Елена стояла у окна и смотрела, как Сергей выгружает из багажника пакеты. Два больших – продукты. Один маленький, подарочный – из ювелирного.
Три недели он выбирал это чёртово колье. Ездил на другой конец города, консультировался с продавщицей, фотографировал варианты, показывал сестре. Вчера вечером хвастался: «Мама будет в восторге! Настоящее золото, проба девятьсот восемьдесят пятая!»
Елена кивала. Улыбалась. Радовалась за свекровь.
Потому что должна была понимать.
Дверь хлопнула. Сергей ввалился в прихожую с пакетами, телефон зажат между ухом и плечом – разговаривал, смеялся. Сбросил куртку прямо на пол, пнул ботинки к стенке.
– Лен, разбери продукты! – крикнул он и скрылся в комнате.
Она молча подняла куртку. Повесила. Поставила ботинки ровно.
Через пять минут Сергей вернулся на кухню, всё ещё листая что-то в телефоне. Протянул ей букет – даже не глядя.
– Это тебе. Просто так, по дороге взял.
Три гвоздики, две хризантемы и веточка непонятной зелени. Ценник ещё не оторвали – сто двадцать девять рублей.
Елена взяла букет. Посмотрела на него. Потом – на мужа. Потом – на маленький пакет из ювелирного, который он аккуратно положил на верхнюю полку шкафа.
– Твоей маме золотое колье, а мне – опять цветы из «Пятёрочки», – сказала она.
Сергей даже не поднял голову от телефона. Листал, улыбался. Потом вздохнул – мол, опять ты со своими обидами – и ответил, не глядя:
– Лен, ну это же мама. Ты взрослая женщина, должна понимать.
Должна понимать.
Эти три слова Елена слышала семнадцать лет подряд. Как заклинание. Как пропуск в страну, где она вечно гостья, а не хозяйка.
Должна понимать, что отпуск – только когда свекровь свободна. Должна понимать, что деньги на новый холодильник подождут, потому что маме надо подлечиться. Должна понимать, что её день рождения – это «потом отметим», а мамин – событие вселенского масштаба.
Понимала. Молчала.
А сегодня вот не выдержала.
– Серёж, – Елена покрутила букет в руках, – а ты помнишь, когда мне в последний раз что-то дарил? Не цветы с ценником. А так, чтобы на память?
Он оторвался от экрана. Посмотрел на неё с таким недоумением, будто она спросила про квантовую физику.
– При чём тут это? Маме семьдесят! Годовщина!
– А мне на прошлой неделе сорок три стукнуло.
Молчание.
Сергей моргнул. Потом хмыкнул:
– Лен, ты же сама сказала – не надо ничего. Мол, лучше на отпуск отложим.
Она действительно так говорила.
Потому что должна была понимать: денег в семье и так не хватает.
Сергей отмахнулся от её слов, как от назойливой мухи.
– Ну что ты прицепилась к этим подаркам? – он налил себе чай, даже не предложив ей. – Мама одна всю жизнь меня растила. Она работала на двух работах, чтобы я в институт поступил. Я ей обязан всем!
– А мне ты ничем не обязан? – тихо спросила Елена.
– При чём тут ты?!
Вот оно. При чём тут она.
Елена опустилась на стул. Положила букет на стол – гвоздики уже начали вянуть.
– Серёж, – она попыталась сохранить спокойствие, – давай вспомним. Три года назад мы собирались в Сочи. Путёвки купили, чемоданы собрали. А потом твоя мама сказала, что ей плохо. Помнишь?
– Ей действительно было плохо!
– Давление сто тридцать на восемьдесят. Врач сказал – ничего страшного. Но мы всё равно остались. Путёвки сгорели.
– Лена, ты же понимаешь.
– Понимала, – кивнула она. – А в прошлом году? Я хотела пойти учиться на курсы бухгалтеров. Двадцать пять тысяч стоили. Помнишь, что ты сказал?
Сергей молчал, сверлил взглядом чашку.
– Ты сказал: «Потерпи, Лен. Маме зубы надо делать. Имплантаты дорогие». На имплантаты – можно. Сто двадцать тысяч. А на мою учёбу – нельзя.
– Зубы – это здоровье!
– А моё будущее – что? Прихоть?
Елена встала, подошла к холодильнику. Достала оттуда список. Мятый листок, исписанный её рукой. Она вела его последние полгода – просто так, для себя. Чтобы понять, не сходит ли она с ума.
– Вот, – положила перед мужем. – Читай.
Сергей брови нахмурил, взял листок:
Январь – маме новый телевизор, 43 тысячи. Февраль – маме шуба, 38 тысяч. Март – маме лекарства, 12 тысяч (хотя по льготам бесплатно). Апрель – маме на санаторий, 55 тысяч. Май – маме...
Список тянулся до самого низа.
– И что? – Сергей отшвырнул бумажку. – Я зарабатываю, я имею право тратить на маму!
