Самый таинственный роман русской литературы — «снарк снарк» — состоит из двух томов протяженностью почти в 20 лет. Главный герой писатель Виктор приезжает в провинциальный город Чагинск писать книгу об адмирале Чичагине, герое Крымской войны. Первые 300 страниц первого тома «Чагинск» Виктор и его фотограф Хазин пьют в Чагинске, едят кулебяку и придумывают городу мифы — от космодрома и радона до мывшегося в бане Колчака. Их алко-трип по Чагинску прерывает (впрочем, ненадолго) пропажа двух мальчиков — Кости Лапшина и его друга Максима Куприянова. Через 17 лет, в книге «Снег Энцелада», Виктор, теперь уже зожник и спортсмен, получает по почте кепку в крови. И нехотя возвращается в Чагинск…
«снарк снарк» — чересчур, может быть, избыточно постмодернистский. Он невероятно многословен — и это так ему, признаться, идет. Ему идет всё — и бесконечный бред про Чагинск, и рецепты рыбы в маринаде, и спич Маргариты про бобра, и пересказ шоу на YouTube. Это очень смешное, но и очень злое произведение о русской провинции. Как и после первой части, после второй — ощущение безнадежности, зла, Чагинск словно бы разросся, пророс везде, из Чагинска невозможно выбраться, Виктор мог бы, но Виктор остался.
В первой части самый смешной момент — бесконечная череда пьянок, вечеринка в грязелечебнице и пьяный Хазин, вещающий со сцены про станцию «Мир». Во второй — Виктор в гостях у Зюзи. Понравилось узнавать другого Веркина. Совсем не такого, как в «Сороке на виселице» и в «Острове Сахалин». Этот Веркин мог бы в паре с Линчем и Фростом снимать Твин Пикс. В общем, Чагинск и есть такой Твин Пикс, только — вот уж удивительно! — Линч и Фрост были более прямолинейны. Совет для тех, кто будет читать вслед за мной: выписывайте то, что они говорят про шушуна. И реплики Светлова. По итогу книги вам захочется ее с кем-нибудь обсудить, обсудить будет не с кем. Все форумы спорят, кто шушун, ответа не знают. У меня была версия со Светловым, но как будто всё в нем (фамилия, как он выуживает рыбу руками, его реплики, его энтузиазм в поисках, его стремление к Энцеладу) указывает на обратное. Светлов говорит: «Знаете, когда наступает весна — цветут цветы и просыпаются пчелы. Моя задача — обеспечить апрель». Так вроде бы не говорят злодеи. Тем более, что шушун — снежный человек. Но когда Снаткина видит Светлова, то кричит. И Виктор отмечает, что определяет людей по рукам, а в конце руки у Светлова пульсируют. На форумах пишут, что Светлов — пилот. Может быть, может быть. Местный представитель сил добра.
И всё же шушун там, в Чагинске: «Шушун вышел из топей и теперь живет среди них, а горожане предались ему и прядут его шерсть». Зюзя говорит, что в администрация «сделали, как ему нравится, всё, как он любит». Кристина пряталась от шушуна, она отлично пряталась. А сын — не смог. Аглая и Виктор — смогли. Почему Виктор решил, что его жертва спасет Аглаю? И, наконец, главный вопрос: что Виктор сделал с грибами, которые собирал в первый день приезда в Чагинск? Они так и лежат в багажнике? Еще есть грешная мысль: а может Виктор — шушун? Почему не Виктор? Может, потому Светлов и ждал его на мосту, чтобы поговорить?
Или Сарычев. Живодер-веган. Или Федор. Не верю только в Хазина. Не верю, что Хазин мог быть шушуном. Хазин как будто пытался Виктора спасать. Но кто шушун, Хазин знал. А мы — не знаем.
Очаровательная книга с удивительным уровнем проработанности. Почти все реплики нужны, все дебильные сумасшедшие выдумки важны и подводят к финалу, и даже раздражающий Виктор оказывается не такой уж мразью, да и не был он мразью, лишь пытался, что же там написала Аглая нашему Онегину, что она написала. И кто шушун? Лору Палмер, помнится, убили все, все были виноваты в ее смерти, но зло Твин Пикса всё же вселилось в конкретного человека, а в кого вселилось зло Чагинска? Смущает, как Виктор несколько дней спал в больнице. С другой стороны, к тому времени дети уже пропали. И зажигалка была тоже Виктора. И Аглая Виктору нравилось. И Снаткина говорит Виктору надеть плащ, потому что «он не любит, когда его видят». Как плащ поможет не видеть?… Плащ скрывает то, что внутри.
Ай да Веркин! Несправедливо ты с нами, несправедливо.
«Литература есть художественно выстроенная система встреч и расставаний».
«Мир существует для того, чтобы были написаны книги».