Вечер был обычным, до тошноты обычным. Ужин, телевизор, редкие фразы ни о чем. Катя ушла в душ, оставив телефон на кухонном столе. Экран вспыхнул. Алексей не хотел смотреть, честно. Просто скользнул взглядом, потому что сидел напротив.
«Любимая, как прошла ночь? Целую».
Он замер. Прочитал ещё раз. Потом ещё. Слова не менялись. Семь коротких слов, которые вошли в него, как нож.
Он смотрел на экран, пока тот не погас. Потом перевёл взгляд на дверь в ванную. Оттуда лился свет и шумела вода. Она мылась, не зная, что только что умерло.
Номер был незнакомый. Никаких имён, никаких подписей. Только эти семь слов. Алексей сидел, сжимая вилку, и пытался дышать. Воздух застревал где-то в горле, не желая идти дальше.
Когда вода перестала шуметь, он вышел на балкон. Закурил. Руки дрожали.
Она вышла из ванной через десять минут, замотанная в халат, с мокрыми волосами. Увидела его на балконе, удивилась.
— Ты чего там? Холодно же.
— Сейчас зайду, — ответил он. Голос был чужим, но она не заметила.
Она взяла телефон со стола, ушла в спальню. Он докурил, зашёл в квартиру. Лёг на диван в гостиной, глядя в потолок. В голове крутилось одно слово: «любимая». Не «Катя», не «ты», не «привет». «Любимая». Так называют только тех, кто рядом. Тех, с кем делят постель. Тех, кому доверяют.
Он не спал всю ночь. Просто лежал и смотрел, как за окном светает. Когда она утром вышла на кухню, он уже сидел с чашкой кофе.
— Доброе, — она чмокнула его в щёку, налила себе кофе. — Ты чего такой бледный? Не спал?
— Плохо спалось, — ответил он.
Она села напротив, уткнулась в телефон. Он смотрел, как её пальцы бегают по экрану, как она улыбается чему-то, как откладывает телефон и начинает есть.
— Кать, — сказал он.
— А?
— Кто тебе вчера писал?
Она подняла глаза. В них мелькнуло что-то быстрое, неуловимое.
— Когда вчера?
— Когда ты в душе была. Пришло сообщение. От неизвестного номера.
— А, — она пожала плечами. — Реклама какая-то. Я не смотрела даже.
— Реклама?
— Ну да. Спам.
Он кивнул. Она допила кофе, ушла одеваться. Он сидел и смотрел на дверь спальни. Реклама. Спам. Слово «любимая» в спаме. Интересно, как часто ей пишет такой спам?
Он поехал на работу. Весь день думал только об одном. Вечером, когда она уснула, он взял её телефон. Пароль он знал — их дата свадьбы. Открыл переписку.
Там было всё.
Сотни сообщений за полгода. Фотографии. Видео. Её голосовые, с хрипотцой, с шёпотом. Его — с тем же номером, который вчера написал «любимая». Он листал, и каждое новое сообщение было ударом под дых.
«Я так скучаю, когда тебя нет».
«Он сегодня в командировку уезжает. Приходи».
«Ты была невероятна сегодня ночью».
«Целую тебя везде. До встречи».
«Как прошла ночь? Моя была пустой без тебя».
Фотографии. Она в его рубашке. Она на его кровати. Она в кафе, в машине, в парке. Счастливая, улыбающаяся, живая. Такая, какой он её не видел уже давно.
Он смотрел на это и чувствовал, как внутри что-то умирает. Кусок за куском. Воспоминания, доверие, любовь — всё превращалось в пепел.
Он закрыл телефон, положил на место. Лёг рядом с ней и смотрел в потолок до утра.
Утром она проснулась, потянулась, улыбнулась ему.
— Доброе.
— Доброе, — ответил он.
— Ты чего не спишь?
— Думаю.
— О чём?
— О тебе.