– А на меня? – голос Елены дрогнул. – Серёж, я ношу одни и те же джинсы четыре года. У меня зимние сапоги расклеились, я их клеем чинила. Когда я попросила купить мне пальто, ты сказал: «Старое ещё поносишь». А через неделю притащил маме дублёнку за шестьдесят тысяч!
– Ты молодая, тебе всё идёт! А мама – пожилая женщина, ей надо прилично выглядеть!
Елена засмеялась. Горько так. Без радости.
– Мне сорок три, Серёж. Я не такая уж и молодая.
Он вскочил, стукнул кулаком по столу:
– Вот вечно ты! Всё тебе не так! Мама никогда не жалуется, а ты – придираешься к каждой мелочи!
– Мама не жалуется, потому что ты ей рта открыть не даёшь – всё сам предлагаешь! – Елена тоже встала. – Она даже попросить не успевает, а ты уже бежишь: «Мам, тебе чего надо? Мам, может, тебе это купить?»
– И что в этом плохого?!
– То, что на меня у тебя ни времени, ни денег, ни внимания не остаётся!
Сергей побледнел. Сжал челюсти.
– Ты что, ревнуешь? К собственной свекрови? Это вообще нормально?
– Я не ревную, я – устала! – Елена почувствовала, как наворачиваются слёзы, но сдержалась. – Устала быть третьим лишним в собственной семье.
Он смотрел на неё так, будто она говорила на иностранном языке.
– Ты это серьёзно? Из-за каких-то цветов такую драму устроила?
– Не из-за цветов, – она взяла букет, посмотрела на вялые гвоздики. – Из-за того, что за семнадцать лет ты ни разу не делал мне таких подарков, как своей маме. Ни разу, Серёж.
Молчание повисло тяжёлое, липкое.
Сергей первым отвёл взгляд.
– Ладно. Извини. Схожу завтра, куплю тебе чего-нибудь. Хорошо?
И вот тут Елена поняла – он не слышит. Совсем. Ему не важно, что она чувствует. Важно только – замять конфликт, чтобы не мешала.
– Не надо, – тихо сказала она. – Не надо ничего покупать.
– Ну вот, опять обиделась!
Она посмотрела на него. На этого мужчину, с которым прожила почти двадцать лет. И вдруг поняла – он её не видит. Не знает. Живёт рядом с незнакомкой, которая готовит, стирает, убирает и молчит.
Она и правда молчала. Слишком долго.
– Ничего, – Елена взяла телефон, набрала сообщение сестре: «Можно к тебе на пару дней приехать?»
Ответ пришёл мгновенно: «Конечно. Что случилось?»
«Потом расскажу».
– Ты куда собралась? – Сергей удивился, глядя, как она достаёт из шкафа сумку.
– К Ире. Отдохну немного.
– Прямо сейчас? А ужин кто готовить будет?
Елена обернулась. Посмотрела на него долгим взглядом.
– Не знаю, Серёж. Может мама?
День рождения Нины Павловны отмечали с размахом – ресторан, человек сорок гостей, живая музыка. Сергей суетился с утра: заказывал такси, проверял, всё ли готово, звонил администратору каждые полчаса.
Елена приехала от сестры. Неделю она прожила в тишине. Ира кормила её, обнимала, молчала, когда надо было молчать.
– Лен, ты понимаешь, что так нельзя? – сказала сестра позавчера. – Ты не жена. Ты прислуга. Бесплатная.
Елена молчала. Потому что знала – это правда.
Но вернулась. Потому что, чёрт, она не знала почему. Может, по привычке. Может, из последней надежды, что Сергей одумается, поймёт, скажет: «Прости, я был идиотом».
Он не сказал.
Встретил её у порога с раздражённым:
– Ну, явилась! Где тебя носило? Нам же к маме надо ехать! Ты хоть платье приличное надень, не позорь меня.
И всё. Ни «как ты?», ни «я скучал», ни даже «что случилось?».
Елена молча переоделась. Чёрное платье, которое купила себе сама три года назад – единственное нормальное. Сергей даже не заметил.
В ресторане Нина Павловна сияла – королева бала. Красивая причёска, новое платье, а на шее сверкало то самое колье. Золото, бриллианты, дорого, богато.
– Сыночек мой постарался! – она гладила Сергея по щеке при всех. – Вот это подарок! Вот это сын!
Гости ахали, восхищались, фотографировали.
Елена сидела в углу. Рядом с ней – пустой стул. Сергей устроился около матери, наливал ей шампанское, подкладывал салаты, смеялся над её шутками.
Жену даже не замечал.
– Леночка, – подсела соседка Нины Павловны, тётя Галя, – ты чего такая грустная? Не заболела?
– Нет, нормально, – выдавила улыбку Елена.
– А Серёжа-то как о маме заботится! – тётя Галя вздохнула мечтательно. – Вот бы мой сын так. Золотой человек, прямо золотой!
И в этот момент Елена поняла – она здесь чужая. Совсем.
Она как приложение. Декорация.
