Старший брат Риты, был тоже поглощен своим миром. У него новая, пылающая страсть — восходящая звезда театра, харизматичная Ева Сокольникова. Артем мотается с ней по гастролям, играя роль преданного поклонника, менеджера и телохранителя в одном флаконе, стараясь не упустить свою красавицу из вида ни на секунду. Да и его IT-бизнес, стартап в сфере виртуальной реальности, набирал обороты и требовал все больше внимания. До отца и его перипетий Артему тоже не было дела. Обида, поселившаяся в нем пять лет назад, закаменела и превратилась в прочную, непроницаемую стену равнодушия.
«Наверное, они оба — и мама, и Артем — слишком сильно и по-своему правы в своей обиде на отца, — размышляла Рита, глядя в окно своей комнаты в маминой квартире. — У них есть на что обижаться. Им проще отгородиться». И она тяжело вздохнула, потому что понимала абсурдность своей позиции.
Ведь ей, Рите Соколовой, по всем законам логики и справедливости, тоже должна была быть глубоко безразлична судьба этой глупой, взбалмошной пустышки Лидии Пичугиной. Она же враг, оккупант, причина окончательного краха ее детской мечты о воссоединении семьи! Но вот поди ж ты — не могла она остаться в стороне. Хоть тресни. Какое-то странное, щемящее чувство, похожее на смесь жалости, ответственности и черт знает чего еще, заставляло ее снова и снова откладывать свои дела и мчаться в спальный район, где ее каждый день ждала растерянная Лида.
А дел у самой Риты было — выше крыши! Две задолженности по итоговым работам в университете. С парнем, Ромкой, они в очередной раз поругались — на этот раз из-за ее вечной занятости «делами мачехи», как он язвительно называл Лидию. А вчера… вчера подруга Катя, неловко заикаясь, сообщила, что видела Рому в парке не одного. С какой-то рыжеволосой девчонкой. Они ели мороженое и смеялись. Казалось бы, Рита, ну опомнись! Закрой эту дурацкую эпопею с Лидкой, займись наконец своей жизнью, учебой, своим разрушающимся романом! Выясни отношения, наверстай упущенное!
Но Рита, проклиная себя за мягкотелость, снова набирала номер такси, судорожно думала, не забыла ли она купить Лидии витамины, которые та забывала принимать, и спешила к ней. К Лидии, у которой живот был уже достаточно большим и округлым, и иногда, когда она сидела, притихшая, положив на него руки, оттуда, изнутри, происходило маленькое, таинственное движение — толчок, перекат. Рита видела это своими глазами. Однажды она даже, затаив дыхание, по настоянию Лидии осторожно прикоснулась ладонью к напряженной коже. И почувствовала. Этот странный, живой толчок из другого мира шокировал ее до глубины души, заставил отпрянуть, а затем… затем вызвал что-то теплое, почти невыносимое по силе. Восхищение? Трепет? Она и сама не могла определить.
Но что-то внутри нее, твердое и колючее, связанное с ненавистью к Лидии, в этот момент исчезло, освобождая место для чего-то нового, очень неудобного и совсем не запланированного.
*****
Отец Риты вышел на свободу спустя семь долгих месяцев после задержания. Вернее, он получил условный срок — жесткий, с кучей ограничений, но все же не колонию-поселение. Это была заслуга его адвоката, того самого «волшебника», чьи услуги стоили как хорошая яхта, но в итоге окупились, позволив Виталию Андреевичу избежать тюремных нар. Выбора, куда идти, у него не было. Ни яхт-клуб «Таласса», ни особняк ему уже не принадлежали. Осталась лишь тесная однушка на окраине, которую когда-то арендовала Рита для Лидии.
Возле ворот следственного изолятора, откуда в самый разгар лета, под палящим солнцем, вышел похудевший и заметно постаревший Виталий Соколов, его ждала лишь дочь Рита и ее парень Ромка. Былые друзья и компаньоны разбежались как тараканы при включенном свете. Родни у него, по сути, и не было. А Лидия, на последнем месяце беременности, с огромным животом, осталась дома — она еле передвигалась, и поездка в эту часть города была для нее пыткой.
