера за чашкой чая, разговоры до рассвета. Всё это теперь казалось далёким сном, от которого она никак не могла проснуться.
На кладбище ей было очень плохо, атмосфера была удушающей
– Где Борис? Где мой муж? – громко спрашивала она, но ей никто не отвечал.
Тогда Соня с неожиданной силой оттолкнула в сторону обоих родителей и рванула к гробу, она увидела его, он был таким же красивым, спокойным
– Подождите – попросила она. Родители уже подбежали к ней. Они поддерживали ее под руки, потому что стоять Соне было невероятно трудно. Она почти повисла у них на руках. Всем было трудно поверить, что с Борисом случилось страшное. Это было невероятно, невозможно! С кем угодно, но только не с ним! Соня, поднесла ладонь к губам, и склонилась над ним. Она что-то долго шептала ему на ухо. Потом погладила по волосам и отошла. Сейчас она это вспомнила до мельчайших подробностей.
Часы на стене тикали монотонно, отсчитывая секунды, которые ей предстояло прожить без него. Каждая из них была как удар по сердцу, напоминание о том, что прошлое не вернуть.
— Почему именно так? — снова прошептала она, глядя в пустоту. — Почему всё закончилось?
Ответа не было. Только тишина, одиночество и фотография, которая теперь казалась не просто снимком, а окном в другую жизнь — ту, где она была счастлива.
Соня закрыла глаза, пытаясь собраться с силами. Где-то глубоко внутри теплилась мысль, что нужно двигаться дальше, что жизнь не закончилась. Но сейчас это казалось невозможным. Сейчас всё, чего ей хотелось, — остаться здесь, в этом моменте, где он ещё был рядом, пусть даже только на фотографии.
Тишина продолжала давить, но Соня знала: рано или поздно придётся сделать шаг вперёд. Шаг в жизнь, в которой ей теперь предстояло научиться жить одной.
Она снова посмотрела на снимок, улыбнулась сквозь слёзы и тихо произнесла:
— Спасибо за всё.
Сегодня еще она могла себе позволить все, пока нет Алешки, она могла выть и кричать, чтобы вместе с этим плачем из нее выходили боль, горечь, тоска, страдания и печаль. Она лежала ничком на кровати и плакала, долго, желая с эти покончить уже сегодня. Завтра дома будет сын.
Так, у Сони началась совсем другая жизнь, к которой она не была готова, слишком все быстро произошло. Спасала работа, клиенты требовали внимания, и она полностью отдавалась этому, живя их насущными проблемами. Через месяц Соня смогла зайти к нему в кабинет и немного прибраться, вытереть пыль, открыть окна, чтобы проветрить комнату. Она села на кресло, в котором совсем недавно сидел Борис, и открыла ящики.
Там аккуратной стопочкой лежали оплаченные счета, документы все подшитые аккуратно лежали в папках, которые были подписаны. Он всегда любил порядок, при этом приговаривал
– В конечном счёте порядок и только порядок создаёт свободу. Беспорядок создаёт рабство.
Эти слова французского поэта Шарля Пеги Соня знала наизусть. Она нашла ключ от сейфа, хотела его открыть, но телефонный звонок отвлек ее
– Да
– Как ты, доченька?
– Жива, привыкаю жить без него. Пока не очень получается.
– Получится, у тебя есть сын, есть ради кого жить, все будет хорошо.Чем занимаешься?
– Хотела бумаги его посмотреть, надо же что-то с бизнесом делать.
– Ты права, папа предлагает нанять хорошего управляющего. У него есть надежный человек, умный, честный, он будет выполнять свою работу и не обманет тебя.
– Я тоже об этом думала, надо поговорить с замом Бориса, как там обстоят дела, я так далека от этого.
– Включайся, это твое будущее, может быть, Алешка продолжит дело отца. В любом случае – об этом надо думать. Они еще поговорили и попрощались.
Единственной мыслью, которая снова и снова возвращалась к ней и воспринималась как что-то реальное, была мысль о сыне. Что будет с ним? Как он переживёт все это? Сумеет ли примириться с потерей? Его бледное личико в тот день, когда Соня так испугала его, все время стояло у нее перед глазами. Он ничем не заслужил такой муки, но беда все же случилась, и Соня была бессильна облегчить его страдания.
Полная беспомощность, невозможность помочь тому, кого она любила больше всего на свете, – это было едва ли не самое страшное в ее нынешнем положении. Их корабль разбился в щепки, и они оказались в ледяной воде. На неё слишком много свалилось: бизнес, своя работа и здоровье ребенка, она обязана была его поддержать, он ведь тоже потерял отца.
Лешка понял, что папы больше нет, когда с ним разговаривала бабушка Юля. Она педагог и смогла найти такие слова, что ребенок затих, осознавая масштаб трагедии, а осознав, долго плакал. Потом были вопросы, на которые бабушка осторожно подбирала слова, чтобы пятилетний ребенок понял, папы больше нет. Но зато у него есть мама, две бабушки, два дедушки, и все они очень любят его.
Продолжение