Все главы в подборке:
- Елена Константиновна, вы сегодня ослепительно хороши, - Боголюбский склонился над её рукой, будто намереваясь поцеловать, но вдруг замер. - Но что это с вашей прелестной ручкой?
Елена неловко вытянула руку, спешно оглядываясь: нет ли поблизости матери. Уже месяц, как она по утрам тренировалась с уланами. Тело болело от ушибов, мышцы горели, а ладони покрылись грубыми мозолями. Ещё недавно ей не терпелось взять в руки настоящую саблю, но теперь она знала: путь к оружию долог и тернист.
- Прокатилась верхом без перчаток, - сдавленно усмехнулась она.
- Ох, ну что же вы! Такую красоту нужно беречь.
Он опустился рядом - чуть ближе, чем диктует светское приличие. Боголюбский бывал у них часто, и Наталья Дмитриевна не скрывала своей благосклонности к нему. Вечерами, прячась за веером модного журнала, она любила вполголоса вспоминать его орлиный профиль, роскошные брови и родственные связи с тем самым Боголюбским - генералом и приближённым самого императора.
Вот и сейчас, входя в гостиную, мать засияла:
- Ах, Роман Григорьевич! Как же радостно видеть вас вновь! - Она протянула руки, и капитан немедленно склонился над ними.
- Ваш дом стал родным для моей души, - ответил он с безупречной учтивостью.
- Ах, не говорите! Вы - подлинное украшение нашего скромного круга, - кокетливо отозвалась Наталья Дмитриевна, - Скажите, есть ли новости из Столицы? Знаете, я ведь и сама когда-то бывала при дворе… ах, как давно это было!
В комнату вошли Всеволод и Елеазар, за ними - робкая, словно тень, Софья. Девочка вот уже месяц следовала за Елеазаром по пятам. Боголюбский при виде улан поджал губы и кивнул им холодно. Те, немного удивлённые оживлённой сценой, заняли кресла у окна.
- И как вам показался дворец? - продолжил разговор Боголюбский.
- О, это было роскошно! - всплеснула руками мать. - Прелестная архитектура, повсюду золото - до слепоты! А сам император - молод, учтив, а какие у него глаза! Фиолетовые аметисты в обрамлении червонного золота… у Всеволода, к слову, похожие.
Всеволод, в этот момент пригубивший наливку, чуть не поперхнулся.
- Что вы! У Его Величества глаза - единственные в своём роде, - поспешил вставить Боголюбский с лёгким оттенком презрения.
- Мне не раз говорили, что мои необычные, - с достоинством отозвался Всеволод, - Но да, у императора - особенные.
- Вы видели Его Величество лично? - оживилась Наталья Дмитриевна.
- Да, не раз.
- Мы служим при нём лично, - добавил Елеазар. - У иных частей и на параде-то чести такой не бывает.
- Его Величество - частый гость в доме моего дяди, - отчеканил Боголюбский.
Софья с восторгом следила за беседой, переводя взгляд от одного к другому. Елене же всё это казалось утомительным. Глаза, дворцы… Её волновало совсем другое.
С момента последней стычки с упырём никто больше не исчез. Это было странно. Они с Александром не раз обсуждали это на тренировках. Теорий было много, но две казались наиболее вероятными: либо зло покинуло уезд, либо оно связано с лунным циклом. Елена надеялась на второе. Ведь если опасность ушла, то и уланы уедут - а это она перенести не сможет.
Она уже не мыслила утра без занятий, без их разговоров и взглядов. Хмурый Всеволод оказался не таким уж угрюмым - в нём была сила и тихая забота. Иларион - сиял, словно весеннее солнце. Елеазар - пылкий и отважный. И Александр… Александр был как скала - спокойный, надёжный, добрый. Елена не знала другого такого наставника. Вернуться к жизни, полной пустых разговоров, вечеров у пялец и нравоучений матери - это казалось невыносимым.
И всё же она начинала задумываться: может, стоит выйти за Боголюбского? Он хорош собой, вежлив, с положением. В столице у неё был бы свой дом, своя семья. Может, это и есть путь к покою? Мысль, казавшаяся ей абсурдной ещё недавно, постепенно обретала плоть и тень. Но… при всей логике - сердце молчало. Радости не было.
- А вы что думаете, прекрасная Елена? - голос Боголюбского вырвал её из размышлений.
