Не подумайте, Виктор вовсе не считал себя сыночкой-корзиночкой. Просто уже привык, что мама всегда знает, что делать.
Людмила Сергеевна заваривала сыну чай. Поставила чашку на стол, уселась рядом и завела свой обычный разговор.
– Ты посмотри, как она тебя обирает.
Виктор поднял глаза от телефона.
– Мам, ну что ты опять.
– Опять?! – Людмила Сергеевна аж привстала. – Я тебе факты говорю! Кредит на ремонт ты платишь. Машину ты купил. Ее матери на лечение - опять ты. А она что?
– Мам, она работает медсестрой, там зарплата копеечная.
– Медсестрой! – мать произнесла это слово так, будто речь шла о чем-то особо мерзком. – Раньше медсестры были скромными. А эта твоя Аня – она же тебя как липку обчистила! Посмотри на себя! Да она просто присосалась к твоему кошельку!
Виктор посмотрел. Увидел собственное отражение в темном экране телефона.
Раньше он отмахивался. Говорил: "Мам, не лезь". Но сейчас он вдруг начал замечать.
Вот Аня попросила денег на курсы повышения квалификации. Тридцать тысяч. Раньше он бы не задумался. Но сейчас.
– Знаешь, – сказал он жене вечером, – может, подождешь с курсами? У нас затраты большие.
Аня посмотрела на него. В глазах что-то мелькнуло.
– Хорошо, – сказала она. – Подожду.
И пошла на кухню. Виктор остался сидеть в гостиной. Почему-то стало не по себе. Будто он сделал что-то непристойное.
На следующий день мать позвонила:
– Вить, помнишь Зою Петровну из соседнего подъезда? У нее зять золото, а не человек! Никогда жене в деньгах не отказывает, но и отчет требует. По чекам. Вот это порядок! А ты хоть знаешь, куда деньги уходят?
Виктор представил себе, как просит у Ани чеки. На хлеб. На молоко.
Абсурд.
Но мысль засела. И начала прорастать.
Через неделю Виктор впервые попросил у жены отчет. Нет, не так грубо, конечно. Он просто спросил. Вроде как между делом.
– Ань, а покажи, на что ушли деньги, что я давал на продукты?
Она стояла у плиты. Помешивала суп. Обернулась.
– Ты серьезно?
– Ну мама говорит, это обычное дело. В семье должна быть прозрачность финансовая.
Аня медленно выключила плиту. Села за стол. Достала телефон. Показала переводы.
Виктор листал. И чувствовал себя как-то гадко. Будто подглядел за женой в душе.
– Спасибо, – пробурчал он.
Аня ничего не ответила. Просто взяла телефон и ушла в спальню.
А Виктор сидел и думал: какого черта я вообще это сделал?!
Но мать уже не отставала. Звонила каждый день.
– Сын, я беспокоюсь. Ты худой стал. Небось, деньги все в свою семейку переводит – матери там, сестрам, братьям. У нее же полно родни голодной!
– Мам, сама зарабатывает, – устало говорил Виктор.
– Сама?! – Людмила Сергеевна фыркала, как обиженная лошадь. – Двадцать тысяч у медсестры! Что она на них купит? Ноготки себе сделает да подружек в кафе угостит!
Виктор повесил трубку. Но слова въелись. Засели. И начали точить.
Он стал замечать. Вот Аня покупает новую тушь – триста рублей. Вот берет такси вместо автобуса – двести. Вот заказывает доставку еды, потому что не успела приготовить после смены, – семьсот.
Раньше он бы не обратил внимания. А теперь видел. И считал.
Однажды вечером Аня попросила денег на лечение матери. Пятнадцать тысяч. Операция на глаза.
– Я верну, – сказала она тихо. – Со следующей зарплаты.
– Аня, – Виктор потер переносицу, – может, твоя мама сама накопит? У нас же кредит, ипотека.
– У нас? – переспросила она. – Или у тебя?
– Что ты имеешь в виду?
– Ты же теперь считаешь деньги, Витя. Я ведь вижу. Разделяешь. Твое – мое. Так давай до конца: кредит на ремонт – чьей квартиры? Машина чья?
Виктор молчал.
– Да ладно, – Аня махнула рукой. – Я сама найду.