— Папка! Наконец-то! — Рита, не скрывая слез, бросилась отцу на шею. Он прижал ее, уткнулся лицом в ее волосы, пахнущие знакомым, дорогим шампунем, и на секунду закрыл глаза. Это был запах дома, нормальной жизни, всего того, что он потерял.
— Свобода, доча, — прохрипел он, отпуская ее. Голос был другим, без прежней уверенной бархатистости. — Свобода и тотальная нищета в придачу. — Он горько усмехнулся, оглядываясь на серые стены за своей спиной. — Ну, ладно. Где наша не пропадала. Давайте, везите меня в наши новые арендованные хоромы, хочу посмотреть на царские палаты!
«Хоромами» оказалась душная квартира-студия, где на тридцати метрах ютились они с Лидой. Даже вдвоем было тесновато, а с перспективой появления младенца с коляской, пеленальным столиком и кучей всяких других вещей, картина и вовсе казалась апокалиптической.
Мысли об этой духоте, о том, как «надоела эта унизительная бедность», крутились в голове Лидии днем и ночью, не давая покоя. Она постоянно выстраивала в ухе планы побега. Других вариантов, кроме как оставить ребенка Виталию и навсегда вычеркнуть эту черную полосу из своей биографии, у нее не возникало. Она отказывалась по губить свою молодость с каким-то бывшим бизнесмене-банкроте! Пока она молода, красива и здорова, она без труда найдет себе нового, состоятельного «папика».
А Виталий… Виталий сам во всем виноват! Она же не давала ему клятву быть декабристкой и ждать его у ворот тюрьмы. А все эти слова в ЗАГСе про «и в горе, и в радости, и в богатстве, и в бедности» — так, пустая формальность, стандартный текст для процедуры. Именно так думала Лидочка, тяжело переваливаясь с боку на бок на диване, в ожидании, когда Рита с Ромкой привезут Виталия в эту однокомнатную клетку.
Лидочка решила, что до родов придется потерпеть. А вот выпишется из роддома, передаст крикуна в руки «счастливому» папочке — и поминай как звали! Еще до всей этой истории подруга Настя Борискина, вышедшая замуж за итальянского ресторатора, звала ее в гости, в Милан. Вот туда она и махнет, как только немного оклемается. Но «потерпеть» до родов у Лидии не получилось. Ее нервы, и без того расшатанные, лопнули на следующий же день после возвращения мужа.
Виталий, появившись в квартире, начал безумно раздражать ее одним своим видом. Этот мужчина, без галстука, в простой футболке, без часов на запястье, казался ей чужим и ненужным. Она согласна была терпеть его только в неразрывной связке с его счетами и статусом. Без этого он не имел никакого права даже прикасаться к такой королеве, как она. Скандалы в их квартире стали настолько частыми и громкими, что соседи начали стучать по батареям, а однажды даже пришел участковый с беседой о соблюдении общественного порядка.
После этого Лидия лишь слегка притихла, переведя истерики в формат ледяного презрения и язвительных комментариев. Зато она закатывала сцены, когда Виталий отвозил ее в женскую консультацию, или когда они выбирали в супермаркете самые дешевые пачки пельменей по акции «два по цене одного».
В один из таких дней, когда Соколовы на старенькой, но все еще исправной иномарке Лидии отправились на оптовый склад на окраину города, чтобы присмотреть для будущего ребенка кроватку и коляску подешевле, терпение лопнуло с обеих сторон, и это закончилось настоящей трагедией.
— Лид, слушай, — осторожно начал Виталий, глядя на дорогу. — Может, не будем пока тратиться на все новое? Звонила Вера Ковалева… Жена Виктора, моего бывшего партнера. У них младшему только три года исполнилось. Она предлагает отдать нам почти все: и коляску прогулочную, и автолюльку, и целую пачку одежды, игрушки. Говорит, вещи в хорошем состоянии, им уже не нужны.
Глаза Лидии начали медленно, как в замедленной съемке, расширяться. В них вспыхнул сначала недоумение, а потом чистая, беспримесная ярость.
— Что?! — прошипела она. — И ты… ты согласился?! Какой позор! Они что, считают нас нищими попрошайками? Подачки вздумали нам кидать?! Боже мой, какой ужас! Немедленно перезвони и откажи! Заблокируй ее номер! Не смей ничего брать! Мы все купим сами! Новое!
— Лидия, очнись! — голос Виталия сорвался, в нем впервые за много месяцев прозвучала не усталость, а гнев. — А мы и есть нищие! Если ты до сих пор этого не поняла, то у тебя, прости, не все дома! У нас нет денег! Нет!
— Не смей так кричать! И не ломай мою машину! — взвизгнула Лидия, когда он от бессилия ударил ладонью по рулю. Ее начало трясти, слезы гнева выступили на глазах. Эта машина была последним символом ее прежней жизни.
— Да заткнись ты, наконец! Не мешай вести машину! — крикнул он в ответ, пытаясь совладать и с дорогой, и с нарастающей истерикой жены.
— Ах, так?! — ее голос стал пронзительным, визгливым. — Останови машину сию секунду! Пошел вон! Вон из моей машины, из моей жизни! Старый, нищий, бесперспективный му…ак!
И тогда, в припадке безумия, Лидия схватилась обеими руками за руль, пытаясь вырвать управление у Виталия или заставить его свернуть на обочину. Машина дернулась. Виталий, испугавшись за ее же безопасность и свою, инстинктивно оттолкнул ее за плечо, чтобы освободить руль. Остановиться резко на оживленной трассе было нельзя. Это прикосновение стало для Лидии последней каплей. С криком она вцепилась ему в руку длинными ногтями, впиваясь в кожу до боли.
Виталий вздрогнул от неожиданности и резкой боли. Его рука дернулась. Автомобиль, потеряв на доли секунды четкое управление, рвануло в сторону. Виталий изо всех сил ударил по тормозам, но было уже слишком поздно. Машину, как щепку, вынесло с асфальта, она пролетела по обочине, перевернулась в воздухе и с душераздирающим грохотом ударилась крышей о бетонные блоки ограждения, а затем скатилась в глубокий кювет.
Виталий Андреевич Соколов, бывший владелец яхт-клуба «Таласса», скончался мгновенно от полученных травм. Лидию, без сознания, с множественными переломами и чудовищными ушибами, но живую, вытащили спасатели и под вой сирены повезли в ближайшую больницу. Там, в операционной, под светом ярких ламп, в процессе экстренной операции, на свет появился здоровый, крепкий мальчик. Он закричал громко и требовательно, не зная, что только что лишился отца, а мать находится на грани жизни и смерти.
*****
В это самое время Рита стояла на пороге своей квартиры и нежно прощалась с Ромой. Влюбленные, наконец помирившись после недавней размолвки, никак не могли расстаться. Они перешептывались в полумраке подъезда.
— Ром, ну иди уже, поздно, — капризно, но с сияющей улыбкой говорила Рита, обнимая его за шею.
— Еще минуточку, моя красавица, — прижимал ее к себе парень. — Не могу оторваться. Рит, давай наконец съедемся. Серьезно. Когда ты уже решишься?
— Я повторяю в сотый раз: жить под одной крышей я буду только с мужем. У меня принципы! — она надула губки, но в глазах играли искорки.
— Так давай распишемся! Кто нам мешает? Мне двадцать один, тебе почти девятнадцать — полный правовой аллегри. Можем хоть завтра в ЗАГС бежать.
— А на что жить-то будем? — нахмурилась Рита, касаясь лбом его подбородка.
— Я же не только учусь, я работаю! Да и родители помогут, не переживай!
Родители Ромки, Алла Семеновна и Игорь Дмитриевич Лукинские, и правда могли помочь существенно. Они были не «простыми родителями», а очень известными в городе адвокатами, чья фамилия значила вес в юридических кругах. А дед Ромки, Дмитрий Владимирович, и вовсе был легендой, председателем коллегии, выигравшим десятки громких, почти безнадежных дел.
— Не хочу я начинать жизнь с подачек, даже родительских! — с юношеским максимализмом заявила Рита, гордо вскинув подбородок. — Сами всего добьемся!
— Как скажешь, моя непреклонная королева, — с покорной улыбкой вздохнул Роман и наклонился для очередного поцелуя.
