Резкий, требовательный звонок в дверь заставил Аню вздрогнуть. Она только что закончила протирать пыль, в квартире пахло свежестью и легким цитрусовым спреем. На пороге стояла Тамара Ивановна. Свекровь, не дожидаясь приглашения, втиснулась в прихожую, обдавая Аню запахом дешевого табака и сырого уличного ветра. Её каблуки яростно вгрызались в чистый паркет, оставляя за собой темные влажные отметины.
— Ну, долго ты еще будешь вид делать, что ничего не происходит? — Тамара Ивановна даже не сняла плащ, с которого на пол стекали капли грязной воды. — Собирайся, поедем к нотариусу. Хватит в игрушки играть. Максиму деньги нужны, и быстро.
Аня почувствовала, как внутри всё сжалось, но голос её остался ровным.
— Какие деньги, Тамара Ивановна? Максим на работе. И почему мы должны ехать к нотариусу в субботу?
— Рот закрой и слушай, когда мать мужа говорит! — свекровь придвинулась вплотную, её лицо исказилось от злобы. — У Максима проблемы. Серьезные. Ты здесь никто, просто приложение к моему сыну, и твоя обязанность — помогать семье. Твоя дача, та, что от бабушки осталась, — её нужно продать. Прямо сейчас. Покупатель уже есть, мой знакомый. Деньги отдашь мне.
Аня медленно отступила на кухню. Она не чувствовала страха — только странную, ледяную ясность. Она видела, как Тамара Ивановна по-хозяйски прошла в гостиную, швырнула свою сумку на светлый диван и начала диктовать условия, будто Аня была не хозяйкой дома, а нерадивой прислугой.
— Знай своё место, — продолжала свекровь, не глядя на невестку. — Ты за моим сыном как за каменной стеной жила пять лет. На всём готовом. Теперь пришло время платить. Если не подпишешь бумаги — Максим тебя из квартиры вышвырнет. Он мужчина, он здесь главный. А ты — так, временная гостья.
Аня не ответила. Она подошла к холодильнику, достала пакет с апельсиновым соком и медленно налила себе полный стакан. Она пила его мелкими глотками, глядя в окно на пустой двор. Тамара Ивановна, приняв это молчание за покорность, начала распаляться еще сильнее.
— Ты чего застыла? — крикнула она из комнаты. — Я с кем разговариваю? Максим из-за тебя в эти долги влез! Хотел тебе жизнь красивую обеспечить, вот и рискнул. А ты сидишь тут, морду воротишь. Да твои родители тебя бы сами заставили эту землю продать, если бы узнали, как ты мужа подставляешь! Неблагодарная!
Аня поставила стакан. Она чувствовала, как в кармане вибрирует телефон — пришло уведомление от банковского приложения. Она взглянула на экран, и картинка окончательно сложилась.
— Никакой дачи не будет, Тамара Ивановна, — тихо, но отчетливо произнесла Аня.
— Что?! — свекровь вылетела в коридор, её лицо побагровело. — Да как ты смеешь! Я сейчас Максиму позвоню, он тебя быстро на место поставит! Ты у меня на помойке окажешься!
Аня молча развернула экран телефона к свекрови. Там был скриншот истории транзакций с их общего счета, который Максим опустошил за последнюю неделю. Последние пять переводов ушли на счета онлайн-казино.
— Ваш сын не «рисковал ради семьи», — Аня сделала шаг вперед, и Тамара Ивановна невольно отшатнулась. — Он всё проиграл. Все наши накопления на новую машину, деньги на отпуск... и даже мои декретные, которые я откладывала. А дача — это моё личное имущество. По закону. И ни один нотариус не оформит сделку без моего согласия.
— Да кто ты такая, чтобы условия ставить! — взвизгнула свекровь, но в её голосе уже не было прежней уверенности.
— Я — владелица этой квартиры, Тамара Ивановна. Это Максим жил здесь «на всём готовом». Мой отец купил её мне на свадьбу, но оформил на моё имя. И если вы сейчас же не покинете мой дом, я вызову полицию. И видео, где вы угрожаете мне и требуете продать имущество, пойдет вторым файлом к заявлению.
Лицо Тамары Ивановны из дерзкого стало испуганным. Она судорожно схватила сумку, пытаясь сохранить остатки достоинства.
— Посмотрим, как ты запоешь, когда он к тебе не вернется! Останешься одна, никому не нужная!
— Это будет самый лучший подарок, который он мне когда-либо делал, — ответила Аня. — Выход там. И не забудьте забрать свои грязные следы. Больше вы сюда не войдете.
Когда дверь за свекровью захлопнулась, Аня не бросилась к телефону, чтобы звонить Максиму. Она спокойно достала из шкафа большой спортивный баул. Когда через два часа Максим открыл дверь своим ключом, его ждал не ужин, а две сумки у порога.
— Ань, ты чего? Мама сказала, вы поругались... — начал он, но осекся под её взглядом.
— Здесь твои вещи, Максим. И выписка из казино. На дачу не рассчитывай, на мою помощь — тоже. Развод подам в понедельник. Ключи на стол и уходи. К маме. Она как раз хотела «помочь семье».
Максим пытался что-то сказать, начал лепетать про «шанс отыграться», но Аня просто указала на дверь. Она больше не видела в нем того мужчину, которого любила. Перед ней был чужой человек, готовый пустить её жизнь с молотка ради своей зависимости.
Спустя годы Анна, гуляя по своей цветущей даче, часто вспоминала тот день. Ей было не жаль брака. Ей было радостно за ту молодую женщину, которая нашла в себе силы не стать жертвой и вовремя закрыть дверь перед теми, кто считал её «никем».
А как вы считаете: можно ли простить мужу игровую зависимость, если он обещает исправиться, или такие люди никогда не меняются?