После того, как я опубликовал статью с расценками на покорение пика Победы, в комментариях столкнулся с упреками в праве на использование слова «покорить» в контексте горных вершин. Суть претензии была проста и немного пафосна: как вы смеете использовать слово «покорил»? Гору нельзя покорить, гора пускает к себе сама. Это, мол, штамп советского имперского мышления, а в цивилизованном мире люди просто «достигают вершины».
Я задумался. А ведь действительно: наш язык хранит не просто слова, а целую философию. И если копнуть глубже, выяснится, что правота в этом споре — штука сложная, и лежит она не в лингвистике, а в психологии «достигаторства».
Суд Высоцкого: поэт против «вежливых» поправок
Первое, что мне захотелось сделать — это ткнуть оппонента носом в факты. Прежде чем тыкать в обывателя альпинистскими упреками, давайте откроем того же Высоцкого, который во время съемок в фильме «Вертикаль» проводил очень много времени с альпинистами, а позже восхвалял их в своих стихах. Какие же словосочетания он употреблял?
«И спускаемся вниз с покорённых вершин».
«Вершина изумрудным льдом, которую ты так и не покорил».
Высоцкий не стеснялся этого слова. Почему? Да потому что поэт (в отличие от «вежливых» комментаторов) чувствует энергию языка.
«Покорить» в русском языке — это не всегда акт агрессии и насилия. Это часто синоним преодоления. Мы говорим «покорить женское сердце» не в смысле взять женщину в вечное рабство, а в смысле пройти через тернии сомнений, стать достойным, быть допущенным. Здесь нет противоречия с тем, что гора «пускает».
Не Высоцким единым
Идём дальше. Давайте посмотрим на вещи, которые имеют официальный вес.
Различные значки, нагрудные знаки, многочисленные вымпелы и памятные медали — они пестрят формулировками «Покорителю вершин» и подобными.
Это не народный фольклор и не ошибка отдельных мастеров. Это, практически, государственная награда.
Даже сейчас Федерация альпинизма России подписывается под такими званиями. Вот какое «свидетельство» мне попалось в сети.
Получается забавная ситуация: человек, получивший официальную бумагу с печатью федерации, где чёрным по белому написано «Покоритель», приходит в интернет, а ему тут же заявят: «Вы неправильно себя называете, вы просто мимолетный гость вершины, уберите имперские замашки».
Извините, но альпинистскому сообществу, прежде чем учить других вежливости, стоило бы для начала разобраться в своём собственном официальном лексиконе и поэтическом багаже. Если даже федерация использует это слово — значит, оно имеет право на существование без всяких оправданий.
Откуда взялся этот «имперский» след?
Но почему же тогда возник этот спор? Почему именно в русскоязычном пространстве слово «покоритель» закрепилось так прочно, что режет слух даже альпинистской публике?
Ответ лежит в истории и коллективной психологии. Советский Союз был страной великих строек и географических прорывов. Папанинцы, челюскинцы, покорители Севера, покорители космоса. В 30–50-е годы формировался культ человека, побеждающего стихию. Это была идеологическая необходимость: молодая страна должна была доказать, что её граждане — титаны, которым море по колено.
В этом контексте гора (как и Арктика, и космос) была не просто объектом природы, а противником. Враг, которого нужно победить. И эта героическая риторика прочно въелась в подкорку.
Когда человек говорит «я покорил гору», он бессознательно транслирует архетип Победителя. Ему важно зафиксировать факт: «Я смог. Я сильнее обстоятельств».
Психология достигаторства: почему нам нужно «покорять»?
Здесь мы подходим к самому интересному — к психологии достигаторства. В русском (и шире — постсоветском) менталитете успех часто измеряется не процессом, а результатом и только им. «Главное не участие, а победа» — неужто забыли такое выражение?
Почему альпинист на вопрос «Как сходили?» отвечает «взошёл», а на наградном значке указано «Покорителю»? Потому что в моменте, на горе, ты ощущаешь единство и смирение. Но когда ты возвращаешься в «цивилизацию» равнинных людей, тебе нужно конвертировать свой опыт в социальный капитал.
Слово «взошел» — это факт. Слово «покорил» — это победа. А победа — это ресурс. Она поднимает самооценку, доказывает окружающим твою крутость.
Психология достигаторства говорит нам: человеку важно верить, что мир управляем. Гораздо страшнее думать, что мы просто «букашки», которых гора терпит. Нам нужна иллюзия контроля. Фраза «я покорил» дает эту иллюзию. Фраза «гора меня допустила» оставляет в состоянии «как повезет», что для сильной личности (а в горы идут сильные) психологически дискомфортно.
Эволюция или снобизм?
В последние годы, с ростом популярности трекинга и появлением в горах «расслабленных» туристов, действительно наметился тренд на смягчение лексики.
Люди приходят в горы не за рекордами, а за тем, чтобы «просто побыть». Им слово «покоритель» режет слух, потому что они не чувствуют себя покорителями. Они чувствуют себя гостями.
Это нормальная эволюция сообщества. Но превращать это в догму и попрекать других «неправильным» словом — верх лицемерия.
Вы хотите убрать «покорение» из обихода? Прекрасно. Но начните с себя. Перепишите Высоцкого. Снимите таблички с памятных каменей, где написано «Покорившим...». Договоритесь в среде гидов, чтобы никто никогда не использовал этот глагол. Начните с федерации альпинизма России, а то, один награждается за «Восхождение», а «Снежный барс» у вас обязательно «покоритель»
А до тех пор, пока на значках и почётных грамотах напечатано «Покорителю», любой «вежливый» критик будет выглядеть как человек, который путает свою личную нелюбовь к термину с объективной реальностью. Можно сколько угодно требовать замены слова в обиходе, но когда оно закреплено в наградной системе — спорить нужно не с прохожими в интернете, а с собственной федерацией альпинизма. А это уже совсем другая история.
Гора пускает к себе. Но гора и требует жертв. И каждый, кто дошел до вершины, имеет моральное право называть себя так, как считает нужным. Хоть «Властелин горы», как в детской игре! Потому что в горах главное — не слово, которым ты назвал свой путь, а то, как ты прошел этот путь и кем ты стал, спустившись вниз.