Она нашла. Взяла в долг у подруги. И Виктор почувствовал, как между ними вырастает стена.
Аня перестала просить. Вообще. О чем бы то ни было.
Утром вставала раньше его. Молча собиралась. Уходила. Вечером возвращалась, молча готовила ужин.
– Как дела? – спрашивал Виктор.
– Нормально.
– На работе все хорошо?
– Да.
Монослоги. Как в телеграмме. Только без точек.
Мать торжествовала:
– Видишь? Она обиделась! Потому что поняла – тебя больше не обманешь! Ты теперь держишь руку на пульсе!
Но Виктору почему-то не было радостно.
Он смотрел на жену. Она сидела на диване, уткнувшись в телефон. Лицо усталое. Под глазами тени. Волосы собраны в небрежный хвост. На шее тоненькая золотая цепочка, которую он подарил на годовщину. Единственное ее украшение.
И вдруг Виктор подумал: когда она последний раз покупала себе что-то?
А он? Он на прошлой неделе купил себе новые кроссовки за пять тысяч. Не спросил. Не отчитывался. Просто купил.
Аня даже не заметила. Или сделала вид.
Однажды домой пришла мать. Без предупреждения. С пирогами и сумкой овощей.
– Принесла вам, голубчикам поесть. А то небось, опять питаетесь одними макаронами!
Аня как раз мыла пол. Встала. Вытерла руки о фартук.
– Здравствуйте, Людмила Сергеевна.
– Здравствуй, здравствуй, – мать прошла на кухню, осмотрелась придирчиво. – Ой, а чего это у вас шторы какие-то заношенные. Надо бы поменять.
– Поменяем, – коротко ответила Аня и вернулась к уборке.
Людмила Сергеевна села за стол. Начала доставать из сумки продукты. Картошку. Морковь. Капусту.
– Вить, смотри, какие овощи хорошие! Свежие!
– Спасибо, мам.
Аня молча вымыла пол. Убрала ведро. Сняла фартук. И пошла в спальню.
Мать проводила ее взглядом:
– Вот всегда так. Я прихожу – она уходит. Не уважает.
– Мам, она устала. Две смены подряд отработала.
– Я в ее годы три смены вкалывала! И тебя одна растила! И ничего, всегда была приветливой!
Виктор промолчал.
Вечером, когда мать ушла, он зашел в спальню. Аня лежала на кровати, уставившись в потолок.
– Ты чего?
– Устала.
– Может, поговорим?
– О чем?
Виктор сел на край кровати.
– Аня, я не хочу, чтобы между нами был такой холод.
Она повернула голову. Посмотрела на него.
– А что ты хочешь, Витя?
– Чтобы было, как раньше.
– Как раньше? – Аня усмехнулась. – Но ты мне тогда доверял.
– Я и теперь тебе доверяю!
– Нет. Ты меня контролируешь. Это разные вещи.
Виктор не нашел, что ответить.
Потому что она была права.
В тот день Виктор домой пришел раньше. Работа отменилась. Хотел сюрприз жене устроить – цветы купил, торт. Решил: надо мириться.
Открыл дверь. В квартире тихо. Аня, наверное, еще на работе.
Прошел на кухню. Поставил торт в холодильник. И тут увидел: на столе лежит папка. Толстая такая. С надписью "Документы".
Открыл.
Первый лист – договор купли-продажи. Дача. Анина дача, что ей от бабушки досталась. Продана.
Виктор замер.
Она продала дачу?!
Зачем?!
Дальше – еще документы. Квитанции. Банковские выписки. Он листал их как в тумане. Не верил собственным глазам.
Потом увидел договор ипотеки.
Квартира. Двухкомнатная. В новом доме. Первый взнос – один миллион триста тысяч.
А ниже – еще одна квитанция.
Людмила Сергеевна. Погашение кредита. Сто двадцать тысяч рублей.
Виктор сел.
Или упал. Не помнит.
Сидел и смотрел на эти бумажки. Как идиот.
Нет. Хуже идиота.
Аня заплатила за мать кредит, о котором он даже не знал.
Дверь щелкнула. Аня вошла. Увидела его на кухне. Замерла.
– Ты чего так рано?
Виктор молча протянул ей договор ипотеки.
– Аня, это правда?
