– Алиса, ну это же не мясо, а подошва какая-то. – свекровь брезгливо отодвинула тарелку. – Дима с детства к хорошей еде привык. Ты зачем ему желудок портишь?
Я замерла с половником в руке. Три часа у плиты. Выбирала мясо на рынке, специально взяла вырезку, запекала в фольге с травами. И вот.
– Я старалась, Тамара Ивановна, – голос всё же дрогнул.
– Старалась-старалась, – передразнила она. – Тут стараться не надо, тут уметь надо. Ладно, где чай? Хотя твой чай я, наверное, тоже пить не рискну.
Шесть лет я это слушаю. Шесть лет замужества. Два раза в месяц на протяжении шести лет – её визиты без предупреждения. Сначала я обижалась, плакала в подушку. Потом пыталась угодить – записывала её рецепты, покупала продукты, которые она любит. Бесполезно.
Я молча поставила чайник. Свекровь прошла в комнату, окинула взглядом диван, провела пальцем по подоконнику. Я внутренне сжалась.
– Дима где? – спросила она, усаживаясь в кресло.
– На работе, – ответила я, хотя знала, что он уже две недели как уволился. Дима просил пока не говорить матери.
– На работе, – хмыкнула она. – А ты чем целый день занимаешься? Дизайн свой рисуешь? Лучше бы полы помыла нормально, а то грязь везде.
– Я работаю, Тамара Ивановна, – напомнила я. – У меня заказы.
– Ах, заказы, – она махнула рукой. – Там и денег-то кот наплакал. Мужа кормить нечем, а она «заказы». Ты бы лучше родила уже, чем ерундой страдать. Часики-то тикают. Вон, у подруги моей дочка в 25 уже двоих родила. А ты всё мыкаешься.
Я почувствовала, как внутри закипает знакомая волна. Шесть лет. Я всё стерпела. Но сегодня почему-то было особенно невыносимо. Может, из-за испорченного ужина, на который я убила полдня. Может, из-за усталости.
– Тамара Ивановна, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – А давайте вы будете предупреждать меня о своих визитах? Хотя бы за час. Чтобы я могла подготовиться, еду вкусную сделать, полы помыть.
Свекровь уставилась на меня так, будто я предложила ей станцевать гопак. Брови поползли вверх, губы превратились в тонкую линию.
– Что-о? – протянула она. – Ты меня учить вздумала? Я, между прочим, мать твоего мужа. Имею право приходить, когда хочу.
– Имеете, – кивнула я. – Но и я имею право знать, что придут гости. Мне так удобнее.
Она встала, одернула идеально отглаженную юбку.
– Понятно, – холодно сказала она. – Видимо, я тут лишняя. Что ж, пойду. Димке привет передавай. Скажи, что мать заходила, но невестка на порог не пустила.
Она ушла, хлопнув дверью так, что с коридора посыпалась штукатурка. Я выдохнула. Выдохнула и вдруг поняла, что улыбаюсь. Ура, я сделала это. Я ей ответила.
----
Вечером пришёл Дима. Уставший, с потухшим взглядом. Я накормила его ужином (мясо оказалось на удивление сочным), и он, помешивая чай, как-то виновато посмотрел на меня.
– Лис, – начал он. – Выручи. Тысяч пять. Там срочный ремонт машины, а у меня сейчас сама знаешь как с работой.
Я вздохнула. Пятый раз за последние два месяца. Но он же муж, и машина ему нужна для поиска работы.
– Хорошо, – кивнула я. – Переведу.
Через неделю у меня был день рождения. Пришла моя подруга Настя. Мы сидели на кухне, пили шампанское, и я показывала ей шарф, который связала сама. Красивый получился, объёмный, из ангоры.
– Алиса, это шик! – Настя вертела шарф в руках. – Ты прямо профи!
Дверь открылась без стука. На пороге стояла Тамара Ивановна. В руках у неё был какой-то пакет.
– А у вас тут веселье, – она окинула взглядом стол. – А что это без меня?
– Здравствуйте, Тамара Ивановна, – встала я. – Мы просто так, посиделки.