Она не расслышала вопроса, но на помощь пришла Софья:
- Степан Афанасьевич непременно должен устроить святочный бал и пригласить гусарское командование. Мы с Еленой будем рады составить вам пару. Правда, Елена?
- О… да-да, конечно. С удовольствием. - Елена залепетала, чувствуя, как краснеет.
- Тогда позвольте мне проявить несдержанность и зарезервировать сразу два танца, - с сияющей уверенностью произнёс Боголюбский.
- Разумеется, она принимает ваше предложение, - твёрдо сказала Наталья Дмитриевна, не дав дочери и слова вставить.
Елена лишь молча кивнула и почувствовала, как запылали кончики ушей. Вскоре гусар встал, церемонно попрощался и, не скупясь на комплименты, покинул гостиную.
- Скажите, Елеазар, а вы тоже будете на святочном балу? - прошелестела Софья, заливаясь краской.
- Разумеется. И если юной барышне будет угодно подарить мне танец, я стану самым счастливым человеком на балу.
- Мамочка, пожалуйста, можно? - Софья обратилась к матери с тем же сиянием в глазах, с каким до этого смотрела на улана.
- Ну, конечно, моё солнышко. Думаю, правила приличия не так строги, когда речь идёт о домашнем празднике, - добродушно улыбнулась Наталья Дмитриевна.
Их беседу прервал появившийся в дверях капитан городской стражи. Хмурый, сосредоточенный, он прошёл в кабинет градоначальника, чеканя шаг. Через несколько минут туда пригласили Александра.
Елене не сиделось на месте. Сердце сжалось в предчувствии. Наверняка снова кто-то исчез. И всё, что её утешало, - мысль, что Александр обязательно расскажет ей. По крайней мере она на это надеялась. Она просто обязана узнать.
Когда он вышел из кабинета, взгляд командира скользнул по ней - долгий, внимательный, будто приглашение.
- Наталья Дмитриевна, могу я отлучиться в комнату? Эти пяльцы ни на что не годны, - с самым невинным видом проговорила Елена.
Мать молча кивнула, и Елена, не теряя времени, почти бегом взлетела по лестнице. Александр ждал её, прислонившись к балюстраде на втором этаже. Не успела она открыть рот, как он приложил палец к губам и жестом пригласил её следовать за ним в глубь коридора.
- Капитан стражи приходил, - тихо сообщил он, когда они оказались в уединении.
- Я узнала Никифора Потапыча, - быстро кивнула Елена.
- Он рассказал любопытную и в то же время тревожную историю. Один из его людей, дежуривший у западных ворот, якобы встретил бабу.
Елена нахмурилась.
- И в чём же странность? Может, и необычно для часа ночного, но не более.
- Да вот как раз в том и дело. Солдат очнулся по грудь в ледяной воде. А баба была… - Александр запнулся и с лёгкой неловкостью добавил -…нагая. Сидела на низко свешенной ветке над рекой и расчёсывала длинные волосы.
Елена замерла, представив эту сцену.
- Но как он туда попал? До реки от ворот не меньше ста шагов - дорога, луг... Он что-то помнит?
- Вот это самое странное. Никифор Потапович говорит, солдат услышал песню и будто провалился в забытьё. Очнулся уже в воде - в ледяной, тёмной, чуть ли не под самым берегом. Едва выбрался, убежал - перепуганный, мокрый до нитки.
- А остальные стражники? Они ничего не заметили?
- Думали, что ушёл по нужде. Вернулся быстро.
Елена прижала ладони ко рту.
- Русалка… - прошептала она, но Александр всё равно услышал.
Он посмотрел на неё с тем выражением, которое сочетает и сомнение, и уважение:
- Я тоже подумал. Но всё не сходится. Русалки обычно молодые, в рубахах бегают... А эта - голая, да ещё сидела, как царица на троне. - Он раздражённо сжал тонкими пальцами переносицу. - Чёртова нечисть… ничего в этом уезде не укладывается в привычные рамки.
Это было первое, что Елена слышала от него в подобном тоне. И даже эта лёгкая брань, нехарактерная для него, почему-то волновала.
- А про знак… капитан ничего не упоминал?
- Какой ещё знак? - Александр выпрямился, его брови изогнулись в изумлении.
- На избах пропавших. Я видела. Три круга. Рваных. Вписанные один в другой. Я думала, вы знаете.