Она замерла. Что-то в его голосе было не так.
— Что случилось? — спросила она тихо.
— Я ночью смотрел твой телефон, — сказал он. Просто, без эмоций.
Она побледнела. Мгновенно, как будто кровь отлила от лица.
— Ты… ты лазил в мой телефон?
— Да.
— Ты не имел права!
— Знаю, — кивнул он. — Но я это сделал. И теперь я знаю всё.
Она села на кровати, прижав одеяло к груди.
— Что ты знаешь?
— Всё, Катя. Полгода. Его зовут Денис. Вы встречались у него, иногда здесь, когда я был в командировках. Ты посылала ему фото. Он писал тебе «любимая». Вы говорили, что скучаете.
Она молчала. Слёзы текли по щекам, но она молчала.
— И вчера, — продолжил он. — Когда ты была в душе, он написал: «Любимая, как прошла ночь?». А ты сказала, что это реклама. Ты посмотрела мне в глаза и сказала, что это реклама.
— Я испугалась, — прошептала она. — Я не знала, что делать.
— Ты испугалась, — повторил он. — А я сидел всю ночь и думал, как мы дошли до этого. Шесть лет брака. Дочка. Общий дом. И ты спишь с другим полгода.
— Прости, — выдохнула она. — Прости меня, пожалуйста.
— За что? За то, что ты спала с ним? За то, что врала? За то, что делала это в нашем доме?
— Я не знаю, как это вышло, — плакала она. — Это было как безумие. Я люблю тебя, только тебя.
— Любишь, — усмехнулся он. — И поэтому полгода спишь с другим. И врёшь мне каждый день. И смотришь в глаза и говоришь, что всё хорошо.
Она закрыла лицо руками, плечи её тряслись.
Алексей встал, подошёл к окну. За стеклом был обычный день, солнце, люди спешили по делам. У него внутри была пустыня.
— Знаешь, что самое обидное? — спросил он, не оборачиваясь. — Не то, что ты сделала. А то, что я поверил вчера. Когда ты сказала про рекламу. Я поверил. Потому что доверял тебе. А ты этим пользовалась.
— Я всё исправлю, — зарыдала она. — Я пойду к психологу, я сделаю всё, что ты скажешь…
— Поздно, — перебил он. — Поздно что-то исправлять. Полгода, Катя. Полгода лжи. Это не ошибка. Это образ жизни.
Он повернулся к ней. Она сидела на кровати, маленькая, жалкая, с мокрым лицом.
— Я не знаю, что делать, — сказал он честно. — Я не знаю, смогу ли я это простить. Смогу ли смотреть на тебя и не вспоминать эти сообщения. Смогу ли спать с тобой и не думать, что ты шептала ему в трубку.
— Дай мне шанс, — взмолилась она. — Пожалуйста.
— Шанс, — повторил он. — Ты имела полгода шансов. Каждый день, когда ты не говорила мне правду, ты отказывалась от шанса. Почему я должен давать тебе ещё один?
Она молчала, только всхлипывала.
— Я уезжаю, — сказал он. — На несколько дней. Мне нужно подумать.
— А я?
— А ты оставайся. Думай о том, что ты сделала. И о том, что ты хочешь на самом деле. Сейчас я не могу тебя видеть.
Он прошёл в спальню, достал чемодан, начал собирать вещи. Свои. Она стояла в дверях, смотрела, плакала.
— Андрюш, не уходи, — шептала она. — Я не переживу этого.
— Переживёшь, — ответил он. — Все переживают.
Он застегнул чемодан, взял его и пошёл к выходу. В прихожей остановился, посмотрел на фотографию на стене — их свадьба, счастливые, молодые, глупые.
— Я позвоню, — сказал он. — Когда решу.
— Андрей…
— Всё, Катя.
Он вышел. Дверь закрылась. В лифте он прислонился к стене и закрыл глаза. Перед глазами стояли эти сообщения, эти фотографии, эти полгода лжи.
Он вышел из подъезда, сел в машину. Долго сидел, не заводя двигатель. Потом достал телефон, открыл её фото в галерее. Счастливая, улыбающаяся, с дочкой на руках. Посмотрел минуту. Потом удалил.
Завёл машину и поехал. К маме. В новую жизнь, где нужно будет решать, прощать или нет. Где нужно будет смотреть на дочь и думать, как объяснить ей, почему мама и папа больше не вместе. Где нужно будет найти в себе силы жить дальше, несмотря на то, что внутри всё сгорело.
Три дня он прожил у матери. Три дня не отвечал на звонки, не читал сообщения. Три дня смотрел в одну точку и перебирал в голове полгода своей жизни, которые оказались ложью.
В понедельник утром он вернулся домой. Она открыла дверь — заплаканная, похудевшая, с надеждой в глазах.
— Андрей… ты вернулся. Я так ждала. Я всё поняла, я готова на всё…
Он вошёл, не снимая куртки. Прошёл на кухню. Сел за стол. Она села напротив, смотрела на него, боялась дышать.
— Я думал три дня, — сказал он. — О нас. О тебе. О том, что будет дальше.
— И что ты решил? — прошептала она.
— Я решил, что не могу.
Она замерла.
— Что?
— Я не могу это простить. Не могу смотреть на тебя и не видеть его. Не могу спать с тобой и не вспоминать, что ты спала с ним. Не могу доверять тебе больше никогда.
— Андрей, пожалуйста…
— Нет, — перебил он. — Я пытался. Три дня я пытался найти в себе силы. Представлял, как мы идём к психологу, как ты просишь прощения, как мы пытаемся начать заново. И каждый раз я упирался в стену. В эти сообщения. В эти фотографии. В эти полгода лжи.
Она заплакала, уткнувшись в ладони.
— Я подаю на развод, — сказал он. — Квартиру продадим, поделим. Дочка поживет со мной. Пока ты не разберешься со своей жизнью.
— Ты не имеешь права забирать дочь! — вскинулась она.
— Имею, — ответил он. — Потому что я не приводил в дом любовников. Я не врал. Я не разрушал семью. Ты сделала это сама. Теперь живи с этим.
Он встал, подошёл к окну. За стеклом моросил дождь. Холодный, бесконечный.
— Собирай вещи, — сказал он. — Я даю тебе два часа.
— Это наша квартира, — всхлипнула она.
— Была, — поправил он. — До того, как ты переспала с другим.
Она вскочила, бросилась к нему, схватила за руку.
— Андрей, умоляю, не надо! Я люблю тебя!
Он посмотрел на её руку, сжимающую его запястье. Потом на её лицо — мокрое, искажённое мольбой.
— Отпусти, — сказал он.
Она не отпускала.
— Я сказал, отпусти.
Она разжала пальцы. Он вышел из кухни, прошёл в спальню, закрыл дверь. Слышал, как она рыдает в коридоре. Слышал, как открываются шкафы, как шуршат пакеты, как хлопает входная дверь.
Он остался один.
Прошёл на кухню. На столе стояла её кружка, из которой она пила кофе утром. На ободке — след её помады. Он взял кружку, подержал в руках. Потом разжал пальцы.
Кружка разбилась о кафель. Осколки разлетелись по всей кухне.
Он смотрел на них и думал: «Так же, как и моя жизнь».
Друзья, спасибо, что дочитали до конца. Эта история, конечно, вымышленная, но сколько таких случаев происходит в реальной жизни — когда одно случайное сообщение перечёркивает годы отношений.
Если вам откликнулась эта тема, ставьте лайк — так я буду понимать, что такие сюжеты вам интересны. Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые истории. И обязательно напишите в комментариях: как вы считаете, можно ли простить измену или доверие убивается навсегда? Мне очень важно знать ваше мнение.