Глава 50
Аксинья была прилежной ученицей, схватывала всё на лету. Недаром в её венах текла кровь не одного поколения ведьм. Но Аксинья ещё только училась управлять своей силой и не знала, что её ждёт впереди.
— Мама, что с тобой? — вскрикнула девушка, увидев бледную мать, лежащую в постели.
— Плохо мне, дочка, — прошептала Миланья. — Видно, обратка вернулась.
— Какая обратка, мама? Я ничего не понимаю!
— Не кричи, дочка, — прошептала Миланья, прикрыв глаза от слабости.
— Мама, какая обратка, какая ворожба?
— Я, дочка, ходила на кладбище и навела порчу на твою разлучницу Аришку. Помнишь, слух пошёл, что сноха Безродневых гавкает, как собака, будто в неё бес вселился? Вселился, да только не бес, а кое-что пострашнее. И это моих рук дело. А теперь мне всё назад возвернулось. Ох, тяжко мне, дочка, — прошептала Миланья.
— Мама, надо что-то делать! Вставайте, хватит лежать! — затрясла её за плечи дочь, вся в слезах.
— Вы так можете умереть! — заламывая руки, металась по избе Аксинья.
— Дочка, помнишь, мы на днях видели старика с мальчиком, когда в лес шли?
— Помню. Мальчишка такой забавный, всё торопился за дедом поспеть, а у него не получалось, — сквозь слезы улыбнулась девушка.
— Да, да, именно они. Так вот, этот старик — очень сильный колдун. Он-то и спас Аришку от порчи, что я на неё навела. А теперь эта порча ко мне вернулась, во много раз сильнее. Та сущность, что я на разлучницу посадила, теперь сидит у меня на груди, все силы высасывает.
Аксинья присмотрелась к матери, но ничего не увидела.
— Даже не пытайся, опыта у тебя совсем нет. С годами и ты будешь видеть всякую сущность, — прошептала Миланья. — Ты права, нужно встать и...
— Мама, да что же это такое? — Аксинья едва успела подхватить падающую мать.
— К нему нужно идти, он поможет. Сама я не справлюсь, — шептала Миланья.
***
Слабый дождь затарахтел по окнам, сопровождаемый глухими раскатами грома. Старик прислушался и укоризненно покачал головой.
— Слышишь, гром ворчит? А это очень плохо.
— А почему, дедко?
— Гром на голые деревья — к неурожаю. Ничего не будет: ни уродят деревья своих плодов, ни получит колос своего зерна. Тяжко в этот год придётся деревенскому мужику, — прошептал дед Филарет, прислушиваясь к очередному раскату.
— Дедка, а ты говорил, к нам гостья придёт, а её нету. Видать, обманул ты меня?
— А ты, пострел, не делай поспешных выводов. Ну-ка дуй на печку, — дед глянул на внука из-под насупленных бровей.
— Да я больше не буду, — заканючил Сафрошка, не желая лезть на печь.
— Давай, полезай, — уже более грозно приказал дед.
— Занавеску задерни, да не высовывайся! — уже в спину мальчишке крикнул дед.
Не успел тот поуютнее умоститься на печи, как в окно послышался сначала нерешительный стук, а потом уже более настойчивый. Дед подошёл к окну и замер. Он не отзывался, к чему-то прислушивался.
— Деда, стучит кто-то, — прошептал Сафрошка, высовывая испуганное лицо с печи.
— Сгинь! Кому было сказано не высовываться? — прорычал вдруг обозлившийся дед. Мальчишка быстро задернул занавеску и замер, не издавая ни звука. А в окно продолжали стучать всё настойчивее и настойчивее.
— Хто там? Кого нелёгкая принесла в такую погоду? Добрые люди по домам сидят, а недобрые по улице шастают! — крикнул дед в задернутое окно.
— Впусти, дед, — послышался слабый голос с улицы.
— А зачем мне тебя впускать? Иди отсель, не стугани по окнам! — опять крикнул дед.
— Впусти, не уйду, пока не впустишь, — говорил слабый голос.
— Что, не даёт тебе сущность дышать? Тяжко тебе её на себе таскать? А зачем вызывала с того свету? На девку безвинную пошто посадила? Ну вот теперь помучайся, поживи с чёрной жабой на груди и поймёшь, каково оно...
— Дед, впусти. Ты же и сам скольких вот такой жабой на тот свет свёл, а меня судишь?
Дед в нерешительности замолчал.
— Ладно, заходи, говори, чего хотела? — Он подошёл к двери и снял тяжёлый засов.