Тамада объявил тосты. Первым, конечно, Сергей.
– Мамочка, – он встал, поднял бокал, – ты – самый главный человек в моей жизни. Ты меня вырастила, выучила, сделала мужчиной. Всё, что у меня есть – это благодаря тебе. Я люблю тебя больше всех на свете!
Аплодисменты. Елена сидела неподвижно. Больше всех на свете. Он сказал это вслух. При ней. При всех.
Нина Павловна встала ответить.
– Спасибо, сыночек, – она приложила руку к колье. – Ты у меня – настоящий мужчина. Не то что эти современные, – она презрительно кивнула в сторону зала. – Вот у меня сын – опора, защита! Всегда обо мне думает, никогда не забывает!
И тут её взгляд упал на Елену.
Секунда. Всего секунда – но Елена успела прочитать в этом взгляде всё. Холодное превосходство. Ты проиграла. Ты никто.
Нина Павловна улыбнулась – светски, фальшиво – и добавила:
– Спасибо, конечно, и Леночке. Она тоже старается.
Гости неловко захлопали. Кто-то хихикнул.
Елена сжала салфетку в кулаке. Она тоже старается. Как собачка. Которой бросили косточку – «молодец».
Сергей вернулся к столу – румяный, довольный. Плюхнулся на стул, плеснул себе коньяку.
– Ну что, нормально? – он повернулся к Елене.
Она молчала.
– Лен? – он ткнул её локтем. – Чего молчишь?
– Скажи мне честно, – Елена посмотрела ему в глаза. – Ты меня любишь?
Сергей опешил.
– Какие глупости? При чём тут это?
– Ответь. Да или нет.
– Ну конечно, люблю. Мы же семнадцать лет вместе.
Елена встала. Взяла сумочку.
– Куда ты? – Сергей схватил её за руку. – Праздник же! Нельзя уходить!
– Можно, – она высвободилась. – Меня здесь всё равно никто не заметит.
– Лена, не устраивай сцен!
Но она уже шла к выходу. Мимо столов, мимо гостей, мимо Нины Павловны, которая проводила её холодным взглядом.
На улице ударил морозный воздух – резко, отрезвляюще. Елена достала телефон, дрожащими пальцами вызвала такси.
И вот тогда – только тогда – она разрешила себе заплакать.
Такси подъехало через пять минут. Водитель участливо спросил:
– Вам плохо?
– Нет, – Елена вытерла слёзы, улыбнулась. – Мне хорошо. Как никогда за последние семнадцать лет.
Домой Елена не поехала. Назад – к сестре.
Сергей звонил три раза. Она не брала трубку. Потом пришло сообщение: «Ты совсем берегов не видишь? Мама растроилась из-за тебя!»
Опять мама.
Елена заблокировала его номер.
Утром проснулась с ясной головой – будто пелена спала. Села за стол, взяла листок бумаги и написала список. Не обид – планов.
Найти съёмную квартиру. Открыть свой счёт в банке. Записаться на те самые курсы бухгалтеров. Подать на разрыв брака.
Ира вошла на кухню, посмотрела на список, обняла сестру за плечи.
– Горжусь тобой.
Через неделю Сергей появился у Ириного подъезда. С цветами – огромный букет роз.
– Лен, выйди. Поговорим.
Елена вышла. Посмотрела на розы – красные, дорогие, наверное, тысячи три стоили.
– Забери их обратно.
– Лен, я понял! Я был не прав! – он протянул букет. – Прости меня. Давай начнём сначала.
– Что ты понял, Серёж?
Он замялся.
– Я буду больше времени тебе уделять. Честно!
– А маме?
– Маме тоже. Но и тебе тоже.
И тебе тоже.
– Знаешь, – Елена улыбнулась грустно, – раньше мне хватило бы этих слов. Я бы поверила, вернулась, снова стала ждать. Но сейчас...
– Сейчас что?!
– Сейчас мне не нужен мужчина, который любит меня «тоже». Мне нужен тот, кто выбирает сначала меня, а не маму.
– Но это же эгоизм!
– Нет, Серёж. Это самоуважение.
Она развернулась и пошла к подъезду.
– Лена! – он крикнул ей вслед. – Ты пожалеешь! Кто тебя такую возьмёт?! Тебе уже сорок три!
Елена обернулась в последний раз.
– Возьмёт или не возьмёт – не важно.
Дверь за ней закрылась тихо. Без хлопка, без драмы.
А Сергей остался стоять с букетом в руках – один, растерянный, не понимающий, что же пошло не так.
Ещё через месяц Нина Павловна заболела по-настоящему – грипп, осложнения. Сергей разрывался между работой, аптеками, больницей. Звонил Елене – умолял помочь.
Она отказала.
Не из мести. Просто это было больше не её дело.
Елена сняла маленькую студию на окраине, устроилась на новую работу, записалась на курсы. И впервые за много лет чувствовала себя не одинокой.
Скорее свободной.
Друзья, не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые публикации!
Рекомендую почитать: