Утро было сухим и тихим. Солнце – свежим, красновато-медного цвета.
- Пылает прямо, как огонь, - подумал Фёдор.
Вчера у него выдалась непростая смена. Три вызова подряд. И все без жертв. С огнём пришлось побороться, но счёт 3:0 в пользу пожарных говорит сам за себя. Возгорания ликвидировали полностью – всё, можно выдохнуть.
- Ты чего так рано поднялся? Выходной же… - в комнату осторожно заглянула жена.
- Пойду свиньям корма намешаю.
Тамара подняла голову, чуть склонив к плечу.
Очки у неё были приспущены и держались на самой середине носа. Она с удивлением посмотрела на мужа. Обычно этим занималась она.
Ещё с вечера Фёдор почувствовал себя как-то странно.
- Хворь какая-то во мне, видно. Может, зараза какая и прицепилась? – подумал с тревогой.
Он вслушивался и всматривался в самого себя со всех сторон. Организм работал, как часы. Как обычно – ровно и без сбоев.
Фёдор даже приложил ко лбу ладонь – нет, температуры тоже не было.
- Тогда что это со мной? – необъяснимая тревога тисками сжала сердце…
Разведение свиней – бизнес прибыльный. А у Фёдора они ещё и особенные. Особой породы. И растут, как на дрожжах.
Он стоял около загона, любовался чистыми и гладкими хавроньями и рассуждал вслух:
- Через месяц-другой отвезу на базар с полтонны отборной свинины. А это немалые деньги, между прочим.
И только дружелюбное хрюканье в ответ.
Хозяйство у них с женой крепкое. Добротный дом. Хороший автомобиль. Живность всякая. В доме достаток.
Знал Фёдор, что за глаза его называют – «куркуль».
- Так завидуют же, вот и вся причина. Как-никак – лучший дом в посёлке. Да чудо-огород – на зависть всем. А уж сад – надо поискать такой! И в доме – чистота, блеск и полный порядок. Мебель импортная, современная бытовая техника – не хуже, чем у городских! Так ведь своими же руками, своим горбом!
Тамара, жена, без Фёдора и шагу не ступит.
Живи да радуйся!
Только вот не любят его в посёлке. И в его пожарной бригаде не любят.
Хотя, если по работе судить, то никаких нареканий к нему нет. Дело своё знает хорошо, выполняет безупречно. И за спины не прячется.
Работу пожарного лёгкой не назовёшь. Огнеборцы работают в экстремальных условиях, часто сталкиваются с опасными ситуациями и каждый день рискуют своей жизнью. Все они – Михаил, Илья, Виктор и он сам – одна команда.
Так что не это поставило стенку между Фёдором и ребятами.
Но когда, с какой минуты и, главное, почему он перестал для них существовать?
Может быть, потому, что был он, как глухой или слепой, и не было ему никакого дела до чужой жизни.
Ребята увлечённо о чём-то говорили, обсуждали детали предстоящего важного события, спорили, советовались…
А Фёдор стоял или сидел тут же, отрешённый, с отсутствующим видом, далёкий от чужих судеб и чужих чувств.
- А правда, - осторожно спросил новенький, Илья, - что у пожарных есть такая примета – перед сменой не надевать новую боевую форму?
- Что правда, то правда! – с готовностью отозвался Виктор. - В противном случае обязательно поступит вызов. Поэтому новую форму бросают на пол и усиленно топчут. Вообще-то, у пожарных существует много традиций и примет. Например, при выходе на пенсию…
Ему не дали договорить.
Раздался дружный хохот:
- Рано ещё нам думать о пенсии. Ещё не все пожары потушены.
Известно, что юмор помогает налаживать отношения и снимает напряжение в любой ситуации. Поэтому начать смену с позитива и посмеяться над хорошей шуткой ребята любят.
- Свежий анекдот: молодой человек поступает на службу в пожарную охрану…
- Слышали новость? – неожиданно сменил тему Михаил, самый старший из бригады. – Скоро к нам поступит новая пожарная техника. С высокой проходимостью.
Если эти машины и впрямь грязи не боятся, то это как раз самое то для нашей местности.
А ты что на это скажешь? – он повернулся к Фёдору. – Молчишь? Что ж, как всегда. То есть, нету тебя среди нас? Ничего не видишь, ничего не слышишь, ни в чём не принимаешь участия – такая твоя позиция по жизни? Ну так и продолжай в том же духе. Прячься и дальше, как черепаха, в собственном панцире. Куркуль…
Никто с ним больше не пытался заговорить, никто не звал на футбол, не приглашал сразиться в подкидного или домино.
А смысл стучаться в закрытую дверь?
… Смену начали в добром настроении.
- Нет, со мной определённо что-то не так, - какое-то смутное предчувствие надвигающейся беды медленно нарастало в сознании Фёдора.
С жадным вниманием он стал присматриваться к происходящему вокруг.
«А этот новенький… как его? Илья… из него явно выйдет толк, - подумал Фёдор. – Работает без суеты, толково».
Он почувствовал какую-то занозу в душе. И неожиданно для себя самого спросил:
- Илюха, чего вы все меня не любите? Я ведь тоже человек. Может, не такой уж и плохой…
Илья повернул голову, поправил каску и крепко задумался.
- Человек, говоришь? – это Михаил вмешался в разговор. – Нет, Фёдор, тебе ещё только предстоит стать человеком. Способным к состраданию. Откликающимся на чужую беду. Умеющим уважать окружающих. А ты, кроме себя, никого вокруг не видишь.
Михаил не договорил. Прозвучал сигнал: «Тревога!»
Как ни хотелось Фёдору признать, но по логике вещей получалось так, что Михаил в чём-то был прав.
Только вот где ему было учиться человеколюбию и состраданию?
Фёдор рано лишился матери. А мачеха, женщина недобрая и гневная, невзлюбила пасынка. Заставляла совсем ещё маленького мальчика с утра до вечера работать на собственном подворье: подай да принеси. И – ни одного доброго слова, ни одной похвалы. А ещё ему постоянно хотелось есть.
Одним словом, он прошёл ту жизненную школу, в которой доброту не преподавали.
Потом была армия, и о доброте здесь тоже нечего было думать.
Утомлённый непривычным для него раздумьем, Фёдор расслабился. И потому не слышал ни голосов вокруг, ни взрыва, содрогнувшего землю.
- А где этот… ну, наш «куркуль»?
- Ребята, быстрее! Он же там задохнётся!
Когда его вытащили из-под обломков дома – потерявшего сознание, но живого, все облегчённо вздохнули.
- Вроде дышит! – Илья приложил ухо к груди пострадавшего.
Через месяц Фёдора выписали из больницы. Пока он восстанавливал здоровье, к нему почти каждый день приходили ребята. Приносили фрукты, сок и разные вкусности.
Он перекладывал гостинцы на тумбочке с места на место и охотно угощал соседей по палате:
- Это всё мне ребята принесли, - с гордостью говорил Фёдор. – Мои ребята, бригадные. Они мне жизнь спасли!
Когда он, наконец-то, появился на работе – здоровый, окрепший – все, как по команде, замолчали и с интересом уставились на него.
- Ребята! – голос у Фёдора предательски задрожал. – Я свинью зарезал. Самую большую. А жена всего, значит, наготовила. И выпить там, и закусить…В общем, прошу вас в гости. Всех зову. За спасение моё. Вот.
Первым заговорил Михаил:
- Спасибо за приглашение. Мы придём. Придём ведь, ребята?
- Ну, здравствуй, Фёдор Кузьмич! Конечно, придём. Человеку положено иметь друзей. А мы твои настоящие друзья, - подхватил мысль Виктор.
- И выпьем. Только не за спасение. Мы за твоё возвращение выпьем. Блудного сына возвращение…