Командир на мгновение задумался, затем коротко кивнул:
- Сегодня вечером всё проверим. И к реке тоже наведаемся.
***
Ожидая в своей спальне условленный стук, Елена вздрогнула, когда послышался стук обычный. На пороге оказалась Софья. Девочка была чем-то возбуждена.
- Елена, ты слышала? Мне разрешили быть на балу! И Елеазар согласился со мной танцевать!
Софья закружилась по комнате, обнимая свои худенькие плечики, будто пытаясь сдержать восторг.
- Мышонок, я так за тебя рада, - Елена улыбнулась, - Но всё же постарайся не слишком надеяться… рано или поздно уланам придётся уехать.
- Ах, я так взволнована, что уснуть не могу! - воскликнула Софья и прищурилась, заметив, как Елена поправляет рубаху. - Но почему ты опять в мужской одежде?
- Это секрет, - Елена обняла сестру, мягко прижав к себе. - Но я знаю, что поможет тебе успокоиться. Пойдём на кухню, поищем пирожки с треской. У Марьи, наверняка, ещё остались.
Софья с готовностью закивала, и вскоре обе уже бесшумно спускались по лестнице.
Кухня встретила их полумраком и тишиной. Марьи не было. Вместо неё, склонившись над глиняной плошкой с водой, сидела Дарья. В её руке дрожала свеча, а губы шептали что-то едва слышное.
- Что ты делаешь? - осторожно спросила Елена.
Дарья вздрогнула, чуть не выронив свечу.
- О, господи святый! - воскликнула она и перекрестилась. - Да на вас колокольчик вешать надо! Тихие вы, как привидения.
Софья, заглянув в плошку, увидела, как на тёмной воде отражается зыбкое пламя.
- Ты гадаешь? - уточнила Елена, подходя ближе.
- Ага. На суженого. Меня ещё бабка учила. Нужно смотреть в воду, звать суженого, и, если повезёт - увидишь лицо будущего мужа. Кто отразится - за того и выйдешь.
- А если не появится никто? - спросила Софья с робким любопытством.
- Ну, значит, в девках и ходить, пока не покажется, - просто ответила Дарья и пожала плечами.
Она опустила свечу чуть ниже, и её голос стал зловеще таинственным:
- Но самое главное - нельзя гадать в новолуние. Ни за что.
- Почему? - прошептала Софья, широко распахнув глаза.
- Потому что в образе милого может прийти... черт.
Софья побледнела и тихонько потянула сестру за рукав:
- Елена, что-то мне расхотелось пирожков. Пойдём наверх…
Елена кивнула, и сёстры, оставив Дарью у плошки, поспешно покинули кухню.
Софья не захотела возвращаться в свою комнату, и сёстры устроились на кровати Елены, как в детстве - плечом к плечу, укрытые пледом.
- А расскажи сказку, - вдруг попросила Софья, свернувшись калачиком. - Только не страшную! И чтоб со счастливым концом.
- А не слишком ли ты уже взрослая для сказок? В тринадцать-то лет? – лукаво прищурилась Елена.
Софья состроила умильную рожицу и отчаянно замотала головой, расмешив старшую сестру.
- Ну, раз со счастливым - слушай, - улыбнулась Елена и, улегшись поудобнее, начала:
- Жила-была на свете маленькая мышка. Звали её Василиса. Мама-мышь часто уходила из норки в поля - собирать колосья, искать зёрнышки и жучков, чтобы вечером порадовать дочку вкусным ужином. И каждый раз строго-настрого велела Василисе сидеть в норке и ни в коем случае не показываться наружу. "Прилетит орёл, - говорила она, - и унесёт тебя".
Софья затаила дыхание.
- Но Василисе было скучно одной. Очень скучно. И однажды она выглянула наружу - сначала одним только носиком. На следующий день - ушком. А на третий и вовсе полностью выбралась из норки.
- И что, за ней прилетел орёл? - прошептала Софья.
- Ты слушай дальше. - Елена многозначительно подняла палец.
- Сначала - нет. Орёл не прилетел. Тогда Василиса осмелела ещё больше. Она бегала по лугу, играла с цветами и бабочками… И тут раздался страшный крик - и тень закрыла солнце.
Софья испуганно сжалась под пледом.
- Огромный орёл схватил мышонка и унёс в своё гнездо. Оставил её там своим птенцам - чтобы они полакомились. И вот смотрят на неё орлята голодными глазами… Василиса так испугалась, что даже дышать забыла.
- Но ты же обещала нестрашную! - запротестовала Софья.
- Не перебивай, - строго сказала Елена. - А то сказку не дослушаешь.
- Потянулись орлята к Василисе - а она вдруг начала петь. Голос у неё был такой тоненький, звонкий, будто ручеёк поёт. Орлята заслушались. А потом она стала рассказывать сказки. Одну, вторую, третью… и орлята - уснули.
- Тогда Василиса осторожно выбралась из гнезда, спустилась вниз по ветке и побежала обратно в свою норку. Успела как раз к приходу мамы. И решила не рассказывать о своих приключениях - чтоб не волновать.
- С тех пор Василиса стала самой послушной мышкой на свете и больше никогда не покидала норку без разрешения.
- Хорошая сказка, - пробормотала зевающая Софья.
Вскоре девочка заснула, уткнувшись в плечо сестры. Елена провела ладонью по её волосам и поцеловала в висок. А затем, глядя в темноту, с грустью подумала, что в её сказке всё было немного иначе.
Каждый день Василиса навещала орлят. Садилась рядом с гнездом, рассказывала им новые сказки - и мечтала однажды научиться летать.
И в этот момент в дверь раздался условленный стук.
***
Елена с уланами быстро добралась до западных ворот, где выслушала уже знакомую историю - теперь из уст самого стражника. На вопрос о странном знаке, который прежде замечала Елена, солдат только развёл руками: ничего подобного не видел. Тогда уланы осмотрели ворота сами. И действительно - у самого основания столба, поддерживавшего створку, обнаружился знак: три рваных круга, вписанных один в другой. Символ был чужд и незнаком даже бывалым уланам.
Затем они направились к реке. Снег давно лёг глубоким и хрустким покрывалом на поля, но река по-прежнему не схватилась льдом. От воды поднимался пар, клубясь в серебристых завитках, а тёмные волны лениво катились вдаль, будто неслышно дышали.
На берегу, там, где к воде тянулась искривлённая берёза, уланы устроили засаду. Лунный свет, отражаясь от сугробов, делал мир призрачно-белым, а вода под ним казалась бездонной и чёрной, как чернильница без дна.
Какое-то время всё оставалось тихим. Но вдруг - лёгкий всплеск у берёзы.
Из воды вышла женщина.
Она двигалась неторопливо, величественно, ступая босыми ногами по снегу, будто не чувствовала холода. Тело её было пышным, зрелым - не девичья хрупкость, но плоть, в которой живёт власть. Волосы - густые, тяжёлые, с зеленоватым отливом, словно речная трава - ниспадали до самых пят, стыдливо прикрывая наготу.
На голове у неё покоилась корона, сплетённая из плавника, ряски и коры. Между прядей поблёскивали вплетённые разноцветные ленты - как будто к ней прилипли остатки обетов, обещаний, мечт.
Она взобралась на наклонённую берёзу, как на трон, и, не торопясь, принялась расчёсывать волосы гребнем. Тот был длинный, серебристый, и скользил по прядям с едва слышным звуком - то ли шелест снега, то ли вздох глубины.
- Ох, какие же гости ко мне нынче пожаловали, - вдруг мелодичным голосом будто бы пропела она, - сами охотники на нечисть.
Она даже не повернула головы в сторону схоронившихся улан, но было понятно к кому она обращается.
- Ну что ж вы, милки, спрятались. Али только подглядывать вас сюда прислали.
Александр первым показался из укрытия. Снег на морозе поскрипывал под его сапогами.
- И кто ж ты будешь, красавица? – он сделал незаметный жест рукой, и уланы начали аккуратно расползаться в стороны, стремясь окружить женщину.
Елена осталась на месте, выглядывая из-за сугроба.
- А царица я, - баба наконец соизволила повернуться к командиру улан, - речная.
Она оскалилась гнилыми зубами, и Елену пробрала дрожь.
- Милки, не след вам меня окружать. Я всё вижу, всё чую, - она звонко рассмеялась.
- А, ежели пойдёте со мной, то многое могу и поведать.
- Куда это с тобой мы должны пойти, - напрягся Александр.
- Как куда, да в царство моё. Я как раз себе женихов ищу. Кто удаль свою покажет, тот и станет моим мужем, - Она игриво покачала голой ножкой, - уж всяко среди вас найдётся достойный. Не то, что среди мужичья крестьянского.
- Так это из-за тебя крестьяне пропадают, - догадался Александр.
- Так уж и пропадают, - из густых волос показалось покатое плечико, которым речная царица пожала, - Было бы откуда пропадать. У меня в царстве полно злата да драгоценностей. Вот они и поманились сами.
Елена заметила, как остальные уланы заняли свои позиции, только и ожидая знака от командира.
- И зачем же тебе, красавица, муж вдруг потребовался? – Александр сделал ещё шаг в сторону берёзы.
- А потому что своего я съела.
Баба взвилась со своего насеста в тот же миг, как Александр дал уланам отмашку. Те ринулись к месту, где только что сидела странная русалка. Но её там уже не было - по пояс в холодной воде она начала петь.
Песня была такой волшебной, что Елена на мгновение даже заслушалась. Но быстро скинула наваждение и заметила: уланы словно окаменели, затаив дыхание, вслушиваясь в слова.
Тебе, витязь, дружина злата,
Без воли, без духа - во славу твою.
Шагни в омут, где воды крылаты,
Там шепчут мечи и луна на краю.
Тебе, гость мой, квасы и блюда сказны,
Столы из янтаря, звери в танце глухом.
Лишь хлебни - и забудешь зимы все и страсти,
Лишь коснись моих пальцев - и станешь рекой.
А тебе, что мечтаешь о скипетре княжьем,
Где без прав ты царишь, как нищета в шелку,
Я венец из тумана, из глины, из страха
Возложу на чело - в потаённом лугу.
Елена не выдержала. Она вырвалась из укрытия и бросилась к Александру. Тот, словно зачарованный, шагал к воде, не замечая никого вокруг. Иларион и Всеволод также спешили в реку, Елеазар пытался удержать их, но одного было мало против тренированных бойцов.
Елена в отчаянии заломила руки, не зная, что делать. Набравшись смелости, она подступила к Александру и ударила его по щеке. Командир даже не отреагировал - всё ещё был под чарами, неумолимо двигаясь к воде.
- Александр, ну же, очнись! - в отчаянии она потрясла его за плечи.
Ничего не помогало. Тогда у Елены осталось последнее средство. Она привстала на цыпочки и резко поцеловала Александра в губы.
Мгновение казалось, что ничего не происходит, но затем тело Елены охватил жар, даже сквозь тёплый кафтан. Она ощутила, как Александр прижимает её к себе, жадно отвечая на поцелуй.
Смутившись от такого напора, Елена отпрянула и встретилась с ошарашенным взглядом командира.
- Ай, девки проклятые! - внезапно зазвучал резкий крик.
Елена обернулась и увидела, как Иларион и Всеволод в изумлении крутили головами.
- Ах ты тварь! - взревел Всеволод и, выхватив саблю, кинулся в воду.
- Нет, стой! - вскрикнул Елеазар, пытаясь остановить друга.
Но Всеволод уже был по грудь в холодной воде, когда речная царица вновь обратилась к нему своим манящим голосом:
- Сокол мой ясный, зачем тебе прозябать в простых солдатах? Командиром ты никогда не станешь. Этот, - она холодно указала на Александра, - считает тебя слишком строптивым и горделивым.
Она грациозно держалась на воде, плавно перебирая пальцами по её поверхности.
- Отец не признаёт тебя, так и пройдёшь жизнь байстрюком, доказывая кому-то что-то, - прошептала она, словно неумолимый приговор.
- Всеволод, не слушай её! - крикнул в отчаянии Елеазар.
- Она просто хочет заманить тебя, - подхватил Александр, пытаясь разорвать чары.
Но Всеволод не слышал товарищей, его взгляд был прикован к речной царице.
- Любить тебе не позволяет долг, а стоит ли такая любовь времени, что украдет у вас короткую ночь? - её голос был как шёпот ветра и гром одновременно.
- Иди ко мне, - звала она. - Я дам всё, о чем мечтаешь: трон, который заслуживаешь, любовь, которую не нужно скрывать, силу и признание.
- Всеволод, нет! - крикнул Иларион и бросился за другом, но было уже поздно.
Всеволод отпустил саблю, она медленно погрузилась в реку, и он поплыл к центру, где ждала его русалка.
Вдруг воды в реке завихрились, словно три рваных круга, вписанных друг в друга, и поглотили Всеволода вместе с загадочной женщиной.
