Вика всегда говорила, что ткани умеют дышать. Шелк — он дышит ровно и глубоко, как спящий младенец. Атлас — затаенно, будто ждет чего-то. А вот дешевый полиэстер, из которого мать шила ей фартуки для школы, задыхается и скрипит.
— Вика, ты фантазерка! — смеялась Ира, сидя на диване в комнате подруги, обложившись учебниками по математике.
Они дружили с первого класса. Вика — мечтательная, чуть нескладная, с вечно испачканными цветными фломастерами пальцами. Ира — собранная, острая на язык, успешная во всех делах, за которые бралась.
Две девчонки из обычных семей спального района. Вика жила с мамой, отцом и младшим братом Пашкой в «двушке» с облупившейся плиткой в ванной. Ира — только с мамой, которая сутками пропадала в бухгалтерии ЖЭКа, сводя копейки с рублями. О своем отце девочка ничего не знала – мама никогда не рассказывала о нем.
Зато Наталья Викторовна часто говорила дочери:
— Ира, если не хочешь жить так, как мы сейчас с тобой живем —экономя на всем и считая копейки, учись. Добивайся всего сама! Не думай о романтике и розовых пони, строй карьеру. А когда поднимешься наверх, то и все остальное приложится.
— Еще два года в школе, и поступим в универ вместе, — говорила Ира, когда они с Викой шли домой вдоль шумной трассы. — Я на экономический, ты — на дизайн. Будешь мне одежду шить, когда я стану крутым финансистом.
— Ага, — улыбалась Вика, поправляя сползающую с плеча тяжелую сумку с учебниками. — Я тебе такое платье сошью! Из французского кружева. Свадебное.
— Заметано, — засмеялась Ира. — Только ты сначала экзамены сдай. А то провалишь математику, и не будет у меня своего кутюрье!
Но экзамены стали не главной проблемой. В мае, когда девятиклассники готовились к первому экзамену, у Викиного отца остановилось сердце. Просто, тихо и неожиданно. Он пришел с работы, сел в кресло с газетой и больше не встал.
Вика долго не могла поверить, что шелест газетных страниц больше никогда не разбудит её утром. Мать, осунувшаяся и постаревшая за одну ночь, тихо сказала:
— Еще два года школы и университет я не потяну. Пашку поднимать надо. Иди в этом году в колледж легкой промышленности. Три года отучишься — и на работу.
Вика не спорила. Она видела счета за коммуналку, понимала, что прожить на зарплату медсестры и их с Пашкой пенсии им будет непросто.
Осенью Вика пошла учиться в колледж, а Ирина — в десятый класс. Они продолжали дружить, но встречались уже не так часто: Вика после занятий старалась найти подработку, а у Ирины вечера были заняты занятиями с репетиторами.
А через два года, в конце лета, подруга прибежала к Вике счастливая:
— Я поступила! На бюджет! Представляешь, проходной балл такой высокий был, а я прошла!
— Поздравляю, — Вика сидела за столом и обметывала петлю на Пашкиных брюках.
— Вика, прости, — Ира села рядом, положив голову ей на плечо. — Все наладится. Ты такая талантливая, что без вышки не пропадешь. Вот увидишь. Сошьешь мне еще платье.
Вика кивнула, стараясь распутать петлю, которая вдруг стала двоиться перед глазами.
Время текло быстро. Вика закончила колледж с красным дипломом и устроилась в ателье, которое специализировалось на свадебной моде. Хозяйка, Лидия Леонидовна, немолодая, но очень элегантная женщина, сразу разглядела в тихой, сосредоточенной девушке искру.
— Это не шов, Вика, это магия, — сказала она однажды, разглядывая подол платья, который Вика расшивала мелким жемчугом. — У тебя руки понимают, как ткань ложится.
Вика расцвела в ателье. Ей казалось, что в течение всего дня она находится на островке счастья. Невесты приходили разные — капризные и скромные, тихие и уверенные в себе. Но когда Вика заканчивала примерку, в глазах у всех появлялось одно и то же выражение — предвкушение счастья.
Ира тем временем стала Ириной Александровной. После университета она устроилась в крупную фирму, торгующую металлопрокатом. Начала с младшего экономиста, но быстро пошла вверх. Мать Иры, встречая Вику в магазине, с гордостью рассказывала, что Ирочку приглашают на совещания к самому директору, что дочь уже ездила в командировку в Москву.
Теперь подруги встречались редко. Раз в месяц Ира могла забежать в ателье на пять минут, полюбоваться платьями и убежать по делам.
Вика чувствовала, что между ними вырастает невидимая стена. Ира говорила о дедлайнах, квартальных отчетах и корпоративах в дорогих ресторанах. Вика — о фактуре итальянского шифона и о том, как удачно легла вышивка на корсет.
— Скучно ты живешь, Викуся, — как-то обронила Ирина, поправляя перед зеркалом воротник нового пальто из кашемировой шерсти. — Все в этом ателье, да в ателье.
— Мне здесь нескучно, — улыбнулась Вика. — Я счастье шью.
Ира лишь пожала плечами.
Однажды зимним вечером у Вики зазвонил телефон. Ира. Голос у подруги был необычный — возбужденный, высокий, почти визгливый.
— Вика! Ты не представляешь! Олег сделал мне предложение!
— Ирка! Поздравляю! — искренне обрадовалась Вика. — Тот самый, о котором ты мне рассказывала??
— Ой, это такой парень! Из очень хорошей семьи. У его родителей свой бизнес, Олег у отца в фирме работает. У них дом за городом, «Мерседес». Мама его — просто аристократка! Вика, ты помнишь, о чем мы в школе говорили?
Вика замерла, чувствуя, как сердце пропускает удар.
— Помню.
— Ты должна сшить мне платье! — выпалила Ира. — Я никому не доверю, только тебе. Ты же волшебница! Представляешь, платье от Вики, моей лучшей подруги! Я буду самой красивой невестой на свете!
Через неделю Ира приехала в ателье. Она привезла с собой невесомые образцы кружева из интернет-магазина и фотографии свадебных платьев от кутюр.
— Хочу вот такую вышивку, — тыкала она пальцем в экран телефона. — И чтобы шлейф длинный. И чтобы лиф так вышит, как на этом платье. Сможешь?
— Смогу, — кивнула Вика, уже мысленно прикидывая крой и материал. — Но ткань нужно купить хорошую. Шелк, натуральный. И кружево ручной работы, французское. Это будет дорого.
— Сколько? — деловито спросила Ира.
Вика назвала примерную сумму. У Иры чуть дрогнули уголки губ:
— У мамы отложена только половина этого.
— Может, тогда Олег доплатит? – спросила Вика.
— Нет, мы договорились, что он и его родители оплачивают все, кроме наряда невесты.
— Тогда, может быть, выберем что-нибудь более бюджетное? – предложила Вика.
Ирина вздохнула, но быстро взяла себя в руки:
— Нет. Только самое лучшее! Я переведу аванс. За ткань. А за работу потом, ладно? Я ведь еще и туфли, и белье покупала. А там тоже — цены драконовские!
— О рассрочке надо с Лидией Леонидовной договариваться, я сама такие вопросы решать не могу, — сказала Вика.
— Хорошо, — согласилась хозяйка, выслушав подруг. — Оставшуюся сумму разобьем на два платежа. Но, Вика, имей в виду – это под твою ответственность.
Началась работа. Вечерами, после смены, Вика оставалась в ателье. Она перебирала эскизы, ездила за тканью, сама выбирала каждую бусину для вышивки. Она вкладывала в это платье всю свою душу, каждую игру на школьном дворе, каждую детскую клятву о вечной дружбе.
Ира приезжала на примерки усталая, какая-то отстраненная. Она почти не смотрела на Вику, только в зеркало, на себя.
— Тут будто бы полнит, — говорила она, критически оглядывая талию. — А можно декольте глубже сделать? Олегу нравится, когда глубоко.
Вика подкалывала булавками, перешивала, ушивала, распарывала. Платье получалось сказочным. Воздушное, струящееся, с тяжелым шлейфом, расшитым мелкими жемчужинами и серебряными нитями. Когда на последней примерке Ира надела его полностью, с фатой, Вика ахнула. Ира в зеркале была не Ирой, а прекрасной незнакомкой, сошедшей с обложки глянцевого журнала.
— Готово, — тихо сказала Вика. — Забирай.
— Супер, — бросила Ира, снимая платье и небрежно кидая его на кресло. — Слушай, я забегу на днях, рассчитаюсь. Адрес ресторана я тебе скину.
Прошла неделя. Ира не звонила. Деньги за работу — приличная сумма, почти две Викины зарплаты — не приходили. Вика написала в мессенджер: «Ир, привет, как дела? Как платье?»
Ответ пришел через три часа: «Викуль, привет! Все отлично. Платье — бомба! Я потом забегу, хорошо? Занята дико».
Вика ждала. Она листала ленту в социальных сетях и наткнулась на фотографию. Ира и незнакомый парень — красивый, холеный, с надменным взглядом — стояли на фоне мраморной лестницы ресторана. Ира была в ее платье. Она сияла. Фото было подписано: «Наш самый счастливый день! Спасибо всем за поздравления! А завтра мы на неделю к морю и пальмам!»
Свадьба была вчера. Без нее.
Вика сидела, уставившись в экран, и не могла пошевелиться. В голове было пусто. Только цифры крутились: сколько метров кружева, сколько ночных часов, сколько бусин, сколько надежд!
На следующее утро Лидия Леонидовна вызвала её к себе в кабинет.
— Вика, девочка моя, — начала она мягко, но глаза у неё были строгие. — Я не люблю лезть в личное. Но твоя подруга... Ирина... она так и не принесла остаток за платье.
— Я знаю, Лидия Леонидовна. Она обещала, — пролепетала Вика.
— Вика, материал и кружево были куплены в кредит под заказ. Ты же знаешь, мы так работаем только с эксклюзивными клиентами. Я ждала неделю, но поставщик требует оплату. Я не могу больше ждать.
— Я ей позвоню, она переведет...
— Не переведет, — Лидия Леонидовна вздохнула и положила перед Викой ведомость. — Я вчера разговаривала с ней. Она сказала, что это была твоя инициатива — шить из такого дорогого материала. И что она не просила таких изысков. Она заплатила только за то, о чем договаривались изначально. И добавила, — Лидия Леонидовна замялась, — что не хочет, чтобы ее беспокоили. Сказала, что у них... другой круг общения.
Вика побледнела. Другой круг. Она вспомнила, как Ира в школе, за обедом, делилась с ней булочкой. Как они вместе прятались от хулиганов в подъезде. Как Ира держала её за руку на похоронах отца.
— Я поговорю с ней лично, — твердо сказала Вика.
— Попробуй, — сказала Лидия Леонидовна. — Но я уже вычла долг из твоей зарплаты. В рассрочку, на три месяца. Чтобы тебе легче было.
—Как она могла! — в глазах Вики защипало. — Получается, я виновата, что поверила ей? Что работала?
— Ты не виновата. Ты просто верила в дружбу. А она... она, видимо, поверила в то, что дружбу можно мерить деньгами. Но ты, Вика, запомни: ты сшила самое красивое платье в своей жизни. И ты сшила его от чистого сердца. А она его надела. И это все, что ей останется от этого дня.
В тот вечер Вика не пошла домой сразу. Она сидела в ателье в темноте. В руках у неё был небольшой отрез кружева — остаток от того самого, французского. Она машинально перебирала пальцами тонкий узор.
Набрала номер Ирины. Та сбросила звонок.
Вика посмотрела на экран, и в груди что-то оборвалось окончательно. Она не чувствовала злости. Только усталость и пустоту. И легкое, едва уловимое сожаление о том времени, когда они верили, что дружба — это навсегда.
Потом Вика зашла в мессенджер, нашла чат с Ирой и набрала:
«Платье в подарок. Настоящая дружба стоит дороже. Прощай».
И нажала «заблокировать».
За окном ателье зажигались огни вечернего города. Где-то там, в ресторане, окруженная людьми «другого уровня», Ирина пила шaмпaнcкoe с новыми друзьями. А здесь, в тишине, среди катушек ниток и эскизов, Вика положила кусочек кружева на стол и включила лампу.
Завтра придет новая невеста. Ей тоже нужно будет счастье. А Вика умела его шить. Даже если своё собственное счастье приходилось собирать по кусочкам, как дорогое, но безжалостно разорванное кружево.
Автор – Татьяна В.