Скрип гравия под колесами дорогого кроссовера нарушил тишину субботнего утра. Анжелика выскочила из машины, даже не заглушив мотор. Её туфли на тонкой шпильке мгновенно увязли в рыхлой земле клумбы, которую Вера Степановна выравнивала всё утро.
— Мама, мы всё решили! — Анжелика даже не поздоровалась. Она брезгливо перешагнула через куст элитных роз, обдав Веру Степановну запахом дорогого, но слишком резкого парфюма. — Эту дачу мы выставляем на продажу. У Павлика в следующем году лицей, нам нужны деньги на взнос. А вам и в городе в однушке неплохо будет, свежий воздух в вашем возрасте уже вреден — давление, знаете ли.
Сын Валера стоял у калитки, пряча глаза за темными очками. Он не смотрел на мать, лишь нервно крутил ключи на пальце.
— Вера Степановна, ну чего вы замерли? — Анжелика поправила идеальную укладку. — Знай своё место, мы здесь молодые, нам нужнее. А вы своё уже отжили. Рот закройте и не спорьте, я уже риелтору фотографии отправила. Завтра приедут оценивать этот ваш… огород.
Вера Степановна не ответила. Она медленно выпрямилась, стряхнула землю с перчаток и методично сложила секатор в кожаный чехол. На фоне крикливой, размахивающей руками Анжелики она казалась каменным изваянием. В воздухе пахло скошенной травой и влажной землей, а из открытого окна машины Анжелики доносилась навязчивая попса.
— Валера, ты молчишь? — Анжелика толкнула мужа в плечо. — Скажи ей! Мы же договорились. Если она упрется — просто перестанем возить ей продукты и заберем ключи от городской квартиры, она же на тебя записана!
Вера Степановна медленно подошла к садовому столику, на котором стоял графин с ледяным морсом. Она налила себе полный стакан и выпила его, глядя куда-то поверх голов родственников. Её спокойствие начало раздражать Анжелику.
— Ты что, оглохла, старая? — невестка перешла на крик. — Я тебе говорю: завтра здесь будут люди. Собирай свои кастрюли и вон отсюда. Ты здесь никто, просто временный жилец на нашей земле! Мои родители — уважаемые люди, они не допустят, чтобы их внук остался без образования из-за твоих цветочков!
Вера Степановна поставила стакан. Она достала из кармана фартука старый кнопочный телефон и нажала одну клавишу.
— Алексей Петрович? Добрый день. Да, та самая ситуация. Действуйте по второму варианту. Да, прямо сейчас.
Анжелика расхохоталась, прижав ладонь к груди.
— Ой, напугала! Кому ты звонишь? Своему участковому? Или подружке по лавочке?
— Я звонила владельцу торгового центра, в котором ты, Анжелика, арендуешь площадь под свой салон красоты, — голос Веры Степановны был ровным, без единой нотки гнева.
— И что? — невестка осеклась, её уверенная поза стала менее устойчивой. — При чем тут мой салон?
— При том, что владелец этого центра — мой старый ученик. И здание принадлежит его холдингу, в совете директоров которого я состою со дня основания. А эта дача… — Вера Степановна обвела рукой участок. — Она не на Валеру записана. Это подарок моего покойного мужа мне лично. И ключи от моей городской квартиры ты можешь оставить себе. Я уже дала распоряжение сменить коды в системе доступа.
Лицо Анжелики вытянулось. Она вдруг стала похожа на выброшенную на берег рыбу. Румянец сошел, обнажив серую, испуганную кожу.
— Как... в совете директоров? Вы же просто учительница химии...
— Бывших учителей не бывает, Анжелика. Бывают плохие ученики, которые не усвоили урок. Ты сказала, я здесь никто? — Вера Степановна подошла вплотную к невестке. — Ошиблась. Никто здесь теперь ты. Твой договор аренды будет расторгнут в течение часа за систематические нарушения, о которых мне сообщали полгода. Я тебя жалела ради внука. Но «вклад в будущее» закончился.
Валера наконец снял очки. Его лицо пылало от стыда.
— Мам, ну мы же не знали... Анжелика, пойдем, хватит...
— Пойдите, — кивнула Вера Степановна. — И машину свою убери с моей клумбы. Павлик будет учиться в обычном лицее, на который заработает его отец. А на эту дачу вы приедете только в одном случае — если я сама вас приглашу. Но, честно говоря, желания у меня нет.
Она развернулась и пошла к дому, не оглядываясь. Сзади слышались приглушенные всхлипы Анжелики и яростный шепот сына. Когда машина с ревом умчалась, Вера Степановна снова взяла секатор.
Ей не было грустно. Она чувствовала странную легкость, словно сорняк, который она так долго пыталась вырастить как благородную розу, наконец-то был вырван с корнем и выброшен за забор. Сад снова был чист.
А как вы считаете: стоит ли скрывать от родственников свое реальное положение, чтобы проверить их истинное отношение, или честность — лучший способ избежать таких конфликтов?