– Посиделки, – она подошла к столу, увидела шарф. – Это что за тряпка?
– Я связала, – сказала я.
Свекровь взяла шарф, покрутила его в руках, хмыкнула. А потом, глядя мне прямо в глаза, не спеша, с явным удовольствием, потянула за край. Петли поползли.
– Вот это безвкусица, – бросила она остатки на стол. – Ничего толком не можешь.
Настя сидела с открытым ртом. У меня внутри всё оборвалось. Я смотрела на комок ангоры, на который убила три недели вечеров, и чувствовала, как к горлу подступает горячая волна.
Но вместо слёз пришло что-то другое. Я спокойно встала, подошла к столу, взяла остатки шарфа, аккуратно сложила их в пакет.
– Вы правы, Тамара Ивановна, – сказала я тихо. – Зачем такое носить? Я подарю его тому, кто сможет оценить. Нашей соседке бабе Маше. У неё внучка рукодельница, распутает и свяжет заново. А ей, я думаю, будет приятно.
Я взяла пакет и убрала в шкаф. Свекровь даже не нашлась, что ответить. Так и стояла посреди кухни, пока Настя не прыснула со смеху в кулак.
– Ладно, я пойду, – выдавила из себя Тамара Ивановна и вышла, забыв на столе свой пакет.
Мы с Настей переглянулись и расхохотались. А внутри меня всё пело. Я победила. Пусть в мелочи, но победила.
----
Ночью я проснулась от тихого голоса. Дима говорил по телефону в коридоре. Я не разобрала слов, но интонация была странной. Такой он разговаривал со мной только в самом начале отношений. Мягко, ласково, с придыханием.
Я замерла. Сердце заколотилось где-то в горле.
– Да, всё будет, – донеслось до меня. – Я решу. Не переживай.
Я зажмурилась. Сто раз я прощала его. За то, что забыл про годовщину. За то, что потратил общие накопления на «выгодный контракт», который прогорел. За то, что год не мог найти работу, а я вкалывала на двух работах. Но это... только не это.
Утром я сделала вид, что ничего не слышала. Просто решила понаблюдать.
На следующий день свекровь пришла снова. С видом победительницы. Без звонка, конечно. Я как раз допиливала макет для сайта клиента.
– Собирайся, – с порога заявила она. – Едем по магазинам. Выберем тебе платье приличное. А то ходишь как чучело, мужа своего позоришь. И вообще, надо серьёзно поговорить.
Я устало откинулась на спинку стула.
– О чём?
– О детях, о чём же ещё! – она села. – Я всё ждала, когда ты сама догадаешься. Но, видимо, не дождёшься. Так вот. Если в ближайший год ты не родишь мне внука, я перестану вас содержать. И Диме скажу, чтоб искал другую жену. Которая не бесплодная.
У меня земля ушла из-под ног. Какая другая жена? При чём здесь это?
– Вы... – начала я. – Тамара Ивановна, как вы можете такое говорить?
– А так, – отрезала она. – Часики тикают. Тебе уже почти тридцать. Я Диме другую судьбу хочу. Он у меня один.
И тут меня прорвало. Шесть лет обиды, критики, унижений выплеснулись наружу.
– Да вы знаете, – закричала я, вскакивая. – Знаете, сколько я всего от вас выслушала? Шесть лет! Два раза в месяц! Вы приходили и оскорбляли меня, мою еду, мою работу, мой дом! Я пыталась вам угодить, записывала ваши рецепты, покупала продукты, которые вы любите. А вы вчера мой связанный шарф испортили, при подруге! Специально! А про Диму вы знаете? – меня уже несло. – Что он два года толком не работает? Что я одна тащу ипотеку и кредиты, которые мы брали на его «бизнес-проекты»? Что я за два года выплатила за него почти полмиллиона? И теперь вы мне про «бесплодную»?!
Я замолчала, тяжело дыша. Тамара Ивановна смотрела на меня странно. Без злости. Внимательно. А потом сказала то, чего я никак не ожидала.