В этот момент в тишине подъезда резко и пронзительно зазвонил телефон Риты. Мелодия была обычной, но в контексте их нежных посиделок прозвучала как сигнал тревоги. Рита, сморщившись, вытащила аппарат из кармана джинсов. Незнакомый номер. «Наверное, спам», — мелькнуло в голове. Но что-то заставило ее ответить.
Голос в трубке был официальным, сухим и очень спокойным. Слишком спокойным для тех новостей, которые он сообщал. Телефон выскользнул из ослабевших пальцев и со звоном ударился об пол подъезда.
Девушка стояла, не в силах пошевелиться, не в силах издать звук. Рома, увидев ее мертвенно-белое лицо и широко открытые, ничего не видящие глаза, подхватил телефон.
— Рита? Риточка, что случилось? Кто это был?
Она не отвечала. Он поднес трубку к уху, но звонок уже оборвался. Через секунду на экране замигал вызов от «Мама». Руки Риты дрожали так, что она не могла нажать кнопку. Сделал это Рома.
— Риточка, солнышко… — голос Татьяны Павловны звучал удивительно ровно, слишком ровно, будто она читала заученный текст. — Я знаю. Мне уже позвонили. О трагедии. Не волнуйся, солнце, я и Андрей все организуем. Андрей уже был на месте, потом в морге… Он все сделает, как положено. Артем с ним связывался. Мы… мы просто не знали, как тебе сказать. Решили отложить этот тяжелый разговор до вечера, когда все соберемся дома дома, в спокойной обстановке…
— Мама… — наконец выдавила из себя Рита, и ее голос был чужим, сиплым. — Мама, почему ты так… спокойно? Как так? Папа… — она не могла договорить. — А Лида? Что с Лидой?
— Она жива, — последовал короткий, сухой, как щелчок, ответ. — Больше я ничего не знаю и знать не хочу.
Связь прервалась. Рита стояла, глядя на Романа, который все слышал и теперь смотрел на нее с лицом, полным ужаса и сострадания. В ее глазах читалась полная потерянность, будто у нее выдернули из-под ног всю землю.
— Рита, — тихо сказал Роман, беря ее ледяные руки в свои. — Поехали. Сейчас же. К матери Лидии. Она должна что-то знать.
Через пять минут они уже мчались по ночному городу. Рита молчала, уставившись в темное стекло, по которому текли ее беззвучные слезы. У дома Тамары Захаровны Пичугиной горел свет. Они позвонили в домофон, и им открыли почти сразу.
Картина, открывшаяся им в маленькой, захламленной прихожей, была до жути пронзительной. Тамара Захаровна, в помятом халате, с размазанной по лицу тушью, безутешно рыдала, сидя на табуретке и раскачиваясь из стороны в сторону. Ее плач был полон неподдельного отчаяния — но было ли это отчаяние из-за дочери, из-за зятя или из-за окончательно рухнувших надежд на финансовое спасение, понять было невозможно.
На стареньком диване, прижавшись друг к другу, как два испуганных птенца, сидели младшие сестры-двойняшки, Люда и Света. Они не плакали, а лишь тихо всхлипывали, глядя на мать огромными, полными страха и непонимания глазами. В воздухе висели запах дешевого одеколона, вчерашней жареной картошки и всепоглощающего горя.
– Тамара Захаровна, где Лида? — выдохнула Рита, дрожа всем телом, будто ее трясло в лихорадке. Ей было холодно в этом душном, пропахшем слезами и старыми обоями помещении. Рома, увидев, как она буквально рассыпается на глазах, крепче обнял ее за плечи, пытаясь передать хоть крупицу опоры.
— Боже мой, Рита, ну что за вопросы! — сквозь всхлипы и причитания, капризным, вымученным тоном произнесла Тамара, размазывая по щекам черные подтеки туши. — Не здесь же она! Такая тяжелейшая, ужасная авария! Это все твой отец виноват, дурак несчастный! Лучше бы он и не выходил на волю, сидел бы себе в тюрьме и не портил жизнь молодым! Сам на тот свет отправился, а как же мы теперь? В нищете, в тесноте этой… Кругом одни проблемы! — Она говорила, обращаясь скорее к судьбе и потолку, чем к конкретным людям перед ней.
— Где Лида? — сквозь стиснутые зубы, медленно и с ледяной четкостью, повторила Рита. Каждое слово давалось ей усилием воли.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.