Она кивнула.
– Правда.
– Ты продала дачу? Свою дачу, что от бабушки осталась?
– Да.
– И взяла ипотеку. На мое имя.
– Я хотела сюрприз сделать. К сорокалетию. Чтобы мы, – она осеклась. – Чтобы мы съехали, наконец, из съемной квартиры. Чтобы не зависели от твоей мамы. У которой мы каждые выходные торчим.
Виктор молчал.
– И эта квитанция, – Аня кивнула на бумажку, – твоя мама взяла кредит пять лет назад. Сто пятьдесят тысяч. На лечение, якобы. Ты не знал?
Он лишь головой покачал.
– Не знал.
– А я узнала случайно. Она мне сама рассказала. Плакала. Говорила, стыдно признаться перед сыном. Говорила – тебе и так тяжело. Просила не говорить тебе. И я погасила ей этот кредит. Чтобы она не мучилась.
Тишина.Только холодильник гудит.
– Витя, – Аня села рядом, – я три года копила. Три года. Каждую копейку откладывала. Подработки брала. Ночные смены. Думала: вот куплю нам квартиру. Вот сделаю сюрприз. Вот ты обрадуешься.
Она усмехнулась. Горько.
– А вместо этого ты у меня отчеты требуешь. Чеки проверяешь.
Виктор закрыл лицо руками.
– Самое обидное, – голос ее дрожал. – Не то, что ты мне не доверял. А то, что ты маме поверил. Она сказала – "присосалась к кошельку", и ты подумал: "А ведь точно!"
Она ушла в спальню. Закрыла дверь.
А Виктор стоял на кухне. С папкой документов в руках. И впервые за тридцать восемь лет понял: каким же он был слепым.
Виктор пришел к матери утром. Без звонка. Просто пришел.
Людмила Сергеевна открыла дверь в халате, с бигудями на голове.
– Витенька! Как хорошо! Я как раз собиралась...
– Мам, – перебил он, – нам надо поговорить.
Она замолчала. Что-то в его голосе было непривычное.
Сели на кухне. Она заваривала чай. Суетилась. Доставала печенье.
– Мам, сядь.
Села.
– Мы сами будем решать, как распоряжаться нашими деньгами. Сами. – сказал Виктор спокойно.
Людмила Сергеевна побледнела:
– Что?! Витя, я же для тебя старалась! Я хотела уберечь!
– От чего? От женщины, которая продала свою дачу, чтобы купить нам квартиру? От женщины, которая погасила твой кредит, о котором ты мне даже не сказала?
Мать открыла рот. Закрыла.
– Ты знал?
– Теперь знаю. Аня мне ничего не рассказывала. Я сам нашел документы. Случайно.
Людмила Сергеевна заплакала:
– Витенька, я боялась, что ты меня осудишь.
– Так ты решила осудить Аню вместо этого? – Виктор встал. – Мам, я люблю тебя. Ты моя мать. Но Аня – моя жена. И перестань нашептывать мне всякую чушь про деньги.
Он вышел. Не оглядываясь.
Дома Виктор застал Аню на диване. Она собирала чемодан.
– Ты куда?
– К подруге. На несколько дней. Мне нужно подумать.
– Аня, подожди.
Она остановилась.
– Я был у матери, – сказал Виктор. – Сказал ей все. Что это наша жизнь, наши деньги, наши решения.
Аня молчала.
– И еще я хочу сказать тебе прости. Прости за все. За то, что я был слепым идиотом.
Она села.
– Мне не нужен муж, который требует с меня чеки за хлеб.
Виктор сел рядом. Обнял ее.
– Больше не буду. Обещаю.
Они сидели так долго.
А потом Аня сказала:
– Знаешь, я тоже виновата. Мне надо было сразу сказать тебе про квартиру. Про кредит твоей мамы. Но я хотела сюрприз. Я думала, это будет красиво.
– Это было красиво, – Виктор улыбнулся сквозь слезы. – Самое красивое, что со мной случалось.
Чемодан остался несобранным.
А вечером они вместе готовили ужин. Планировали переезд в новую квартиру.
И Виктор впервые за много лет почувствовал: он только сейчас освободился от материнского контроля.
Друзья, не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые публикации!
Рекомендую почитать еще: