Найти в Дзене
ЛИТИНТЕРЕС

Серебряный век как на ладони. Лучшие мемуары об эпохе

Мы довольно много знаем про эту удивительную эпоху в отечественной литературе (и вообще в искусстве, но обычно именно литературу имеют в виду). На слуху разные поэтические школы и течения, вроде символизма и акмеизма. Борьба между этими направлениями, манифесты, ответные манифесты, скандальные выступления. На слуху, конечно, сами мэтры - таинственный Блок, неугомонный Гумилев, бесшабашный Есенин, громоподобный Маяковский и прочие. Но самое важное - до нас дошло множество деталей их взаимоотношений, их реальные диалоги, ситуации из повседневной жизни. Миллион разных подробностей, которые создают саму ткань эпохи. И за эти подробности нам надо благодарить мемуары. Причем мемуары о Серебряном веке - это вообще какой-то особый жанр. Обычно в мемуарах есть центральная фигура (скажем, сам автор), жизнь которой мы прослеживаем. Но в этих произведениях главного персонажа трудно выделить, потому читателю предлагается погружение в саму эпоху. Главный персонаж - именно Серебряный век. Ходасевич п
Оглавление

Мы довольно много знаем про эту удивительную эпоху в отечественной литературе (и вообще в искусстве, но обычно именно литературу имеют в виду). На слуху разные поэтические школы и течения, вроде символизма и акмеизма. Борьба между этими направлениями, манифесты, ответные манифесты, скандальные выступления. На слуху, конечно, сами мэтры - таинственный Блок, неугомонный Гумилев, бесшабашный Есенин, громоподобный Маяковский и прочие.

Но самое важное - до нас дошло множество деталей их взаимоотношений, их реальные диалоги, ситуации из повседневной жизни. Миллион разных подробностей, которые создают саму ткань эпохи. И за эти подробности нам надо благодарить мемуары.

Причем мемуары о Серебряном веке - это вообще какой-то особый жанр. Обычно в мемуарах есть центральная фигура (скажем, сам автор), жизнь которой мы прослеживаем. Но в этих произведениях главного персонажа трудно выделить, потому читателю предлагается погружение в саму эпоху. Главный персонаж - именно Серебряный век.

"Некрополь". Владислав Ходасевич

Ходасевич пишет о Брюсове, о Блоке, о Белом, о Гумилеве и Есенине. Он знает их лично, но смотрит на них с той дистанции, которая позволяет видеть главное - человеческую суть и трагедию творца. Его взгляд пронзителен, иногда беспощаден. Читая о том, как Брюсов конструировал собственную жизнь, подчиняя ее литературным играм, или о мистических исканиях Андрея Белого, понимаешь изнанку великих стихов.

"На берегах Невы". Ирина Одоевцева

Книга удивительного обаяния. Одоевцева была ученицей Гумилева, юной поэтессой, которую обожали мэтры. Ее мемуары дышат свежестью и непосредственностью. Она пишет о Цехе поэтов, о "Бродячей собаке", о Мандельштаме, Ахматовой и, конечно, о своем учителе с такой интонацией, словно все это было вчера. В ее тексте эпоха предстает живой, искрящейся, полной острот, юношеского задора и трагических предчувствий. Одоевцева обладает даром слышать и запоминать разговоры, интонации, детали, создавая иллюзию полного присутствия. Читатель словно садится за столик кафе рядом с молодыми поэтами.

-2

"Алмазный мой венец". Валентин Катаев

Катаев создает оммаж своим друзьям юности - Юрию Олеше, Ильфу и Петрову, Маяковскому и прочим мастерам эпохи. Он никого (почти) не называют впрямую, но его аллегории легко узнаваемы. Птицелов - это Эдуард Багрицкий, командор - Маяковский, королевич - Есенин и т.д. Катаев пишет о том моменте, когда Серебряный век уже сливается с советскими двадцатыми - тоже интереснейшей с литературной точки зрения эпохой.

"Полутораглазый стрелец". Бенедикт Лившиц

Книга посвящена русскому футуризму - самому эпатажному течению эпохи. Лившиц, бывший близким другом и соратником Бурлюков, Маяковского, Хлебникова, рассказывает о становлении "будетлян" с позиции участника и теоретика. Это подробнейшая хроника сражений за новое искусство, описание их турне, скандалов, творческих лабораторий. Лившиц пишет плотно, фактографично, но с истинно поэтическим блеском, возвращая читателя в тот момент, когда искусство с грохотом и вызовом ломало старые формы.

"Петербургские зимы". Георгий Иванов

Проза поэта, горькая и ироничная. Иванов пишет про ту же эпоху, что и Одоевцева (он ее муж), но краски его палитры мрачнее. В его изображении Петербург тех лет - это призрачный, зыбкий мир. Мираж, полный двойников и теней. Реальность причудливо переплетается с вымыслом, а портреты современников (Блока, Сологуба, Есенина) пронизаны щемящим чувством обреченности. Это не столько документальное свидетельство, сколько прощание с утраченным раем, окрашенное позднейшим эмигрантским опытом.

-3

"Сумасшедший корабль". Ольга Форш

Особняком стоит роман-метафора Ольги Форш. Форш писала о Доме искусств - петроградском общежитии для писателей и художников. Дом искусств (Диск) превратился в настоящий ковчег, в котором выживала русская культура в первые послереволюционные годы. Под масками героев легко угадываются реальные лица: Замятин, Сологуб, Гумилев. Форш создает образ плывущего в никуда корабля, населенного гениями и безумцами, которые посреди голода и разрухи продолжают творить.

_________________________________

1. Поддержать канал донатом можно здесь.
2. Приглашаем на наш сайт "Литинтерес". Там новые статьи появляются раньше!
3. А еще ждем вас в нашей группе ВКонтакте. И в Телеграме

Мемуары
3910 интересуются