Сафрошка заерзал на печке. Ему до одури захотелось посмотреть на ведьму, о которой говорил дед. Он тихо подполз к краю и слегка отодвинул краешек занавески. Возле двери стояла женщина, ещё не старая. Очень красивая, одетая в чёрные одежды. Голову покрывал чёрный полушалок, отчего лицо её было бледным, и походила женщина на покойницу. Сафрошка вздрогнул и быстро опустил краешек занавески, но женщина успела это заметить.
— А ведь мы с тобой здесь не одни? — то ли спросила, то ли констатировала она.
— Зачем пришла? — грубо прервал её дед.
— Помощь мне твоя нужна. Только ты мне поможешь, сама я не справлюсь, — тихо попросила она. Дед стоял и в упор смотрел на ведьму.
— А мне какой интерес помогать тебе?
— Ради дочки моей на такое пошла. Отомстить хотела, да только дочка умоляла его не трогать. Его не тронула, а разлучницу... Ну да ты и сам знаешь.
— Знаю. Дура ты, баба. Да там ни парень, ни девка не виноватые, — сказал дед. — Ну а от меня ты чего хочешь? — спросил он.
— Сними с меня эту сущность. Все силы она из меня выкачала. Не снимешь — к утру помру...
Сафрошка сидел на печке и слушал этот разговор. Ему очень жаль было эту красивую женщину, которая одной ногой уже стояла в могиле.
— Дедка, помоги ей, помоги! — шептал мальчишка в кулачки, зажатые у рта.
— Ладно, помогу я тебе, — будто услышав внука, ответил дед. — Если бы не дочка твоя, я бы и пальцем не шевельнул ради тебя. Пойдём в баньку, — приказал он ведьме.
— А кто на печке у тебя сидит? — спросила Миланья, услышав слабый шорох из-за занавески.
— А, это? Так любопытный черт в лаптях, — ответил дед, ухмыльнувшись в седую бороду.
Сафрошка так и замер: «Как это дедко мог обозвать его чёртом, да ещё на ночь глядя? Того и гляди, появится рогатый», — в испуге подумал он.
— Ну так чего замерла? Идёшь или как? — спросил старик.
— Иду, — слабым голосом ответила женщина.
Когда за ними закрылась дверь, Сафрошка сполз с тёплой печи и, отдёрнув занавеску, прильнул к мокрому окну, но ничего, кроме потёков по стеклу, не увидел.
— Что же он будет делать? Как будет снимать сущность? Хоть бы одним глазком посмотреть, — думал мальчишка. Любопытство пересиливало страхи, но, вспомнив наказ деда, как тот предупреждал о сильной ведьме, любопытство улеглось само по себе.
***
— Заходи в баню, — скомандовал дед Миланье.
Та молча прошла и встала у стены, ничего не говоря деду.
— Чего стала? Раздевайся до исподней рубахи. Да полно тебе, иль ты стесняться меня удумала? — Дед увидел, как кумачом покраснело лицо у Миланьи. — Тю, дура-девка, чего я там у тебя нового не видел? Хотя... Говорят, что у ведьмы хвост есть. Вот сейчас и проверим...
— Ты, старик, совсем ополоумел? Какой хвост? Давай уж приступим быстрее, а то совсем тяжко мне, — прошептала Миланья и присела на полок, расстёгивая кофточку.
— Приступим так приступим, — проговорил дед и вышел в предбанник. Он подкинул в печку ещё несколько поленьев, чтобы в баньке жару стало побольше, и, взяв в углу мешок со своими колдовскими принадлежностями, вернулся в баньку.
Миланья в одной белой исподней рубахе сидела на лавке.
— Хороша девка, — глянув на неё мельком, подумал дед. — Но отвлекаться нельзя. Не то и вправду к утру окочурится.
Он присмотрелся к Миланье и увидел у неё на груди чёрное большое пятно в виде жабы, которое присосалось к телу и увеличивалось на глазах.
— Хорошая работа. Молодец, девка, сильна. Всё по правилам делала, — про себя похвалил её дед.
Он достал из мешка пузырёк с какой-то жидкостью и плеснул немного на горячие камни. Жидкость зашипела, и тут же по баньке поплыл горьковатый пряный дух полыни.
— Сейчас читать буду, а ты, девка, давай повторяй за мной заговорные слова. Да что я тебя учу? Ты, поди, и сама их хорошо знаешь?
— ...Как дым из моего дома уходит, так и ты, сущность окаянная, слезай с моего тела белого и иди на все четыре стороны. По первой стороне ветры буйные тебя развеют, по второй стороне вода живая тебя размоет, по третьей стороне огонь превратит тебя в пепел, — читал дед Филарет заговор, а ведьма Миланья монотонно за ним повторяла.