– Я знаю, что он не работает, Алиса. – тихо сказала она. – Я знаю, что он тебе врёт про «поиски». Он в компьютерном клубе сидит целыми днями. Я проверяла. И про его похождения я тоже знаю. – она вздохнула. – Я видела его в парке с другой ещё два года назад. Ты тогда на конференцию уезжала. Я хотела тебе сказать, но не решилась. Думала, одумается. Мой муж тоже любил «погулять». Я двадцать лет терпела. Боялась, что одна останусь, что сын без отца расти будет. – она подняла на меня глаза. – И ты хочешь так же? Повторять мою судьбу?
Я стояла, не в силах пошевелиться. В голове не укладывалось.
– Но вы... – прошептала я. – Вы всегда были против меня. Вы меня унижали.
– Я проверяла тебя на прочность, – горько усмехнулась она. – Хотела понять, сможешь ли ты за себя постоять. Или ты такая же тряпка, как я была. Ты сегодня... – она покачала головой. – Ты сегодня за себя постояла. И я рада. Теперь не пропадёшь. А Дима... – она махнула рукой. – Дима пошёл в отца. Красивый, обаятельный и пустой. Я его люблю, но я не слепая.
Она встала, достала из сумочки ключи и протянула мне.
– Вот, держи. Ключи от моей квартиры. На всякий случай. Ты тут единственная, кому я доверяю. Если что – приходи.
И ушла. А я осталась стоять с ключами в руке, пытаясь осознать то, что только что услышала. Мой главный враг оказался моим единственным союзником. А человек, которому я верила больше всех, предавал меня каждый день.
----
Я начала следить. Не нарочно, просто прислушивалась. И через неделю нашла подтверждение. В кармане куртки Димы обнаружился чек из ресторана. На десять тысяч рублей. И датирован вчерашним днём, когда он якобы ездил на встречу с работодателем в другой конец города.
А ночью, когда он уснул, я заглянула в его телефон. Уведомление о просрочке по микрозайму. Ещё на тридцать тысяч. И сообщение от «Леночки»: «Милый, когда приедешь? Я соскучилась».
Утром я спросила его прямо.
– Дима, ты мне изменяешь? Ты берёшь микрозаймы? Ты где был вчера?
Он сначала отнекивался, смеялся, говорил, что я всё придумала. А потом, когда я показала чек и уведомление, его лицо изменилось. Стало злым, чужим.
– Ну и что? – вдруг заорал он. – Да, изменяю! А с тобой что делать? Ты вечно за компом сидишь, готовить нормально не умеешь! А Лена – она настоящая женщина! И займы – это не твоё дело! Это мои проблемы!
– Наши проблемы, – тихо сказала я. – Потому что я два года оплачивала твои «проблемы». Полмиллиона, Дима. Я считала.
– Ах, ты считала? – он шагнул ко мне. – Ну и катись тогда со своими расчётами! Квартира моя, между прочим, родители помогали!
Квартира была в ипотеку. И платила её я последние два года. Я это тоже посчитала.
Я вышла из дома. Просто оставила его там, орущего. Села в машину и поехала. Сама не знала куда. Родителей у меня нет, мама умерла, когда я училась на первом курсе, отца я вообще не знала. Поэтому семья Димы всегда была для меня всем. Я так боялась её потерять, что готова была терпеть любые унижения от свекрови, лишь бы быть частью чего-то большого и настоящего.
Я вспомнила про ключи и поехала к Тамаре Ивановне.
Через полчаса я звонила в её дверь. Она открыла, будто ждала. Ничего не спросила, просто посторонилась.
– Проходи, дочка. Чай будешь?
Я разрыдалась тут же в коридоре, как маленькая. А она гладила меня по голове и приговаривала:
– Ничего, ничего. Всё правильно. Главное, что вовремя поняла. И не одна ты теперь. У тебя я есть.
Мы просидели на кухне до вечера. Я рассказала ей всё. Про кредиты, про измены, про его слова. И про то, как я всегда боялась остаться одна, без семьи. Она слушала и кивала.
– Глупая, – сказала она. – Семья – это не кровь. Семья – это когда за тебя горой. Я вот по крови ему мать, а он мне вон какую благодарность приготовил. А ты – ты мне как дочь стала. Ты добрая, работящая, чистый человек. Не чета моему оболтусу.
– Я знала про Лену, – продолжила она. – И про деньги догадывалась. Ты извини меня, Алиса, что я так с тобой... Я думала, если буду злой, ты окрепнешь, научишься давать сдачи. А получилось, что ты только от меня и защищалась, а от настоящего врага – нет. Прости.
Мы сидели на кухне и вдруг услышали грохот в дверь. Кто-то колотил кулаками.
– Открывай, мать! Я знаю, она у тебя!
Дима. Он был пьян. Когда мы открыли, он ворвался в коридор и начал орать.
– Ах вы... сговорились! – орал он. – Против меня! Мать, ты вообще чокнулась? Свою невестку приютила, а сына выгнала?
– Уходи, Дима, – твёрдо сказала Тамара Ивановна. – Ты в моём доме. Или уходишь сам, или я полицию вызываю.
– Полицию? – засмеялся он. – На сына? Да ты...
Я смотрела на него и видела чужого человека. Злого, агрессивного, потерянного. И вдруг чётко поняла, что не хочу так больше. Не хочу бояться, не хочу унижаться, не хочу отдавать последние деньги тому, кто плюёт на меня.
– Вызывайте, – сказала я тихо, но твёрдо.
Тамара Ивановна посмотрела на меня, кивнула и набрала 102.
– Приезжайте, – сказала она в трубку. – Мой сын угрожает мне и моей невестке. Ломится в квартиру.
----
Прошёл месяц.
Мы с Тамарой Ивановной живём вместе. Она ушла с работы, я работаю удалённо. Мы как две подруги. Она научила меня печь её знаменитые пироги, а я её – пользоваться планшетом. По вечерам смотрим сериалы и обсуждаем жизнь. Она говорит, что я сильная и что гордится мной.
У меня теперь есть мама. Настоящая. Которая пироги печёт и за меня горой.
А ещё мы ходим к адвокату. Дима требует раздела квартиры. Говорит, что я не имею права там жить, потому что он вложил свои деньги. Но у меня чеки по ипотеке за два года. У Тамары Ивановны есть доказательства его займов и его вранья. Она продала свою дачу, чтобы нанять мне хорошего адвоката. Я сначала отказывалась, но она сказала: «Ты теперь моя дочь. А сын пусть сам выплывает, раз утонуть решил».
Вчера был суд. Пока только предварительный. Дима там сидел с какой-то девицей, видимо, с той самой Леной. Смотрел на меня волком. А я смотрела на него и удивлялась: как я могла любить этого человека? Шесть лет. Шесть лет я терпела критику свекрови, думая, что она мой враг. А она оказалась единственной, кто меня пожалел и защитил. Кто стал мне матерью, которой у меня не было.
Адвокат говорит, шансы хорошие. Что квартиру, скорее всего, оставят мне, если докажу, что платила сама, а он только брал кредиты. Но всё равно будет тяжба. Ещё не скоро закончится.
Сегодня Тамара Ивановна опять напекла пирогов. Сидим, пьём чай. Муж звонил, орал, что мы «стервы» и что он нас «засудит». Я положила трубку. А она посмотрела на меня и сказала:
– Ты не переживай, дочка. Всё правильно делаешь. Я вот двадцать лет терпела – и что получила? Муж умер, так и не узнав, что я всё про него знала. А сын вырос такой же. Не надо терпеть. Надо жить.
Я смотрю на неё, на этого мудрого, сильного человека, и понимаю: как же хорошо, что я тогда не сдалась. Что не ушла, хлопнув дверью, что не побоялась прийти к ней. Что мы стали одной командой. Что у меня появилась семья.
Но внутри всё равно сидит червячок сомнения. А вдруг я правда перегнула? Вдруг не надо было полицию вызывать? Может, можно было как-то по-человечески договориться? Он же всё-таки муж, хоть и бывший. И для неё – сын. Она по ночам не спит, я слышу. Плачет тихонько, думает, я не замечаю. Сердцу-то материнскому все-равно тяжело.
Впереди много интересных историй. Поставь лайк, если понравилось и Подпишись тут чтобы не потеряться.
Советуем почитать