В печи что-то щёлкало и стреляло. За окном поднялся ветер, и гром гремел уже не на шутку. Миланья, закрыв глаза, из последних сил повторяла за дедом древние слова заговора, чувствуя, как с каждым произнесённым словом её тело наполняется теплом и силой.
В какой-то момент дед Филарет достал чёрную суконную тряпицу и накинул на ведьму. Женщина вздрогнула, а дед схватил её в охапку и повалил на полок. Суконная тряпка плотно облепила тело женщины, из-за жара в баньке ей нечем было дышать.
— Всё, мне конец. Старый дурак меня задушит тут, — подумала она и потеряла сознание.
Очнулась Миланья на мягкой пахучей лежанке, одетая в белую, не по размеру, рубаху. Она прислушалась к себе: дышится легко. Провела по груди и ничего не нащупала. Проклятая сущность исчезла. Повернув голову, увидела старика: тот сидел подле окна и плёл лапти. Рядом с дедом худющий мальчишка с большими глазами, со страхом следил за ней.
— А где моя одежда? — спросила Миланья.
— Во, оклемалась наша гостья, унучок, — сказал дед и вышел из теплушки.
Мальчишка, побледнев, замер.
— Боишься меня? — спросила его Миланья.
— Боюсь, — честно ответил тот.
— Не надо. Не бойся, я тебе не причиню ничего плохого, — прошептала она.
Дед вернулся с её одеждой.
— Вот, одевайся.
От одежды пахло травами и горькой полынью.
— Пришлось поработать и с одеждой, — перехватив её взгляд, сказал дед.
— Спасибо тебе, старик, — промолвила Миланья, прижимая к себе одежду.
— Да не за что. Одевайся спокойно. Пойдём, унучок, пусть наша гостья переоденется, не будем ей мешать.
***
Дед Сафрон сидел и вспоминал этот случай.
— Ну, что, вспомнил, неслух? — услышал он в голове вопрос деда.
— Вспомнил, — ответил дед Сафрон.
— То-то же. Прежде чем идти на какое сурьёзное дело, нужно, чтобы банник тебя попарил, сил и здоровья у него попросить, а потом уж и с нечистью воевать. Эх, не соблюдаешь ты законов неписаных, — проворчал голос в голове и пропал.
Дед Сафрон огляделся вокруг, отодвинулся от холодной печки.
— Это ж сколько я тут просидел-то? — подумал он и посмотрел в окно. Чёрные сумерки наползли на окрестности. Он положил на стол тяжёлый мешок в виде рюкзака и стал в нём рыться. Достав со дна спички, подошёл к печке, заглянул в устье топки. Щепа вместе с берестой сухой горкой лежали на колосниках. Чиркнув спичкой, старик поднёс огонёк к берёзовой коре, и пламя с аппетитом лизнуло угощение, разгораясь всё ярче и ярче.
— Ну вот, так-то получше будет, — прошептал он. Поставил чайник с водой на плиту и стал ждать, когда закипит.
За окном ветер гнул деревья, дождь хлестал по стёклам, создавая мрачную какофонию природы. Крупные капли барабанили по стеклу, оставляя на нём мокрые разводы. Молнии разрезали небо, словно пытаясь пробиться сквозь плотную завесу туч. В комнате становилось всё темнее, и только маленький огарок свечи разгонял темноту в избушке. Тут-то и услышал старик страшные, душу раздирающие звуки...
Спасибо , что дочитали главу до конца.
Дорогие друзья, прежде хочу извинться за долгое молчание., болею.
Спасибо Вам дорогие за поддержку в виде донатов. Спасибо дорогому другу Людмиле Курочкиной за ее поддержку в виде донатов. Ребят, отклинитесь кто еще был щедр ко мне. Мне безумно приятно, что Вы помогаете мне осуществить мою мечту купить ноутбук. Мой старичок ну совсем пенсионер, и тоже иногда отказывается работать. Но немного покапризничав начинает. Подарок ведьмы , продолжение претерпело многие изменения., первоночально история была немного в другом ключе. Но при новом написании добавились много героев. Так в истории не было Миланьи с цыганом Василем, они появились в новой интерпритации истории. Какая лучше из продолжений, теперь не узнаем ибо те главы канули в вечность в стареньком ноутбуке. Отчитываюсь, с Вами вместе мы собрали 6 000 рублей за два месяца. Спасибо Вам огромное и низкий вам поклон . С уважением Ваш Дракон..
И еще , прошу прощения за ошибки которые могут встретиться Вам в тексте. Признаюсь честно русский язык не мой любимый предмет.